По ту сторону тоннеля

      За всю зиму снег выпал всего пару раз, да и не продержался и недели, сдаваясь, под натиском плюсовой температуры. Апрельский воздух пах просто изумительно. Земля медленно, но верно прогревалась, насыщая атмосферу неповторимым ароматом солнца. Прохладный ветерок нежно касался молодой травы и только распустившейся полупрозрачной листвы. Начинала зацветать сакура. Приветствуя тепло, сонные насекомые, готовые взяться за работу с присущим им трудолюбием, неспешно покидали свои укрытия. Юко-сан тоже не отлынивала, проводя много времени в саду. Из земли то тут, то там прорастали первоцветы, оставшиеся от предыдущих хозяев, сбивая новую госпожу с толку, так что помощь дочери ей была как раз кстати.        Весенние каникулы длились неделю, знаменуя конец одного учебного года и начало другого. Время перемен. Время ханами*. Вернувшись с экскурсии, девочка вручила все подарки и сувениры из Химэдзи родителям, часть из них Тихиро вместе с мамой отправила в подарок близким родственникам по почте, заодно отослав ответ на письмо от Утида-тян приложив и к нему небольшой сувенир. Огино-тян и сама не ожидала, что будет вести с кем-то переписку, и уж тем более не могла представить, что этим кем-то будет Таноми-тян. Не в обиду бывшей одногодке*, но это было как минимум странно, настолько, что даже Юко-сан удивилась.       - Утида Таноми? Кто это? Не помню никого с таким именем из твоей прошлой школы, – спросила мама, когда они вместе заполняли новогодние открытки.       - Она училась здесь в параллельном классе, но переехала в Сэтагая*, помнишь, мы ходили в кафе с подругами? Это она нас пригласила.       - Э? Сэтагая? Да это же Токио. А чем занимаются её родители?       - Точно не знаю, но папа у неё богатый, за границу часто ездит.       - Да? Это хорошо, не теряй с ней связь. - Довольно кивнула Огино-сан, одобрив новую подругу девочки. – А не хочешь написать и старым друзьям?       Хоть Тихиро и отправила поздравительные открытки подругам из прошлой школы, но писем писать им совсем не хотелось. Девочка иногда себя спрашивала - почему так? Ведь ей было так грустно с ними расставаться, а сейчас нет никакого желания даже встретиться. Было ли это дружбой? Разве она не должна тосковать? Из-за этого она чувствовала себя виноватой, но вскоре это чувство сошло на нет. На открытки старые подруги ответили лишь формальными поздравлениями, в то время как Таноми-тян прислала ещё и пространное письмо со всеми подробностями её жизни на новом месте.       Письма Утида-тян было приятно читать. Слегка наивные, полные милых глупостей и очень честные, они невольно вызывали улыбку, такому человеку почему-то хотелось ответить. Подруга жаловалась на большие нагрузки в подготовительной школе, и переживала, что не справляется. Сложно представить, но там уже были тесты в конце каждого триместра – всё по-взрослому*. Хотя, в целом, у неё всё было хорошо. Таноми может и не была самой сообразительной, но её трудолюбие и усидчивость вместе с хорошей памятью делали своё дело, о чём говорили и результаты пробных тестов. О её новых друзьях судить было сложно, так как Утида-тян никогда не отзывалась о ком-либо плохо, тут оставалось уповать на её родителей. Правда, было непонятно, почему они изначально не выбрали хорошую школу в большом городе, а жили в столь провинциальном городке, да и методы воспитания были весьма странными, вспомнить хотя бы её страхи из-за медведя…       Покончив со всеми срочными домашними делами, Юко-сан и Тихиро стали собирать вещи, готовясь к семейной поездке. В эти весенние каникулы Огино-сану удалось совершить чудо, и не одно, а целых два! Во-первых, он смог взять трёхдневный отпуск, а во-вторых, арендовал номер в рёкане* с собственными горячими источниками. Мужчина заранее забронировал комнату и позаботился об отгулах, оставаясь на переработки до самой ночи, чтобы перевыполнить план, дав коллегам временной задел. Поездка была приурочена к четырнадцати годам совместной жизни супругов, поэтому, не было ничего удивительного в том, что хозяйка дома «порхала» по нему, находясь в прекраснейшем настроении.       Рёкан, в который их привёз Огино-сан, не без приключений, конечно же, располагался в нетронутом гористом лесу где-то недалеко от Киото*. Сам собой он представлял комплекс зданий выполненных в стиле периода Эдо*. Отдельно друг от друга располагались жилые павильоны, столовая и онсэн*, так же разбитый на отдельные постройки. Территория напоминала изысканный сад с мостиками и беседками за большой каменной стеной, походя на усадьбу аристократа. Сразу видно, что гостиница достаточно высокого класса.       - Какая красота! – с восторгом пролепетала Юко-сан, выходя из машины, у Тихиро же чувства были смешанными. После купален в Абурая её мало что могло удивить, да и смутные сомнения не давали ей покоя, привнося в радостную атмосферу семейного отдыха толику нервозности. У входа их встретила девушка и проводила до главного корпуса.       За стойкой регистрации стояла «хозяйка»*, женщина лет сорока пяти в красивом, но простеньком кимоно. Пока Огино-сан оформлял все необходимые документы, Тихиро с мамой присели на диванчики в холле, и заботливая девушка из персонала тут же подала им чай с сезонными вагаси. Гостиница была очень уютной. Интерьер смешанного стиля не бросался в глаза, будучи органичным. Веера и свитки умело сочетались с диванами, полками, и креслами, в особенности с телевизором и люстрой-вентилятором, казалось, висевшей здесь последние пятьдесят лет.       Заселились они быстро. Номер был просторным, с техникой, но выполненный в строго японском стиле: пол устланный татами, котацу*, ниша таконома*, зона для западного чая у окна, и куча шкафов-стен, в одном из которых были футоны*, другие же предназначались для одежды, чайного сервиза, полотенец и прочего багажа, там же находились и юката предоставляемые отелем. На котацу стоял сервиз и подборка туристических брошюр, включая расписание самого рёкана, работы источников и столовой. Так как супруги уже известили персонал о подаче обеда в номер, то надобности в этом не было. Огино-сан выбрал комнату среднего класса, несмотря на большой ассортимент предоставляемый администрацией. Номера здесь были на любой вкус: от чисто западного, до чисто японского, из техники в котором был лишь свет и внутренний телефон. Кормили в отеле также на славу - традиционная киотская кухня в прекрасном исполнении, состоящая из множества блюд напоминавших собою произведения искусства, смогла насытить даже Акио-сана.       Немного отдохнув после трапезы, они решили посетить онсэн. Отель располагал собственными источниками, а посему идти куда-либо не было нужды. Всего на территории их было пять: два больших общих, один из которых под открытым небом, и три средних – семейных варианта, в основном здании, в корпусе западного стиля, и маленьким отдельным строением на улице. Все они были доступны для обоих полов, но обычно висело расписание ограничивающее посещение источника по часам, то есть в один момент он доступен только для женщин, или только для мужчин, а в другой можно ходить вместе. Для семейных купален, не рассчитанных на большое количество людей, подобного расписания не было, обычно если там кто-то был, то на дверь вешалась табличка «занято». Согласно расписанию, некрытый большой онсэн был доступен для мужской половины, а закрытый для женской, так и порешили. Взяв все необходимые принадлежности, семья Огино направилась к источникам. Садовые тропинки витиевато вели по слегка гористой территории отеля, на которой было сложно заблудиться благодаря указателям у каждой развилки. На очередном распутье Огино-сан свернул налево, в то время как Юко-сан и Тихиро пошли направо, к уже видневшемуся зданию. Из-за угла послышались голоса.       - Не хочу в закрытый! Я хочу на улицу! – капризничала девочка лет пяти, горько плача у входа в источник.       Мама, что держала её за руку присела к ней и ласково сказала:       - Но ты же видела, что тот онсэн занят, мы не можем туда пойти. Давай сходим в открытый вечером или в другое время?       - Нет, я хочу сейчас! – настаивала она. - Так не честно! Почему папа мальчик, а я девочка? Я тоже хочу на улицу! – Слезы стали ещё горячее. Молодой мужчина, стоявший с ними, изрядно смутился, заметив посторонних.       - Ну, хорошо, папа возьмет тебя с собой, не надо плакать. Но там будут и другие дяди, и маме с нами нельзя, ты не испугаешься? – Девочка замотала головой. – Хорошо, тогда пойдём вместе, бери полотенце и тазик у мамы.       - И принцессу тоже!       - Да и твой любимый шампунь тоже, ну мы тогда пошли, - мужчина неловко расстался с супругой, отвесив робкий поклон случайным свидетелям, и направился вниз по тропинке, вслед за Огино-саном, переживая, всё ли будет в порядке. Купание с родителями для детей до восьми лет было нормой, поэтому никто бы не обратил на них внимание.        Положив ценные вещи в шкафчик, и взяв по тазику с ковшиком, Юко-сан и Тихиро вошли в зону для ополаскивания. Наверное, из-за дня недели и времени суток посетителей было немного. Пара пожилых женщин сидела у кафельной стенки с краниками и натирали руки мочалками, молодая мамочка, которую они видели до этого, скромно расположилась в уголочке и принялась ополаскиваться. Ещё несколько женщин были в самой ванне источника. В целом всё это напоминало общественную баню, лишь запах от воды шёл специфический. Ополоснувшись как следует, мать и дочь спустились в воду. «Горячо!» - подумала Тихиро, слегка поморщившись и сжавшись.       Ужин, в отличие от завтрака и обеда, не входил в стоимость номера, поэтому вечером они отправились в столовую. В просторном зале играло радио, ряды столов были заняты как отдыхающими, так и гостями зашедшими перекусить, курить разрешалось, от того в воздухе пахло табаком. Тихо шуршали кондиционеры. Еда стоила недорого, к тому же постояльцам предоставляли скидку на алкоголь, проворные девушки быстро подносили горячие блюда и закуски, радушно улыбаясь гостям.       После ужина расписание купален менялось, и открытая ванна была доступна для женской половины, на этот раз Огино-сан предпочёл посмотреть бейсбольный матч в холле вместе с другими постояльцами, поэтому мать и дочь пошли сами. Дорожка до источника подсвечивалась фонарями, но любезная девушка проводила их до самой душевой и, поклонившись, удалилась.       В душе не было ничего примечательного, но за ним располагались стеклянные двери, отворив которые можно было выйти на деревянный помост и к отделанной камнями огромной ванне. Дам собралось на удивление много. Огороженная от любопытных глаз площадка раскрывалась к горному склону, заканчиваясь обрывом, создавая иллюзию пропасти. Приглушённый рыжий свет мягко освещал онсэн. Вечером было прохладно, поэтому густой пар, словно дым, поднимался вверх, клубясь и переливаясь на свету, пока не растворялся в ясном ночном небе среди сосновых веток. Звездой вечера, конечно же, была сакура, росшая в небольшом садике на территории источника. Большое старое дерево, обвязанное симэнава*, благородно раскинуло свои ветви обсыпанные розовыми цветками.        Запах серы смешивался с ароматом сосновой хвои и тонким запахом ночи. Нельзя было точно сказать, пахла ли вишня, но порой казалось, что да. Еле уловимо, словно лик тёмной луны, на которую не попадает солнечный свет. Горячая вода была приятной, женщины иногда тихо хихикали, шепчась между собой, но по большей степени задумчиво молчали, любуясь цветами и звёздным небом. Как-то тускло и грустно отражались в воде звёзды, скрываемые словно облаками клубами пара, меленькими лодочками плыли лепестки, опрокидываемые волнами при помешивании воды специальной лопаточкой, дабы поубавить градус.       - Хорошо.… Не так ли, Тихиро? – произнесла Огино-сан, удобно устроившись у бортика. Её короткие волосы были закутаны полотенцем, девочке же свои пришлось заколоть, в соответствии с правилами посещения онсэна.       - Угу, - сдавленно ответила Огино-тян, прячась в воду по самую шею. Ей было очень неловко, полотенце безропотно лежало на бортике.       Никакой особой беседы они не вели, каждый думал о чём-то своём. Иногда Юко-сан вспоминала подмеченные ею на протяжении дня детали и пыталась узнать мнение дочери на этот счёт, но дальше согласия и несогласия их разговор не заходил. Вскоре Огино-сан решила возвращаться в номер, за ней и Тихиро на ватных ногах, осторожно передвигаясь по мокрому полу, неуклюже прикрываясь полотенцем, отчего пожилые дамы захихикали.       - Тихиро, перестань, это неприлично, - одернула её мама.       Футоны уже были разложены персоналом, Огино-сан вернулся, как только закончился матч. Спать было холодно, несмотря даже на тёплые одеяла.       На следующий день всей семьёй они поехали в Киото, посетили местные храмы, отведали уличной еды, прошлись по магазинам, прикупив пару вещей и всяких безделушек, не забыв и о сувенирах для родственников и коллег по работе. Ближе к вечеру Юко-сан отправилась в профессиональный салон красоты, в то время как отец отвёз Тихиро в рёкан. При помощи персонала мужчина облачился в праздничное кимоно.       - Э-э?! Папа, да ты икэмэн*! – удивлённо выдохнула девочка, увидев отца.       - Конечно, твой папка ещё ого-го! – хвастался Акио-сан, приняв гордую позу самурая. – Мы сегодня будем поздно, ложись без нас.       Поцеловав дочку в макушку, он оставил ей денег на ужин и, вызвав такси, поехал за супругой. Огино-сан зарезервировал столик в одном из элитных ресторанов Киото со строгим дрескодом, для этого ему и пришлось облачиться в парадное кимоно. Тихиро тоже хотелось в такой ресторан, но напрашиваться она не стала. Переключая телевизионные каналы с передачи на передачу, она внезапно поняла, что проголодалась, что было неудивительно, учитывая, что по ТВ крутили сплошные кулинарные шоу.       По сравнению с прошлым днём, людей в столовой стало больше. Сев за свободный столик, Тихиро решила ни в чём себе не отказывать, ибо карманные расходы позволяли. Расправившись с мясным рамэном и ягодным десертом с кофе, девочка отправилась к себе в номер. В холле постояльцы смотрели какой-то фильм из проката, что уж точно был лучше всяких телешоу. Девочка присела на краешек дивана рядом с какой-то пожилой леди в юкате. Оказалось, этот сериал крутили по телевизору лет пять назад, смутно, но она могла его припомнить, и когда пошла уже третья серия подряд, Тихиро не выдержала и отправилась к себе.       Комната была холодной. Футоны уже приготовили к отдыху, расстелив их на полу. Тихиро поставила чайник и включила котацу в сеть. Несмотря на все её усилия, девочка всё-таки замёрзла. Она собрала свои банные принадлежности и, сверившись с расписанием, проследовала к свободным источникам. Своей неуклюжестью она доставила немало хлопот постоялицам, что буквально за руку проводили её до горячей ванны. В этот раз ей было немного спокойней, горячая вода хорошо расслабляла. Ветер нагнал облаков, поэтому звёзды неохотно мелькали между серыми тучами. Тихие разговоры женщин создавали неповторимую атмосферу, насыщая и без того тёплый влажный воздух чем-то тягучим. Мышцы постепенно отогревались, кожа разглаживалась и немного краснела. Голова и без того не очень занятая – опустела. Мягкая тишина растеклась по черепной коробке. Глаза созерцали. Тихиро погрузилась в свои мысли.       Приятный свет, сосновый аромат разбавлявший запах тухлых яиц воскрешали воспоминания о купальнях Абурая. Воображение охотно рисовало всех пугающих духов и божеств, ароматы снадобий дедушки Камадзи, запах с кухни приправленный табаком, которым часто баловались повара, вкус паровых булочек, риса, такой изумительный, казалось, ни с чем несравнимый. Нежный взгляд участливых зелёных глаз. Прохладный ночной ветерок немного разогнал пар от её лица, приводя девочку в чувство. Это был очень страшный мир, незнакомый, но отчего-то казалось, что жизнь там была более насыщенной и реальной. «Если бы можно было отправить письмо» - думала Тихиро, чувствуя, как катятся капельки пота по её лицу.       - Девочка, ты хорошо себя чувствуешь? – Рядом сидящая женщина обеспокоенно смотрела на Огино-тян.       - Э-э? Да.       - Правда? Просто ты вся красная, смотри не пересиди. - Участливо улыбнулась она.       - Хай, спасибо. Ещё парочку минут.       - Хорошо, но скоро начнётся совместное купание, не думаю, что ты захочешь задержаться. - Улыбка стала какой-то жалостливой.       - Со-совместное? – Тихиро покраснела ещё больше. – Я пож-жалуй пойду.       Она выскочила из ванной как ошпаренная, оставив о себе не самое приятное впечатление. Людей вокруг и вправду стало меньше. Как следует закутавшись в юката, она дошла до номера, подтащила свой футон к котацу, забралась под него, насколько позволял размер стола и уснула. Сквозь сон она смутно слышала, как вернулись родители. Холодные пальцы матери нежно убрали со лба растрепавшиеся волосы.       - Оставь её, - шептал Акио-сан.       - Она не перегреется? Здесь, конечно, холодно, но разве это не слишком?       - Не переживай, выползет, давай ложиться, - мужчина неуклюже пробирался к своему футону, пытаясь не задеть котацу и чайного сервиза, так и оставленного на полу. Чашка покатилась.       - Тише ты, ложись, давай, - придержав мужа за локоть, проворчала Юко-сан.       - Я тебя люблю, - как-то по-детски самодовольно бросил мужчина, направляемый супругой в сторону их спальных мест. Он был весьма расслаблен и весел.       - Знаю, и я тебя, ложись.       - Угу…       Не прошло и пяти минут, как Акио-сан начал похрапывать. Юко-сан прибралась на полу, погасила свет в коридоре и устроилась подле мужа, в комнате и вправду было холодно.              

***

             Седьмого апреля Огино-сан как обычно подвёз Тихиро до школы, чмокнул в макушку и поспешил на работу. На территории уже собралось множество учеников, они толпились рядом с информационным стендом, где висел новый список распределения студентов по классам. Наконец-то отыскав себя, девочка пробежалась глазами по одноклассникам, ища среди них знакомые имена. Различив фамилию Иноти-тян, она обрадовалась, но вот Судзуки оказалась в параллельном классе, в этом не было ничего необычного, но всё равно, отчего-то стало грустно.       Поднявшись на второй этаж, она проследовала в центр коридора к комнате с надписью шесть-один, рядом за стенкой был класс Судзуки-тян.       - Доброе утро, Тихиро-тян! – приветствовала её Дзихико. – Как отдохнула?       - Доброе, хорошо.       - Я получила твою открытку из Киото, спасибо! – Девочка вежливо улыбалась, искренне радуясь встрече.       - Жалко, что мы больше не в одном классе, - понуро произнесла Огино.       - Да. Но мы же соседи, так что давай обедать вместе, поэтому позаботься обо мне и в этом году!       - Дзихико-тян…. Ты тоже, позаботься!       - Судзуки, предательница! – раздался вопль из-за спины. Стоящие в коридоре ученики обернулись на шум, некоторые выглядывали из окон классных комнат. Запыхавшаяся Масуда быстрым шагом приближалась к ним. – Как ты могла нас бросить? Жестокая! Не смей обедать ни с кем кроме нас.       - И тебе доброе утро, Иноти-тян, - слегка смущённо отозвалась Дзихико.       - Утречко, как Киото, Огино?       - Э-э? Да нормально…       Масуда как всегда была искренняя и высказала всё то, чего не могла сказать Тихиро.       - Эх, а мы в Кобэ ездили, ничего особенного, хотя тайяки там обалденные! А ты, предательница, чем занималась на каникулах? – с нажимом поинтересовалась Иноти-тян, всё ещё изображая обиду.       - Прекращай уже, я же не сама класс выбирала, и вообще, будешь себя так вести – ничего не скажу! – неожиданно отозвалась Дзихико.       - Что? Так нечестно! – Но взгляд Судзуки мгновенно остановил все препирательства, заставив Масуда-тян пойти на попятную. – Ладно, извини, извини, ну так что, куда вы ездили на ханами?       - Да дедушка захотел в Химэдзи съездить, так что там действительно очень красиво на цветение, но очень много людей. В Тотиноки тоже неплохо, особенно мне нравится старая сакура на станции, недалеко от храмов.       - Да, да, и иностранцев в самом городе полно! – подтвердила Масуда. – Кстати, мне очень понравился твой ёжик*, Тихиро.       - Ой, и мне, очень миленький! А ты была в бамбуковом лесу?       - Да, это завораживает, а ещё мы видели много майко* и даже настоящих гейш*, их сопровождала охрана.       - Девочки, пройдите в актовый зал, линейка скоро начнётся - предупредил их Игараши-сэнсэй. Он специально обходил здание, чтобы собрать всех учеников вместе.       - Да, спасибо!       Директор был бодр, как обычно. В этот раз он уделил много внимания шестым классам, ведь этот год для них последний в начальной школе. Он советовал уже сейчас определиться с выбором средней школы и начинать готовиться к вступительным экзаменам, называя это чуть ли не определяющим решением в их жизни. После был небольшой концерт, состоящий из постановки про богиню цветов, живущей на священной горе и небольших выступлений кружка национального танца. С наступлением нового учебного года по обыкновению не только ученики меняли свои классы, но и учителя. В этот раз Сасаки-сэнсэй возглавил класс шесть-один, а руководителем шесть-два назначили преподавателя японского, в то время как физруку Ёкояма достался класс помладше - три-два.       После распределения парт, выбрали старосту класса и его зама, назначили дежурных. Когда Сасаки-сэнсэй велел раздать список необходимых принадлежностей и расписание на триместр в дверь постучали.       - Извините, что прерываю, Сасаки-сэнсэй, - в класс заглянул директор. – Я привёл к вам нового ученика, небольшие формальности заняли больше времени, чем мы предполагали, но с этого момента вверяю вам заботу о нём.       - Ах, да, конечно, - мужчина поклонился директору и кинул взгляд на список класса, - что ж, заходи, представься, пожалуйста.       Мальчик уверенно шагнул в помещение, окинув его брезгливым взглядом. Всё внимание Тихиро было приковано к нему. Как только она услышала слова директора, её сердце заколотилось быстрее: «Неужели это правда? Это действительно он?» - думала она. Увы, но новенький совсем не был похож на Хаку. Девочка поняла это, стоило ученику перешагнуть порог, но его лицо казалось ей смутно знакомым. Сидящая рядом Масуда-тян приглушенно ойкнула, и всё переводила взгляд с подруги на новенького, но Тихиро уже и сама вспомнила, где же его видела.       - Меня зовут Курода Ёку, рад знакомству, - вот и всё что он сказал. Не очень-то вежливо с его стороны, что смутило даже учителя.       - Хорошо, Курода-кун, проходи за свободную парту рядом с Такемори-куном, - указал Сасаки-сэнсэй.       Найти её было несложно, так как это была единственная свободная парта в классе.       - Огино-тян, это же тот нахал с экскурсии, - шептала соседке Масуда. Та лишь кивнула, так как учитель перешёл к обязательной части вводного занятия.       Мальчик немного изменился с их последней встречи. В этот раз он выглядел старше. Настолько, что казалось, что он ошибся школой. Может из-за короткой стрижки, а может из-за слишком официального стиля в одежде, ведь форму «Тэн но мити» он не носил, вместо этого на нём был чёрный пиджак, белая рубашка и брюки, чем-то походящие на чёрные джинсы, что выбивались из образа. Школьная же форма установленная правилами поддерживала голубой цвет ткани у мальчиков и матроски у девочек, наверное, даже с избытком, от чего переставала походить на форму, но для начальной школы это было вполне приемлемо. Они встретились глазами, но новенький то ли не узнал её, то ли просто проигнорировал, что не скрылось от Иноти-тян, которая и так была о нём не самого лучшего мнения. В данной ситуации остро ощущалась необходимость в присутствии Судзуки, так как сама Тихиро была не способна сдержать праведный гнев подруги, спасало лишь то, что урок ещё не закончился.       На перемене новенького окружили со всех сторон. Курода-кун оказался не очень общителен и приветлив. Держался он высокомерно, от чего мальчишки сразу его невзлюбили, а девчонок это пока не волновало, ведь мальчик был очень симпатичным, от чего их одноклассники злились ещё больше. На одни и те же вопросы Ёку-кун отвечал неохотно, медленно, некоторые и вовсе игнорировал. На обед он купил себе банку кофе, что было необычным и «очень по взрослому» в глазах одноклассников. Несмотря на это, с собой у него была красивая и большая коробка для о-бэнто, над содержимым которой будто покорпел профессионал.       - А это случаем, не тот ли мальчик с экскурсии? – спросила Судзуки-тян, придя на обед в класс к подругам.       - Похоже, что он, - лениво протянула Масуда.       - Не знаю, но, кажется, да, - неуверенно ответила Тихиро, так как сама она у него о том случае не спрашивала.       - Ясно, то-то я думаю, кто ещё мог прийти в школу в дизайнерской одежде, - если Огино-тян искренне удивилась, то Иноти-тян лишь пренебрежительно фыркнула.       - Дзихико, ты снова староста?       - Да, Накамура-кун мне помогает.       - Этот очкарик? – удивилась Масуда.       - Да, он вполне умён, а что, он тебе не нравится?       - Разошлись в интересах. - Снова сделав беспристрастное лицо, девочка принялась поедать дынный хлеб.       - Слушай, а правда что у вас классный руководитель «Харисэн»-сан? – вспомнив болтовню одноклассников, спросила у подруги Тихиро.       - Да, чую, это будет тот ещё год, - немного грустно ответила Судзуки-тян, возвращаясь к своему домашнему о-бэнто, которое с каждым разом становилось всё лучше и лучше.       Для Тихиро этот новый год виделся скучным. Сегодня, когда её мечта разбилась в дребезги об Курода-куна, она ещё раз пожалела о том, что невозможно отправить или получить «оттуда» хоть маленькую, малюсенькую весточку. От этого хотелось плакать. Мамин онигири был вкусным, но у него, почему-то был совсем другой вкус. ______________________________________________________________ * Ханами – любование цветением сакуры, японской вишни. * Одногодка – здесь человек учащийся на одном и том же году обучения. * Сэтагая – один из спецрайонов Токио. * Обычно тесты в начальных школах не проводят, а если и проводят, то они редко на что-либо влияют. Исключения составляют предуниверсиарии – школы при университетах, даже детские сады есть подобные, все они естественно платные. * Рёкан – гостиница в традиционном японском стиле, не редко с горячими источниками – онсэн. * Киото – префектура и город в Японии известный своим обликом традиционного средневекового города и как хранитель искусств. * Эдо – старое название города Токио. Период Эдо – 1603 – 1869 гг., режим Токугава. * Онсэн – горячий источник, природного и неприродного происхождения, бывает закрытый и открытый. * Хозяйка – жена хозяина рёкана, её так и величают посетители – это должность по совместительству, такого рода гостиницы нередко являються семейным бизнесом. * Котацу – японский стол с подогревом и пледом. * Таконома – ниша в традиционном японском доме аристократии, в ней по обыкновению стоят свиток и икибана – композиция из цветов. * Футон – традиционная японская постель, матрац стелящийся на татами и бельё к нему. * Симэнава – священная синтоистская верёвка, символ чистоты и святости. Ограда от злых духов. * Икэмэн – молодёжный сленг означающий красивого мужчину. * Ёж – символ Киото, национальный зверь, чтоль, ну вы поняли. * Майко – ученица гейши, девочка танцовщица. * Гейша – внимание – не проститутка, а женщина сведущая в искусствах. С ней разговаривают об искусстве, о философии, она умеет играть на традиционных инструментах, обязана знать этикет в совершенстве. Стереотип о проститутках во многом обязан своим появлением американцам.