По ту сторону тоннеля

      Банка горячего шоколада – ничего особенного, по крайней мере, на признание в любви не тянет, успокаивала себя Тихиро. Зато Огино-сан стала задавать уйму вопросов, когда дочь принесла на белый день небольшой тортик из кондитерской «Морозов» с белым шоколадом, вишнёвым джемом и сливой. Тихиро уклонялась, как могла, но чуткое сердце матери велело женщине держать ушки на макушке.       В тоже время из больницы выпустили Сато, Судзуки тут же выслала Огино смс, стоило девушке засветиться в Ниси.Сонота забирала документы. После занятий Курода и Миягава, словно комаину, поджидали Тихиро у ворот спортивной школы. Ребята смерили друг друга оценивающими взглядами и даже не кивнули в знак приветствия. Ёку держал в руках небольшой пакетик для Тихиро, и каждый, кто видел надпись на нём, завистливо косился на юношу.       Курода принёс шарф, и Тихиро приняла его, как подарок на Белый день. Хаку нахмурился. Юноша корил себя, что не догадался подарить элемент одежды или аксессуар, даже брелок, что мог бы напоминать о нём девушке каждый день, и внутри бушевал тайфун. Нечто демоническое скреблось о стенки горла, воспаляло мозг, терроризировало руки: всё внутри него было слишком неспокойным, чтобы нормально общаться с Тихиро, поэтому Миягава много молчал. Жгучая жажда сделать больно хоть кому-нибудь, заставляла брови сходиться вместе, нависая над болотистыми глазами, в сторону Ёку Хаку не смотрел. Напряжение возросло настолько, что Миягава с неким злорадством выжидал повода, искры, перерастающей в фонтан огненной ревности,предназначенный разрушить атмосферу между Курода и Огино.       – Долго ты будешь за нами таскаться? – глядя в сторону уходящего поезда,на котором ехала Огино, спросил Курода у Хаку.       – Что значит за вами? – Внутренне радуясь, клокоча, уточнил Миягава, переводя взгляд с последнего вагона на Ёку.       Курода стоял в чёрном пальто, такого же цвета брюках, в зелёно-бежевом шарфе и школьной сумкой через плечо, руки в карманах, в глазах что-то тягучее, тёмное,а волосы взъерошенные, длинней чем то, как стригся Хаку. Невольно Миягава провёл рукой по своим коротким волосам – почти ёжик.       – Не прикидывайся, она приняла мой подарок, тебе нечего ловить. Проваливай, хватит путаться под ногами, – Ёку не умел угрожать, да и на станции было слишком многолюдно для разборок.       Ребята пошли на соседний пирон.       – Мой она тоже приняла, – ответил Хаку, хоть и чувствовал, что их подарки неравнозначны.       Курода замер на лестнице, затормозив и Миягава – прохожие поначалу роптали, но вскоре стали обтекать школьников, как вода камень.Ёку посмотрел на Хаку сверху вниз, оценивая соперника: обыкновенный пуховик, шарф, поношенные джинсы,кроссовки не по сезону. Парень хмыкнул, развернулся и продолжил подъём. Миягава чуть не захлебнулся от возмущения. Он нагнал Курода и добавил:       – И вообще, с чего это ты зовёшь её по имени? Уверен, Огино-тян не разрешала.       – По тому, что мы с ней давно знакомы, и довольно близки, – самодовольно озвучил Ёку, выходя на платформу.       – Я знаю её дольше.       – И ты до сих пор Миягава-сан? Бедняжка! – съёрничал Курода-кун.       Хаку смолк. Миягава вспомнил все те разы, когда девушка называла его по имени. Глядя на выражение его лица, Ёку почувствовал неладное и фыркнул: «неудачник».       – За всё своя цена, – отрезал Миягава, восприняв фразу по-своему. – Ничего не хочу слышать от такого недочеловека как ты.       У Ёку в глазах потемнело. Кулаки сжались сами собой, по крови бешено разнёсся адреналин, насыщая каждую клеточку тела. «Не полноценен» – словно у него была этикетка за ухом: мыть не выше пятидесяти пяти градусов по Цельсию, дурь выбивать периодически, одевать в одежду не дешевле десяти тысяч йен за пару носков, внимание, юноша не полноценен, скидку уточняйте… Отвратительно. Чувство, словно он бракованный, преследовало Ёку всю жизнь.С самого детства: презрительный взгляд отца, жалость гувернанток, подхалимаж. Конечно, как он может быть достоин чего-либо, особенно Огино. А вот он, тот, что хорош. Храбр, самодостаточен, добр, спортсмен, почти самурай Куросава*. Ему Тихиро скажет «да», возможно, прямо у Ёку на глазах.Ненависть поглотила юношу. Хотелось украсть Огино, запереть, спрятать, создать частную коллекцию, исключительно из одного экспоната, только для него. Уже не важно, что скажет Тихиро, только для него одного. Фары приближающегося поезда, словно кошачьи глаза, отпечатались на темноте карих радужек. На мгновение Курода даже задумался: «не толкнуть ли Миягава на рельсы?». Состав остановился, открылись двери, и пассажиры вылились на пирон, словно морская волна, унося с собой наваждение. Этот поезд Ёку пропустил.       После выписки Сонота чувствовала себя паршиво. Лучше чем в четырёх стенах, но всё ещё отвратно.Даже краситься не хотелось. Ноги сами привели её к спортивной школе. Сато стояла неподалёку, в магазинчике и нервно листала журналы, когда Курода, Миягава и она прошли мимо витрины. Девушка сорвалась с места и огромным усилием воли не выдала себя, держась от ребят на расстоянии.Она видела, как двое провожали Огино, смотрели в след уходящему поезду, и даже слышала часть их перепалки, когда парни перешли на её сторону. Тень, лёгшая на лицо Курода, привела Сато в чувство. Девушка развернулась и ушла. Скрылась в лабиринтах города, растворилась, в собственной пустоте.       Домой идти не хотелось.Сонота бесцельно бродила по бутикам, заставляя продавщиц давить вежливые улыбки. На улице уже давно стемнело и даже офисные клерки зашагали к станциям и барам, когда девушка поплелась на автобусную остановку. Идиотский кровавый джемпер жал в плечах и болтался на запястьях и бёдрах, надетую поверх куртку легко продувало солёным ветром с примесью запаха лапши, несвежей рыбы и индийских специй.Раздражённая, Сато села в автобус и вышла рядом с супермаркетом, спустя минуту она поняла, что приехала на работу Тихиро. Посмотрев на часы, девушка ужаснулась: Огино вот-вот должна закончить. Сонота только и успела, что перебежать на другую сторону дороги. Звякнул колокольчик над дверью канцелярского магазина, от фонарного столба, освещавшего вывеску и дверь,отошёл юноша, взял у Огино сумки и они вместе пошли в сторону её дома. На плечо Сато опустилась ладонь.       – И почему ты здесь? – Спросила Мори-тян, хмурясь.       – Уф, это всего лишь ты, – выдохнула девушка. – Как ты меня нашла?       – Я пришла к тебе домой, но твоя мама сказала, что ты ещё не вернулась. Как я и думала. Ты совсем идиотка? Хочешь чтоб тебя действительно посадили или того хуже, заперли в лечебнице? – На щеках нами красовались розовые пятна: девушка давно поджидала Сато.       – Это само собой вышло, я не собиралась, – проговорила Сонота в воротник.       Мори-тян смерила подругу взглядом, выдохнула, и, взяв под локоть, повела на автобусную остановку.       – Поехали домой.              Дома Тихиро показала Юко-сан подарок от Курода.       – А торт разве не от него был, или это Рикиши-кун?       – Нет, – устало ответила девушка.       – Боже, Тихиро! Вы что, встречаетесь? Этот шарф от Ямамото*. Он очень дорогой.       – Что? Я не знала.       – И даже если это признание, не думаю, что можно приять его, уж слишком он… – замялась Огино-сан, вертя вещицу перед глазами, пока дочь приходила в себя. Всё же, девушке не верилось, что шарф может столько стоить. Наконец она сказала:       – Это не признание, – покраснела Тихиро. – Я обязательно его верну.       – Знаешь, я не имею ничего против Курода-куна, но Рикиши мне нравиться куда больше, – заметила, будто между прочим, Юко-сан.       – Мама! Перестань.       – А что? Разве в этом есть что-то плохое? Хорошие ребята.       –Мне вообще другой нравится, – окончательно раскрасневшись,выпалила Тихиро и скрылась в ванной, оставив женщину с улыбкой на лице.       Шарф вернуть оказалось сложнее чем, Огино себе представляла. Ёку использовал уйму уловок, чтобы уговорить девушку оставить его: самой последней стала просрочка срока возврата. Курода заявил, что не может вернуть шарф в магазин, а раз он никому не нужен, то швырнул пакет в море, Огино даже не успела среагировать, только опереться на бортик, смотря, как шарф тонет, опускаясь в пакете на грязное дно.       – Ты с ума сошёл?! – прокричала она, стараясь заглушить шум воды, машин, и ветра в своих ушах.       Погода для прогулки была неудачной, но Ёку ухитрился уговорить Тихиро пройтись, надеясь превратить досуг в свидание.       – Да, – ответил он и чмокнул девушку в губы. Легко, словно клюнул.       Курода этого показалось недостаточно, и он потянулся за добавкой, но Огино не далась. Её глаза слезились, то ли от ветра, то ли от обиды.       – Зачем ты так? Я же сказала «нет» и этот шарф. Я не понимаю тебя, раньше всё было иначе, – держась от парня на расстоянии вытянутых рук, произнесла Огино.       – Ты никогда не хотела понять, – выдохнул Курода. – Я сказал, что хочу, чтобы ты была моей девушкой. Разве я сделал что-то не так?       – Но я сказала, «нет», – удивлённая таким вопросом, пояснила Огино. – И ты вёл себя как обычно, почти.       Курода усмехнулся.       – Может мне достать шарф? – Юноша закинул ногу на бортик, собираясь перелезть ограждение.       – Ты чего? Не надо! Дурак! – Тихиро вцепилась ему в пальто и стала стаскивать Ёку. Парень перехватил её руки, останавливая любые телодвижения.       – Тогда встречайся со мной.       – Нет, – глядя прямо в карие, темнеющие глаза снова ответила Огино.       – Нет? Тогда я прыгну.       – Нет, – снова ответила она, отступая назад, будто стягивая Ёку вниз. Но юноша выпрямил руки.       – Что, нет? Прыгаю или не прыгаю? Вместе или нет?       Огино разозлилась.       – Идиот! – крикнула она, и, вцепившись в ворот пальто, с невероятной силой стянула его вниз, уронив на плиты портовой набережной. – Дурак.       Ёку очень удивился, рассевшись на холодном камне, а Тихиро зашагала прочь, к станции, домой – с неё хватит.       – Эй, ты куда? Подожди, Тихиро! Я же пошутил, – но девушка даже не обернулась, и Курода пришлось её догонять. Он сделал пару шагов, а потом остановился. Юноша ругнулся, топнул ногой и побрёл в противоположную сторону.              Вскоре Сато переехали в другой город, и только Нами-тян навещала Сонота некоторое время, пока их связь вновь не оборвалась.              С приближением апреля воздух медленно прогревался. Первыми зацвели сливы, позже распустилась сакура, покрыв розовым цветом, словно утренними облаками широкие улицы Кобэ и узкие переулки.Старшая школа Ниси кишела учениками и их родителями – день открытых дверей наступил неожиданно скоро. Когда Огино и Масуда пришли к Судзуки, то вся тайна, которую девушка тщательно выстраивала возле себя и своего досуга оказалась открыта неожиданно смешным и логичным образом. Естественно, променять готовку на что-то кроме готовки, Дзихико не могла. О молекулярной кухне* подруги слышали впервые, лишь Курода хмыкнул и пояснил Тихиро особенности. Пребывая в хорошем настроении, он не упустил возможности сесть рядом с Огино, ведь в последнее время они виделись редко. Учитель по химии оказался тем ещё чудиком, имеющим достаточно достижений, чтобы возглавить клуб и переманить Судзуки на свою сторону.       – Ну как вам? – с горящими глазами спросила Дзихико подруг.       – Что это было? Это не опасно для жизни? А можно попробовать? – воодушевилась Масуда, так и не поняв аллегорий всего представления, где на примере преобразования продуктов, ученики объясняли физику и химию.       – Конечно, можно и нужно!       Дзихико подвела их к дегустационному столу. Фудзита стоял за стойкой.       – Привет, Харуто-кун, а ты почему участвуешь? – с опаской глядя на канапе, спросила Тихиро.       – Изучаю влияние азота на органику, – быстро ответил юноша. – А где братца моего потеряли? – не увидев Миягава, спросил парень.       – Наверное, пошёл с учителем говорить, – пожала плечами Огино, словно так всегда случалось.       – М-м, вкусно, ничего себе, а это из рыбы? – спросила Масуда, отправляя в рот какой-то крем.       – Нет, клубники, Тихиро, не ешь, тебе нельзя такое, вот, возьми, – Судзуки протянула Огино, другое блюдо. – Тут бобы и виноград.       – Ого!       – Хм, не думал, что в школе можно сделать что-то подобное, – отозвался Ёку, всё же попробовав, предложенный кусок бутерброда. – Тихиро, пошли в ресторан молекулярной кухни?       – Эм, я же говорила, не зови меня так. Не нужно, это дорого, – уклонилась Огино, заставив Курода поджать губы.       – Не дёшево, – кивнула головой Судзуки.       – Я старше, так что зову как хочу, – отозвался Ёку на замечание Тихиро.       – Пф, тоже мне всего-то на пару месяцев, – заметила Иноти. – Курода-акатян*.       Ёку зашипел.       – Что? Я же старше, называю, как хочу, – хмыкнула Масуда и вздёрнула подбородком, заставив подруг улыбнуться.       – Дура, – цокнув языком, заключил Курода, за что тут же схлопотал подзатыльник. – Не трогай меня, больная!       – Сам такой! Ты как со старшими разговариваешь?       –Да у нас разница в две недели, тупица, считать не умеешь?!       – Тихиро, а где Рикиши-кун? – спросила Судзуки, побоявшись вмешиваться в перепалку.       – На втором, в игровом зале, он нам очередь занял, кстати.       – О, тогда пойдёмте к нему, Накамура с ним?       – Куда же без него, – отходя от Иноти подальше, отряхиваясь и поправляя пиджак, прокомментировал Ёку.       – Зато на Манабу-куна можно хотя бы опереться, – вступилась Иноти.       – Положиться, тупица, – поправил Ёку, и они снова сцепились.       Тихиро неловко попрощалась с Фудзита, и шумная компания удалилась.              На свой день рождения Курода звал Тихиро в ресторан, то в один, то другой, но девушка снова и снова отказывалась. Ёку приглашал её на свидания при любой удобной возможности и неудобной, и Тихиро приходилось придумывать всяческие дела, а если они находились в компании, то Огино переводила стрелки на подруг, словно речь шла о совместном праздновании, и тогда Курода мрачнел ещё больше, получая очередной отказ. Это начинало раздражать, настолько, что, когда Огино назвала Миягава используя суффикс «кун», парень аж подавился, и Рикиши пришлось стучать другу по спине. Всё реже и реже Курода появлялся в компании Огино, и всё чаще приходил к Такемори навеселе, но на удивление – учёба не страдала. В конце концов, Ёку встречал день своего проклятия-рождения в компании себя и подпольного виски.              На лето Тихиро поехала в Тотиноки. Масуда как всегда обрадовались гостье. Всё же, готовила Синкори-сан потрясающе, и по обыкновению, умопомрачительной соблазнительности ароматы заполняли каждый закуток их дома. Июль выдался жарким. Огино нравилось возвращаться в этот городок, ни в какой иной её так не тянуло, как туда, а больше всего она любила гулять по лесу. В этот день брат Иноти приехал домой с невестой, и Тихиро удалось улизнуть, пока все были заняты. Листва, словно нашёптывая старинные заклинания,шуршала над её головой, перекликались птицы, салатовые и оливковые оттенки играли в прятки среди коричневой тоном лесной подстилки, создавая под растущей травой синие тени. Тихиро знала куда идёт и зачем. Братья Фудзита уже должны были приехать.       Лестница к храму в этот раз показалась девушке слишком высокой, и, совершая омовение, Огино не постеснялась как следует напиться водой, и умыться, отерев шею, и лоб. Совершив молитву, девушка направилась вглубь территории храма, куда обычные прихожане не заходили. Из дальней внутренней камеры доносились голоса, Тихиро подошла поближе, что бы позвать Рэн-сана, но замерла, услышав пару слов.       – Окунинуси-оками, передаёт, что ты мог бы быть и понапористее, – голос походил на Харуто-куна. – Не зря же они тебя сделали её ровесником.       – Да знаешь, как мне сложно сдерживаться, когда рядом ещё крутиться этот ёкай? – посетовал Миягава.       – Он человек, – огрызнулся Харуто.       – Да он же тебе и самому не нравиться.       Фудзита прокашлялся.       – Окунинуси-оками настоятельно просит, придерживаться плана, а Рюдзин-сама передаёт, что профессия рыбака для белого дракона всегда будет благодатной стезёй. Эй, Ханта, не тяни за рукав, чего тебе? Что? Да разве это важно? – после небольшой паузы Харуто выдохнул, – ладно, ладно, спрошу. Ханта спрашивает: «что Нигихаями-сама попалось в омикудзи?».       – Неудача, что же ещё, – выдохнул Миягава. Он посмотрел в сторону двери и увидел чей-то кусок футболки. В голове пронеслась лишь одна мысль: – Тихиро!       Юноша вскочил на ноги, девушка бросилась бежать прочь, пришлось догонять. Окунинуси-оками рассмеялся.       – Вы знали? – спросил у него Харуто.       – Конечно. Это так забавно – наблюдать за людьми.       Хаку бежал, словно летя над камнями, травой и землёй, в один присест он перепрыгнул целый пролёт, но всё никак не мог нагнать Тихиро. Огино мчалась, не помня себя,врезаясь лицом и руками в ветви деревьев, царапая кожу, не думая ни о чём, лишь одно засело в голове: «что я только что слышала?». Всё же, Тихиро далеко не спортсменка и достигнув поворота, девушка прислонилась к большому стволу камфары, приводя в порядок пульс и дыхание. В ушах били набаты, и словно на транспаранте лозунг, в мозгу крутился всё тот же вопрос. Тренировки дали Миягава свои плоды. Он нагнал её. Всё та же футболка выглядывала из-за ствола. Тяжело дыша, Хаку заглянул за него, их глаза встретились: оба были напуганы.       – Тихиро? Почему ты побежала?       – Не знаю, – прошептала Огино. – Зачем ты погнался?       – Не мог не погнаться, – Миягава сделал ещё один шаг и заключил девушку в кабэ-дон*.       Парень подрос и теперь был сантиметров на десять выше Огино. Они стояли в тишине, пока Миягава не почувствовал своего предела.       – Что ты слышала?       – Не знаю, – снова шёпотом.       Юноша наклонился ближе.       – Тихиро, или же Сэн? – когда Хаку произнёс это имя, глаза девушки округлились от удивления. Миягава улыбнулся, хрипловатый голос приобрёл сладкие нотки. – Что ты слышала?       Он стоял так близко, что казалось, они дышали одним воздухом, и словно передавали слова из уст в уста, почти буквально.       – Вы разговаривали, – наконец, ответила Тихиро. – Ты и Фудзита, это было странно. Я не хотела подслушивать, – стала оправдываться девушка, опуская глаза, разглядывая свои шлёпки и босые ноги Миягава. – Ты босиком?! – внезапно вскрикнула она, поднимая голову, почти сталкиваясь с лицом Хаку.       – Не успел обуться, – пояснил юноша. Снова повисла тишина. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый боялся слов. Через минуту, тягучую, плавкую, длящуюся час минуту, Хаку сделал ещё шаг по направлению к девушке, согнув руки в локтях, он почти обнимал её. Его дыхание опалило ей ухо: – Тихиро, – словно страдая, – скажи моё имя, – попросил юноша.       Девушка стояла не шевелясь, окаменев. Мысли смешались, а события сменялись слишком быстро: слишком близко, жарко,медленно, тесно, и мало – всё оказалось слишком.       – Хаку,– еле слышно прошелестели губы, пока горло боролось с образовавшимся комком.       Мелкая дрожь пробежала по всему телу парня.       – Нет, полное, – потребовал Миягава, вдыхая аромат её волос, шампуня, слегка вспотевшей кожи головы и коры камфары. Казалось, парень придвинулся ещё ближе.       Тихиро коротко вздохнула, сжала его футболку на уровне живота, и выдохнула:       – Нигихаями Кохаку-нуси.       Ничего сверхъестественного не произошло. Парень перед ней не покрылся чешуёй, земля не содрогнулась, лес остался на месте, разве что Тихиро ощутила на себе тяжесть чужого тела. Хаку сжал девушку в объятиях, сомкнув руки за её спиной, уткнувшись носом в плечо, то ослабляя хватку, то усиливая, поглаживая спину, жадно дыша, втягивая воздух через ноздри, а выдыхая ртом, опаляя кожу под тканью футболки.Той самой, предательской. Юноша стал посмеиваться и девушка забеспокоилась.       – Что? – обиженно спросила она, ища его взгляд.       – Ничего, – улыбаясь, ответил Миягава. – Люблю.       Он поцеловал её. Легко прижавшись губами к губам, слегка надавив, словно пробуя самый нежный и спелый персик. Вкусно. Захотелось ещё. Размыкая поцелуй, он слегка отодвинулся, заглядывая в глаза, Огино покраснела.       – Можно? – нежным басом, словно мурлыча, спросил юноша.       – Что? – растерянно, еле стоя на ногах от волнения отозвалась Тихиро.       – Поцелуй, ещё, – уже наклоняясь к манящим влажным от горячего дыхания губам, выдохнул Хаку, щекоча нежную кожу, сияющую рубинами капилляров. Тихиро лишь сдавленно кивнула, успев сглотнуть мешающий в горле комок.       В этот раз Хаку действовал смелее. Он прижал к себе Тихиро, заставляя её отклоняться назад под напором нежных губ, роняя девушку на ствол дерева. Инстинкты брали своё, а робкие попытки Огино ответить взаимностью, сводили с ума.       – Хаку! – донеслось до них, голос приближался. – Хаку!       Нехотя Миягава отстранился, осматриваясь по сторонам, но объятий не разжал.Зов повторился.       – Это Харуто, – с грустью выдохнул Миягава. Он прижался лбом ко лбу Тихиро, глубоко вдыхая, стараясь запомнить, утащить с собой частичку девушки. – Увидимся,– прошептал он,опуская руки, Огино разжала пальцы, высвобождая его футболку. Только сейчас она ощутила боль от напряжения в руках, к костяшкам прилила кровь.       Они действительно виделись потом пару раз, но не оставались наедине, чему в тайне радовались. Через неделю приехал Курода. Ёку даже не постеснялся зайти к Масуда в магазин, стараясь выкрасть у Тихиро как можно больше времени. Стоило юноше увидеть Миягава и Огино вместе, рядом в одной комнате, как он всё понял. Его злости не было предела. Дома он разгромил пару книжных полок и стул. Одно воспоминание о случайном прикосновении между этими двумя, о том, как их щёки залило румянцем, и о стену разбилась его любимая кружка. С неимоверной скоростью Ёку собрал все свои вещи и уехал обратно в Кобэ. Рикиши с трудом переносил друга в таком состоянии,Курода становился мнительным, высокомерным, ворчливым, феноменально ранимым и склочным.Ёку не жаловался, но разговаривать с ним – одно мучение, что ни слово, то яд.       Не смотря на то, что Курода сам уехал из Тотиноки, он хотел увидеться с Огино, полюбоваться ей, услышать голос, смутить, урвать ещё один поцелуй, даже если она просто погладит его по голове…. Тихиро вернулась через две недели, и сразу же к ней приехала Таноми. Скромная, но стильно одетая, с неплохой фигурой, казалось недалёкая, девушка очень радушно относилась к Огино и подругам. Как ни старался,Курода не мог вспомнить её во времена началки, хотя все утверждали, что они виделись. Рикиши и Иноти тоже вернулись, общежитие уже принимало студентов, так что ребята гуляли большой компанией, к счастью Миягава с ними не было.       Как ни старался, Курода не мог подобраться к Огино поближе.Ему постоянно что-то мешало: то Иноти сядет рядом, то Таноми, иногда и Такемори отвлекал, лишая друга возможности. Но даже пара фраз делала Ёку счастливым, за что юноша себя ненавидел. Перед самым отъездом Утида в Токио, ребята устроили большие проводы, начав в караоке–закончив у Курода дома.       – Виски? – недоверчиво спросила Масуда, располагаясь на полу в гостиной. –Ладно, только немного, а закуски?       Ёку фыркнул и достал из шкафа под телевизором пакеты со снеками. На кухне щёлкнул чайник. Рикиши принес кружек и еды.       – Наливаю? – спросил Курода у Такемори, отмеряя алкоголь колпачком.       Юноша кивнул.       – Эй, какого? Тебе же нельзя, – укорила его Иноти.       – А сама-то? Тем более, я не играю.       –Да, но ты же лечишься.       – И что?– отмахнулся Рикиши. – Наливай, – велел он Курода.       Ёку опрокинул колпак в чай, а Масуда залпом выпила всю кружку.       – Чёрт, Иноти, что ты творишь?! – завопил Такемори.       Девушка, ничуть не смутившись.точно так же, осушила и свою чашку, Судзуки и Огино не пили, а Таноми не успели налить, так что их пиалы остались целы. Масуда попыталась отобрать у Курода бутыль, но парень ловко перехватил её запястья и усадил обратно за стол. Пиалы наполнились снова, а через пятнадцать минут девушку развезло. Рикиши, что в итоге так и не попробовал алкоголя вызвался отвести Масуда до общежития.       – Нет, туда её нельзя везти, могут возникнуть проблемы, – заметила Судзуки. – Поехали ко мне, Тихиро-тян, поможешь?       Огино пол вечера посматривала на экран телефона. Услышав своё имя,девушка оторвала взгляд от гаджета, и переспросила у Судзуки, о чём речь. Конечно, Тихиро согласилась. Огино отошла помыть руки, пока Рикиши и Дзихико собирали Иноти, обували девушку, искали вещи. Курода ревниво бросил взгляд на экран телефона Огино. Зеленоватая темнота просияла сообщением о новой смс, в графе «от кого» стояла фамилия Миягава.Ёку подавил желание коснуться и прочесть, и сразу же бахнул в чай ещё виски. Таноми осталась ждать возвращения Тихиро у Курода.       Дом Судзуки оказался рядом, так что ребята справились за сорок минут.Естественно, Дзихико назад не вернулась. Огино пришла ещё смс.       –Такемори-кун, ты иди, а я попозже подойду, – сказала Тихиро.       – Что-то случилось? Помочь? –удивился Рикиши.       – Нет, все нормально. Просто нужно встретиться кое с кем. – Огино покраснела.       – Понятно, – краснея, отозвался юноша, внутренне решая, сказать об этом Ёку или не стоит.       Таноми сначала чувствовала неловкость, оставшись с Курода наедине. Парень молчал и пил, пил и молчал, пока девушка не спросила его, где чайник.       – Где мои манеры, – поднимаясь с пола, отозвался Ёку. –Тебе чаю, кофе? В холодильнике был сок, могу заварить рамэн.       – Чай, – выбрала Таноми. –А ты что больше любишь?       –Я?– переспросил Курода с кухни. – Мне нравится кофе, – парень достал из шкафа заварки, – с виски,– тихо добавил он, доставая чашку.       – С виски? – уточнила девушка, стоя на пороге кухни. Ёку обернулся. –Я принесла кружку.       Курода кивнул, промычав в знак согласия.       На юноше болталась серая футболка с коротким рукавом и черные шорты с белыми и красными полосками. Таноми носила жёлтую майку с пальмами и бежевые штанишки с ананасами,приятно подчеркивающими стройные ноги. Кажется, алкоголь ударил парню в голову. Или жара – девушку он находил весьма привлекательной.       Тихиро спешила на станцию, где её ждал Миягава. Улицы заполонили люди в майках и шортах, вперемешку с офисными работниками, выделявшимися не только запахом пота и сигарет, но и длинными чёрными брюками, оканчивающимися лакированными ботинками. Смотреть на них было ещё жарче, чем идти под палящим солнцем в Тоттори. Вечером город накрыла прохлада, разлив запах дождя, загорелись вывески, сбитый, душный воздух оседал на коже липкой, тягучей жаждой. Миягава выцепил Огино из людского потока и отволок от скопления людей подальше, свернув на улочку с магазинчиками для дома и быта.       – Ты долго, – бросил парень упрёк, отпуская руку девушки.       – У нас вообще-то мероприятие, – обиделась Огино.       – Какое?       – Провожаем подругу.       – И где она?       – У Курода, ждёт меня, так что говори, что хотел, и я пойду, – надулась Огино.       Хаку нахмурился. Они остановились и смотрели друг на друга, словно мысленно борясь, пока юноша снова не пошёл вперёд.       – Мне не нравится, что ты пойдёшь домой к Курода. Откровенно говоря, мне вообще не нравится, когда вы гуляете вдвоем, – признался Хаку. – Это злит меня, что огорчает ещё больше.       Тихиро замерла на месте. Девушка хотела сказать, что-то в защиту их с Ёку отношений, но внезапно поняла, что не может. Огино лишь потупила взгляд.       – Но, я должна буду забрать Таноми-тян, тем более она моя гостья и мы не одни с Курода-куном.       Брови юноши так и не разошлись.       – Я пойду с тобой.       – Ну, это как-то слишком? – заметила Огино.       – Разве? – Тихиро не поняла, что юноша имел в виду, и тогда Хаку выдохнул, набирая в лёгкие больше воздуха, собираясь с мыслями. – Тогда, в лесу, ты мне так и не ответила. Может, тебе нравится этот парень больше, чем я? – обижаясь, спросил Миягава, но духу посмотреть на Огино у него не нашлось. Слишком сильно билось сердце, стуча о рёбра, отдаваясь в ушах, словно допрыгивая до самого горла.       – Что, почему? Разве мы не…       Их глаза встретились и оба лица залились краской, Миягава усадил Огино на лавочку, присаживаясь рядом, в этот раз юноша руки не отнял.       – Просто, я не знал что думать, – пояснил юноша. – Ты не ответила на моё признание, позволяешь ему звать себя по имени, а сейчас собираешься уйти, хотя только пришла. Тихиро, человеческая жизнь такая короткая! Мне кажется, что я ничего не успеваю. Если бы я мог, я бы привязал себя к тебе, чтобы проводить рядом каждую наносекунду.       – Наносекунду? – переспросила девушка шёпотом.       – Да, – кивнул Хаку. – Это из журнала Харуто, ведь наносекунда меньше целой секунды, не знаю, есть ли ещё какие деления. Не важно, – сам себя одёрнул Миягава. – Тихиро, я люблю тебя*, понимаешь? – Огино залилась румянцем. – Сначала, став человеком, я словно лишился половины своего восприятия, но теперь, меня разрывает: всё ноет, страдает, я страдаю. Не мучай, скажи, ты понимаешь?       – Да, – прошептала Тихиро, и прежде чем Миягава успел спросить что-то ещё, по её щекам полились слёзы.       Как и раньше, Хаку обнял Огино за плечи, прижав девушку к своему боку. Тепло её тела не казалось назойливым, или неприятным, напротив, он желал обнять сильней, развернув к себе так, чтобы… Прохожие пялились на них, и Миягава отерев слёзы с лица Тихиро предложил ей углубится в небольшой парк за их спинами.       – Хаку, а что ты помнишь из той жизни, или эта, она не настоящая? Ой, я какую-то глупость сказала. То есть, расскажи мне, – попросила Тихиро, пряча глаза. – И как мне тебя звать? Ведь это твоё не настоящее имя. Я до сих пор не верю, что всё это правда, – выдохнула девушка, и тело юноши накрыла волна жара. Хаку начал жалеть, что они ушли с людного места. Подростки вышли на центральную аллею, где прогуливались горожане, в достаточном количестве, чтобы соблюдать приличия, и в безопасном, для их разговора.       Время летело незаметно, на телефон Тихиро не обращала внимания, и даже когда солнце окончательно село, и стрелка часов перевалила за одиннадцать вечера, Огино не могла расстаться с Миягава. Слишком мало он ей рассказал, слишком мало времени они провели вместе, слишком жадной её сделала эта невероятная любовь. Безумие – вот как девушка могла охарактеризовать их желания, хоть оба они и не догадывались и до малой их части друг друга.       Рикиши заскочил к Ёку всего на полчаса и вскоре ушёл, сказав другу, что Огино отошла по делам, но обещала вернуться. Лицо Ёку выражало насмешку, знал он её дела. Весьма поддатый, он не забывал подливать и гостье, которая и не сопротивлялась. Они вдоволь наигрались в приставку, когда на улице стемнело.       – Надо же, Огино-тян до сих пор не пришла, – разочарованно заметила Утида.       Курода промолчал. Движения казались слишком вязкими и плавными. Он ещё раз посмотрел на Таноми, на то, как оголились её плечи, ноги, влажные от пота ключицы. Парень фыркнул. Девушка вопросительно на него посмотрела. Он прилип к её глазам и лишь слегка наклонил голову, язык еле ворочался.       – Скажи, я красивый?       Таноми залилась краской, но Ёку не заметил.       – Ты хотела бы меня поцеловать? – продолжил юноша, с горечью в голосе.       Таноми покраснела ещё сильней. Девушка глубже наклонила голову к коленям, обхватив ноги руками, будто кивая, и тихо ответила:       – Я не умею.       – Ну, это не проблема. Плохо – когда тебе противно, – заметил парень, повторяя её позу. – Видимо, я мерзкий, – заключил Курода.       – Что? Нет, я этого не говорила! – переполошилась Таноми. – Ты очень красивый!       – Правда? – повернувшись к ней, спросил Ёку, явно выказывая недоверие, всем лицом.       Таноми кивнула и в подтверждение своих слов клюнула юношу в губы. Курода засмеялся. Утида нисколько не обиделась этому смеху, слишком беззаботным он был.       – Разве это поцелуй? – спросил он. – Пф, обманщица.       На этот раз девушка прижалась к его губам сильнее и дольше.       – Дурочка, – выдохнул Курода ей в самые губы. От парня несло алкоголем, но Таноми не волновала, она и сама была хороша, даже смелее обычного. Утида и мечтать о таком не могла, ведь он ей понравился ещё прошлым летом. – Я научу, – пообещал юноша, увлажняя свои губы языком и перенося своё тепло на Таноми. Его руки заскользили по талии, отыскали лаз междумайкой и кожей, потом спустились ниже, поглаживая бёдра и загорелые ноги.       Ёку понял, что натворил, только стоя под душем, когда мышцы ныли от холода, а пальцы ног сводило, отдавая болью в икры. Желание давно испарилось, от алкоголя остался неприятный привкус и сухость во рту, касания Таноми смывала вода.       Тихиро пришла за подругой за полночь и даже не заметила, что та пребывала в прострации, посчитав несобранность и вялость с красными щеками действием алкоголя.Их провожал Миягава. Курода даже не удивился. Не найдя лучшего выхода, как только дверь за гостями захлопнулась, юноша вылил виски в раковину на кухне, после чего там же развалился прямо на полу. Он долго смотрел в побелённый потолок, тени на нём и блики уличного света, спустя некоторое время парень заплакал, тихо, задыхаясь и корчась.       В октябре Курода-сан заявился прямо в школу Ниси. Ёку вызвали в кабинет директора. Увидев отца и выходящего в коридор хозяина комнаты, Курода-кун заподозрил неладное, и стоило двери захлопнуться, как пощёчина отбросила голову юноши в бок, не позволив как следует разглядеть отца.       – Я что, снимал тебе квартиру для утех? – прошипел мужчина. – Почему мне звонит Утида-сан и спрашивает, признаёшь ли ты отцовство? Не можешь держать своё хозяйство в штанах, хотя бы предохраняйся. И смотри с кем спишь, выродок. Звони ей сейчас же.       – У меня нет её номера, – честно признался Ёку.       – Что значит, нет? Звони немедленно, – мужчина опустился в кресло. С их прошлой встречи Курода-сан поправился, и выглядел менее устрашающе.       Ёку взял телефон и написал Тихиро смс, с просьбой скинуть номер Утида, пояснив, что «срочно», зная, что девушка не захочет без согласия подруги сообщать его. Через десять минут пришёл ответ и юноша нажал на «вызов». Таноми подняла трубку и неуверенно спросила: «кто это?».       – Привет, – прохрипел Ёку. –Это Курода. Ты ничего мне сказать не хочешь? – отойдя от отца как можно дальше, спросил он девушку на том конце.       – Ой, – только и выдала она. – Ну, это, я беременна.       Юноша присел на корточки, ругаясь еле слышно, опуская голову как можно ниже.       – Я не хочу детей, – чётко произнёс в трубку Курода-кун. – Я тебя не люблю, прости, я не хотел.       Отец, сидящий в кресле директора, кашлянул, выказывая недовольство сказанным.       – Да, я знаю. Но, ты мне нравишься, и я оставлю ребёнка, – уверенность, с которой девушка это произнесла, сбивала с ног.       – Но я не хочу, я же сказал тебе! – Повисла Тишина. – Эй, ты здесь?       – Знаешь, мне сейчас нельзя нервничать, поэтому не звони мне в плохом настроении, пока, – сказала Таноми и повесила трубку.       – Эй, стой! Подожди!       Но их уже разъединило.       Курода-сан вздохнул.       – Что она сказала?       – Что беременна, и хочет оставить ребёнка, – ошарашено передал парень.       – Идиот, – выдохнул мужчина.– Либо ты решаешь эту проблему сам в течение недели или… женишься на ней.       Больше отец не бил парня. Сам он остановился в отеле, и каждый день наведывался в квартиру к сыну – узнать, как идут дела по вопросу о не запланированных внуках.       Спрашивать совета у Рикиши снова, казалось глупо, тем более у Ёку уже было проверенное средство, только решиться на него, он никак не мог. Одно дело надоедливая сталкерша, и совсем другое подруга девушки, которая нравиться. Юноша фыркнул, аж самому противно стало. Огино прислала смс с вопросом: «а зачем тебе её номер?», которую парень не сразу заметил, а заметив, понял, что делать.       Октябрь в этом году выдался промозглым. Курода стоял под зонтом, ожидая окончания занятий в спортивной школе. Миягава хлопнул его по плечу, оставив на душе неприятный след.       – Привет, ты за Такемори?       – Нет, – кисло отозвался Ёку, – за Тихиро.       – Тогда зря ждёшь, я сам её провожу, можешь идти, – отозвался Миягава, и Курода перекосило от его самоуверенности.       – У меня есть важный разговор, можешь идти за нами, но только не подслушивай, – предупредил Курода и отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен.       Миягава молча, занял место у противоположного столба.       Первым Тихиро заметила Хаку, и только позже страдальческое лицо Курода.       – Есть разговор, – заявил юноша. – Наедине, – покосившись на Миягава, держащего зонт над головой девушки, предупредил Ёку. Тихиро кивнула.       Они шли по мокрым улицам серого города, с выхлопами, шумом машин, тёплыми клубами подземки, кондитерских, и лапшичных.       – Вы встречаетесь? – начал Ёку издалека.       – Да, – честно ответила Тихиро, юноша промолчал.       – Тогда, скажи мне только одно, просто так, только «да» или «нет», – попросил Курода.       – Что? Зачем? Я не понимаю.       – Ну просто «да», либо «нет», – пояснил юноша. – Хочешь, можно монетку подкинуть, а ты выберешь сторону, но так проще. Просто ответь.       – На что?       – Не важно, это абстрактно.       Тихиро сомневалась, Ёку раньше никогда и никого о таком не просил.       – Нет, – ответила девушка.       – Это ответ или ты отказываешься?       – Ответ, – уточнила Огино.       – Ясно. Ну, тогда мне пора, – юноша покопался в карманах и выкинул свёрток в мусорку рядом с магазином. – Кстати, я бы до сих пор хотел, чтобы ты была моей девушкой. Пока, Тихиро, – сказал Ёку и ушёл в противоположную сторону, перейдя дорогу и поймав такси, юноша уехал.        – Всё нормально? – спросил подошедший Миягава.       – Не знаю, – отозвалась растерянно Тихиро.       

Эпилог

      Оглушительный свист флейт, словно плач дикого зверя по уходящим временам, предшествовал церемонии.Фудзита-сан облачённый в рабочую одежду медленно и чинно вышагивал к павильону, за ним две майко и жених с невестой. Невесту за локоть поддерживала Фудзита-сан, время от времени поправляя её белое кимоно. «Ты как ракушка-химэ» увидев в наряде суженную, заметил жених, улыбнувшись. Сейчас, облачённый в чёрное хаори с семейными гербами, он гордо шествовал рядом с любимой девушкой, пестря полосатыми штанами, и цокая гэта, правда, ансамбль всё заглушал. Родственники шагали за ними, следуя за зонтом*. В павильоне флейты стихли, таинство сковало сердца присутствующих неким волшебством. Фудзита-сан провёл обряды очищения, обета, преподнёс брачующимся саке, затем вновь «завыли» флейты, снова заметались в воздухе белые бумажки, дальше был банкет. Тихиро впервые присутствовала на синтоистской свадьбе.       Дом Фудзита-сана не мог вместить в себя всех гостей, оттого многим пришлось снимать номера в гостиницах, а жених с невестой отказались сами, предпочитая возможность уединения. Хаку и Харуто заселились в свою бывшую комнату, Тихиро спала вместе с миссис Фудзита, в то время, как самую лучшую отдали приехавшим родителям жениха.На банкете первым поднялся хозяин «Золотого каштана». Мужчина благословил сына на долгий и счастливый брак, передав слово жене и следующим гостям по старшинству. Невеста, теперь уже жена, переоделась в красивое красное кимоно с золотой россыпью цветов и узоров. В зале пахло благовониями, вином, собой, и рыбой. Камиаридзуки обдавал теплом, на столе тут и там стояли пиалы с каштанами. Из окон банкетного зала виднелись рваные облака момидзи. А динамики нежно напевали энка.       – Хорошее время, неправда ли? – спросил у Тихиро Хаку.       – Ун, – кладя в рот ещё кусочек донбури, подтвердила девушка.       – Надо и нам играть в октябре.       – Пожалуй, но это ещё не скоро.       Юноша насупился.       – Почему ты не хочешь? Мы же уже студенты, совершеннолетние, скоро дипломы писать, какая разница, можем хотя бы расписаться, ну или носи кольцо, в конце концов, – заворчал Миягава.       – Я не могу как Таноми, я ещё не готова к замужеству, мы же это уже обсуждали. Извините, – Тихиро поднялась из-за стола и вышла.       – Извините, – Хаку поднялся следом.       – Эх, молодежь, – отозвалась Фудзита-сан.       – Он слишком напорист для Бога, – заметил Рэн-сан.       – Да нет, – опровергнул Харуто-кун. – По мне, так слишком терпелив. Хаку-кун прав, век людей слишком короток.       – Как твоя учёба, Харуто-кун? – спросила племянника тётушка.       – Хорошо, завтра практика в педиатрии.       – Вот как, хорошо, хорошо… а что там у Огино-тян?       – Пишет исследование древнекитайских текстов на предмет наличия ранней японской письменности, – пояснил Рэн-сан, поедая маринованный лотос.       В коридоре музыка слышалась еле-еле.       – Тихиро, ты куда? Там же банкет, – посетовал Миягава.       – Я в туалет, а ты чего вскочил?       Хаку пристыжено насупился.       – Извини, тогда я тебя здесь подожду,– мужчина опустился на пуфик рядом с пальмой в горшке и зеркалом.       – Как хочешь, – пожала плечами девушка, – только потом не жалуйся, что тебя зовут извращенцем.       Банкетный зал полностью принадлежал Фудзита, по крайней мере, на этот вечер, поэтому посторонних быть не должно и Хаку не волновался. Когда девушка вышла, он взял её под локоток и отвёл в более укромное место.       – Тихиро, не беги, – подавил он её сопротивление. – Ты очень красивая, – Хаку обнял девушку за талию и положил голову на её плечо.       Они стояли так с минуту.       – Сегодня Рэн-сан сказал, что к следующему году строительство в Мияги закончится, как раз к моему выпускному, спасибо Такемори, – Хаку усмехнулся.       – Масуда тоже, если б не её смета расходов, мы бы и в жизни не потянули, – со вздохом добавила Огино. Хаку погладил талию девушки, и та заёрзала, стараясь отстраниться.       – Что это? – Спросила Тихиро, обнаружив коробочку в кармане.       – Я понимаю, почему ты не надеваешь то кольцо, что я подарил тебе в школе, поэтому вот. Хотя бы невестой моей будь, – отводя глаза от стеснения, пояснил мужчина.       Тихиро открыла коробочку, и обнаружила изящное и явно дорогое золотое кольцо. Примерить его девушка не решилась.       – Не нравиться? Не наденешь? – Хаку выпил достаточно, и его настроение штормило: от злости, до мольбы.       – Дурак, – девушка чмокнула его в щёку, притянув для объятий за шею. – Я не ношу кольцо, потому, что оно мне мало.       – Вот как, сказала бы раньше, – в этот раз юноша сам отстранился, стараясь избегать прямого взгляда Огино.       – Хаку?       – Да?       – Я взяла экономику как дополнительный предмет в этом году, – сообщила Огино.       Хаку сглотнул, но так ничего и не ответил.       – А ещё, мне, наконец, дали общежитие в Токио, слышишь?       Он слышал, но из последних сил не желал смотреть на неё.       – Хаку, – нежно позвала Тихиро, поворачивая его лицо на себя. Миягава закрыл глаза.       «Ну что за детский сад» подумала девушка и, придвинувшись ближе, дунула парню прямо в ухо. Сильные руки сцепились кругом вокруг её талии, а губы впились в шею.       – Глупая, – прошептал Миягава. – Я не давлю, это просто подарок на день рождения.       В итоге помаду всё равно пришлось наносить заново.       

Прощайте, вишни! Цветенье ваше мой путь Теплом согреет. Мацуо Басё

_________________________________________________________ *Акира Куросава – японский режиссёр двадцатого века. *Ёджи Ямамото – японский дизайнер с мировым именем. *Молекулярная кухня – раздел кулинарии основанный на преобразовании продуктов при помощи научных достижений, например: сифонов, азота. *Акатян – это малыш, совсем маленький ребёнок, что и говорит то с трудом. *Кабэ-дон – поза когда мужчина/юноша припирает девушку/женщину к стенке загораживая той пути к отступлению рукой/руками, слегка нависая над ней. *Здесь Хаку использует слово «ай/кои» вместо обычно употребляемого «ски», что обозначает нравиться. Некоторые японцы, даже будучи давно женатыми ни разу не говорили своему партнеру «ай», обозначающее истинную любовь. * Над новобрачными в синтоистском бракосочетании несут большой красный зонт.