Другая история Мародеров

Вокруг была темнота, невесомость и никаких мыслей или чувств. Она не смогла бы сказать, сколько это длилось, но в какой-то момент, почувствовала под собой что-то более-менее мягкое и вскоре уже отчетливо поняла, что лежит на кровати. В этот же момент голова будто раскололась надвое, загудели конечности, запершило в горле. Лили поморщилась, захрипела и открыла глаза, тут же зажмурившись от слепящего освещения больничного крыла. — …и тогда Римус просто сказал, что это он нас подговорил, — услышала девушка тихий, но эмоциональный рассказ, хотя сейчас не могла определить, кому принадлежит голос. — Представляешь! Римус! Но, как ни странно, ему поверили. «Он разговаривает со мной?» Она ничего не понимала, тупая боль сбивала с толку, не давала сосредоточиться ни на какой мысли. Лили попыталась сесть, но спину тут же будто пронзила игла, так что девушка захрипела. Было такое ощущение, что горло превратилось в наждачную бумагу. — …учителя даже не поняли… Лили? — вдруг спохватился голос. — Мадам Помфри! Мадам Помфри, она очнулась! Лили, наконец, разлепила глаза и постепенно стала привыкать с яркому свету. Рядом мельтешили какие-то тени. — Ну наконец-то, — закудахтала рядом целительница. — Болит голова, да? Ну, естественно. А еще ты сорвала связки. Выпей это. Кто-то приподнял ей голову и поднес какую-то прохладную стекляшку к губам. Лили сделала над собой усилие и глотнула мерзкую тягучую ледяную жидкость. Перед глазами тут же прояснилось. — Что со мной? — попыталась сказать Лили, но получилось не очень хорошо. Голоса у нее почти не было, так что слова она практически прохрипела, будто на коком-то неправильном парселтанге. — Многочисленные ушибы и ссадины, пара несложных переломов, которые уже почти заросли, совершенно сорванный голос, простуда, потеря крови… — перечисляла мадам Помфри, суетясь возле кровати. — Самое сложное — травма головы. Тебя было весьма проблематично вылечить, пока ты была без сознания, так что ближайшие несколько дней ты будешь восстанавливаться. Выпей это. Ей снова сунули какую-то бутылочку, и Лили покорно выпила мерзкую жидкость, закашлявшись. — Это вернет тебе голос. Еще тебе нужен костерост, — мадам Помфри протянула ей еще какую-то склянку. — А это выпьешь через полчаса. Твой организм слишком ослаблен сейчас. Я еще напомню. Так, еще вот это. — Я надолго тут? — поинтересовалась девушка и влила в себя очередное зелье. — Неделя, как минимум! Не знаю, что с тобой случилось, но это было что-то явно очень нехорошее! Лили тихонько заскулила (читай: захрипела) и откинулась на подушку. Сейчас, по идее, должны подействовать зелья. Она по-прежнему не могла сосредоточиться ни на какой мысли, в голове раздражающе гудело и болезненно пульсировало. Почему так ломит тело? Тут она обрывочно стала вспоминать о единороге, о том, как легкомысленно бросилась в лес, и о том, что там произошло. Та пытка, которая, казалась, длилась несколько часов или дней, а то и многие годы. Неужели, это действительно закончилось? Если да, то почему же она никак не может прийти в себя? — Лили, все так беспокоились! — рядом возник Джеймс, раздражающе и определенно слишком громко тараторя. — Ты тут уже три дня и все никак не приходила себя, Гарри все время… — Сколько? — ошеломленно прохрипела Эванс. — Три, — услужливо повторил Джеймс. — Не переживай, в школе ничего не происходило интересного, мы отложили свои шалости на потом, только разве что позавчера Сириус с Римусом в коридоре на третьем этаже… В голове вспыхивали воспоминания о боли. Как она кричала, корчась на твердой, промерзшей земле. Ее впервые пытали заклятием «Круциатус». И она не хотела, чтобы это когда-нибудь повторилось снова. — А Рон возьми, да и брось в него за это картошкой за то, что тот так сказал, — продолжал между тем вещать Поттер. Сказал… кажется ее мучитель говорил что-то. Наверняка, это что-то важное. Черт, как трещит голова. — …а он возьми, и ПУФ! — Джеймс всплеснул руками и взлохматил волосы. «Да помолчи ты уже!» Кажется, она должна была что-то вспомнить. Мысли беспорядочно метались в голове, но ни за одну невозможно было уцепиться. Поттер жужжал над ухом, как надоедливый комар. Зелье действовало слишком медленно, боль во всем теле стихала слишком медленно. — …БАМ! — раздался хлопок в ладоши, от чего девушка снова поморщилась. — Короче, я сказал, чтобы он не лез к тебе, — воодушевленно продолжал Мародер. — Да помолчи же ты уже! — не выдержала Лили. — Хватит тараторить. Я хочу, чтобы ты не лез ко мне. Оставь меня одну, пожалуйста! Сейчас! Джеймс замолчал и обиженно глянул на нее, а затем просто ушел. Наступила долгожданная тишина. Хлопнула дверь больничного крыла. Наконец можно было оглядеться. Ее кровать была ограждена ширмой, на прикроватной тумбочке стояли цветы (опять лилии, как оригинально!), лежала гора разнообразных сладостей, и поблескивал какой-то серебряный предмет, который девушка раньше не видела. Постепенно, зелье подействовало, боль начала стихать, и Лили вздохнула спокойно. Кости продолжало ломить, но это было терпимо. Она снова услышала, как распахнулась дверь и кто-то вошел. — Никаких посетителей! Ей нужен отдых, — донесся до Лили строгий голос мадам Помфри. — Мадам Помфри, ну пожалуйста… — это определенно был Блэк. — Мы так переживаем и скучаем по ней, мы не видели ее три дня… если бы вы впустили нас всего на пару минуточек… — Мадам Помфри, это ведь моя мать, которой у меня никогда не было, — жалостливо говорил Гарри, немного переигрывая. Лили даже прыснула, представляя их лица с щенячьими умоляющими глазками. Актеры недоделанные! — Ладно, — сжалилась целительница. — Но только на пять минут! Вас и так слишком много, — судя по звукам, она удалилась. Через несколько секунд, ширма дернулась и возле кровати Лили очутилась целая толпа студентов — первым она заметила Гарри, затем Римуса, после улыбающегося Сириуса, немного смущенную Гермиону и неловко мнущегося Рона. Они расселись вокруг ее кровати и в ожидании уставились на Лили. — Эм… ну, как ты? — первым нарушил молчание Гарри. — Уже лучше, — ответила Эванс, не зная, что еще сказать. Сириус скептически приподнял одну бровь: — Да ну? Твой голос хрипит так, будто ты куришь с двухлетнего возраста. Так как я за тобой этой пагубной привычки ранее не замечал, то дело не в этом, — проявил он чудеса дедукции. — Не поделишься, что произошло? Лили молча опустила взгляд и уставилась на свои руки, сцепленные в замок на груди. — Мы знаем только то, что ты пропала, целые сутки провела непонятно где, и нам пришлось прибегать к довольно сложному ритуалу поиска, чтобы найти тебя, всю в царапинах и травмах, — мягко объяснила Гермиона. — Мы волновались, Лили, — вступил Римус в разговор. Она подняла взгляд на их обеспокоенные заинтересованные лица. — Вон, Римусу тоже досталось, — кивнул головой на друга Сириус. — Он в одиночку отбивался от диких железноперых, чтобы другие тебя быстрее нашли. Целый день потом на соседней койке провалялся! Римус возмущенно гляну на Сириуса, продолжающего сидеть, как ни в чем не бывало, а затем скромно потупил взгляд. Эванс принялась мысленно ругать себя пуще прежнего. Нет, ну точно дура! Заставила друзей рисковать! — Почему вы не обратились к профессорам? — удрученно поинтересовалась она. — Мы бы обратились, если бы не смогли ничего сделать сами, — поспешила убедить ее Гермиона. — Но, наверняка, с факультета бы сняли очки, а тебя, по выздоровлению, оставили бы на отработки после уроков, — подхватил Рон. — Так что произошло? — влез Гарри. Лили снова глубоко вздохнула, но делать было нечего. Она рассказала друзьям обо всем, что произошло. О единороге и опутавших его веревках, о хождении по лесу, неизвестном маге и пытках. На словах о крови для ритуала, все переглянулись, но только Лили не заметила этого. — Я убью его, — твердо сказал Сириус, услышав, что ее пытали заклятием «Круциатус». — Поверь, ты будешь не один, — угрюмо оповестил его Рон, достаточно хорошо зная Гарри, чтобы предугадать его порывы. — Мальчики, — подала голос Гермиона, — будет лучше, если вы позже обсудите план убийства. Меня скорее волнуют слова о ритуале. Лили кивнула, но не успел никто ответить, как их прервало появление целительницы, принявшейся выпроваживать посетителей. — Кыш, моей пациентке нужен покой и тишина! Приходите позже, а лучше — завтра!  — Я принесу тебе учебники и домашнее задание, — успела пообещать Гермиона, прежде чем вся компания покинула больничное крыло, оставив Лили в одиночестве.

***

Девушка проснулась от того, что рядом с ней что-то упало и кто-то ругнулся. Она разлепила глаза и уставилась на Сириуса, поднимающего учебники, пытаясь понять, что происходит. Наконец, разум кое-как пробудился. — Черт, прости, — пробормотал Сириус, спихнув с тумбочки часть открыток и выстроив стопочкой только что принесенные учебники. — Гермиона попросила меня принести эти дурацкие книги. — М-м, ничего, — невнятно пробормотала Лили, потирая глаза, и заметила, что голос у нее стал гораздо лучше. Да и боль почти ушла, осталась только дикая усталость. — Сколько времени? И какой сейчас день? Сириус взял две шоколадные лягушки с прикроватной тумбочки Лили и вальяжно развалился на стуле. — Будешь? — вежливо поинтересовался он, показывая девушке одну из ее же лягушек, но получив отрицательное мотание головой, пожал плечами и спрятал сладость в кармане. — Ну смотри, — принялся объяснять он, вскрывая коробочку, — ты очнулась вчера, ближе к вечеру, так что мы все заявились к тебе после последней лекции. А сейчас только закончился завтрак. У меня окно, Гермиона, Гарри и Рон на Чарах, у Римуса Руны, на которые я не хожу, а Джеймс отсыпается у нас в Башне. Он и так у тебя почти все три дня просидел, так что мы не стали его будить, отдых ему не помешает, — Эванс неловко поежилась при упоминании Джеймса. Неловко от того, что ей было немного стыдно, что она так грубо прогнала его вчера, но признаваться в этом она не собиралась даже самой себе. — Эй, лови! Шоколадная лягушка выпрыгнула из открытой коробочки и была весьма воодушевлена неудачной попыткой Сириуса ее поймать, но угодила прямо в руки Лили. — О, мерси, — поблагодарил Блэк, нагло забирая лягушку обратно и отправляя в рот. — Конечно, угощайся, — фыркнула Лили в ответ, на что Сириус пробубнил что-то типа «фама вэ окавалафь» и «у фея хаких фелая хоа», что девушка растолковала как «сама же отказалась» и «у тебя таких целая гора», и достал коллекционную карточку, восторженно округлив глаза. — Смотри! — по-детски радостно воскликнул он, проглотив шоколад. — Тут Гарри! И впихнул карточку Лили в руки. Там действительно был изображен Гарри под номером «99» и подписью «Гарри Поттер». Перевернув карточку, Лили увидела, что на другой стороне написано: «Мальчик-Который-Выжил. Единственный человек, переживший убивающее проклятие. Герой магической Британии времен Второй Магической Войны. Победил великого темного мага — Волдеморта». Она нахмурилась и снова перевернула карточку. Изображение Гарри уже пропало. Странное чувство, однако. Знать, что твой сын станет «героем магической Британии времен Второй Магической Войны». С одной стороны — гордость, с другой — непередаваемая горечь. — Ну все, отдай, моя карточка, — обиженно оборвал ее мысли Сириус, вернув вкладыш обратно и принимаясь за вторую лягушку. — Ха, и тут он! — воскликнул Блэк, найдя во второй упаковке абсолютно идентичную карточку. — «Гарри Поттер», — торжественно зачитал он вслух и осекся. — Кстати, о Поттерах. А конкретно, Джеймсах. Я все понимаю, но тебе не кажется, что ты незаслуженно зла к нему? Лили фыркнула. — Нет, я серьезно, и никто меня не подсылал, — продолжал Блэк, прожевав вторую шоколадку, и теперь с интересом копаясь в остальных сладостях. — Между прочим, это именно он первым спохватился, когда ты пропала, и он нес тебя в замок, и он пропускал лекции, сидя у твоей кровати, Цветочек. На нем вчера лица не было, когда ты, очнувшись, прогнала его. Честно, мне просто больно смотреть на мучения друга, — трагичным шепотом завершил он и украдкой глянул на реакцию Эванс. Лили уставилась взглядом в складочку на одеяле. Она ведь и сама думала об этом, а в таком свете она вообще чувствовала себя абсолютной эгоистичной стервой. Ей не должно быть стыдно, он ведь просто выпендрежник и хвастун, не может он искренне переживать о ней. Она ведь помнит, как он издевался на ее другом детства, да и другими студентами тоже, и ему было абсолютно наплевать, что Лили тоже от этого обидно. Почему же тогда, если Джеймс такой плохой, она чувствует жгучую вину перед ним? — Цветочек, — неожиданно мягко начал Сириус, — Джеймс тот еще балбес и говнюк — ты всегда только это знала, но ведь за последние месяцы ты узнала его и с другой стороны, разве нет? Он хороший человек, у него много положительных качеств. — Я знаю, — негромко пробормотала Лили, все еще не поднимая взгляда. — Он верный друг, сильный волшебник, у него не такое уж плохое чувство юмора… — В чем тогда дело? Почему ты его так жестко отшиваешь? Она молчала, сжав губы. Высказывать свои мысли совершенно не хотелось, но Лили не смогла сдержаться. — Ты разве не понимаешь почему? — с жаром начала она. — Потому что он из тех парней, по которым сходят с ума все девчонки поголовно. Они пищат от его харизмы, внешности или потрясающей игры в квиддич, создают фан-клубы и мечтают занять его сердце. Наивно предлагая, что он будет это ценить. Но для него это не имеет никакого значения. Не имеет значения, для таких, как он. Он очаровательно улыбается всем и каждой. В итоге этим девочкам приходится запасаться клеем и склеивать осколки сердец вручную. Никакое «Репаро» тут не поможет. Я была свидетельницей множества подобных случаев, лично утешала этих несчастных дурочек, и не хочу быть одной из них. Мне дорого мое сердце, — она наконец выдохнула и снова потупила взгляд. — Цветочек, какая же ты дура. — Сам ты дура, — обиженно буркнула Эванс. — Нет, правда. Ты с точностью описала меня, — Сириус пожал плечами и откинул со лба челку и закинул в рот драже. — Это я разбиваю сердца, Джеймс не такой. Может у него и есть фан-клубы в нашем времени, но все давно понимают, что ему интересна только ты. Ты когда-нибудь слышала, чтобы он проявлял симпатию к какой-то девчонке, кроме тебя? Я имею в виду, настоящую симпатию. — Ну… Дженни на первом курсе. — Ты серьезно вспоминаешь первый курс? — выгнул бровь Блэк и улыбнулся. — Нам было по одиннадцать, Цветочек. Сейчас он искренне переживал за тебя, места себе не находил. Хватит придумывать поводы не верить ему. Как ты вообще можешь продолжать это делать, зная, что у вас будет сын? — Мы все еще не уверены, что это не альтернативная реальность — слегка пожала Лили плечами. — Может, в этой реальности Джеймс был лапочкой всегда, нам не у кого узнать. Все наши друзья тут уже мертвы. На какое-то время воцарилось молчание. Наконец Блэк подал голос, решив переменить тему: — Так что там сказал тот гад про ритуал? — М-м-м, — содержательно протянула Лили, пытаясь мысленно переключиться с Поттера и насильно заставляя себя вернуться к тем воспоминаниям. — Я уже плохо помню. Его слова показались мне бредом, что-то про бесполезность моей смерти для нашего мира. Что это вообще может значить? — Бесполезно для нашего мира? В смысле, нашего? Нашей реальности? — недоуменно переспросил Сириус, но Лили только столь же недоуменно пожала плечами. — Надо будет сказать Гермионе и Рему, чтобы они порылись в библиотеке и поискали что-то на эту тему. Хотя, у Гермионы ЖАБА в этом году… — Так… так ты думаешь, это может быть правдой? Его действительно можно воскресить? — было видно, что Лили решилась задать вопрос, который волновал ее больше всего. — Ты думаешь, это как-то связано с нападением на меня в начале сентября? И не вздумай мне врать, Блэк! — угрожающе добавила она. Он невесело усмехнулся: — Все может быть. По правде говоря, слишком много совпадений. Нападение на тебя было только первым звоночком. Гарри с друзьями тоже что-то заподозрили, Гермиона утверждает, что война не закончилась после смерти Тома Реддла и наше перемещение сюда не случайно, это может быть кому-то выгодно. Внутри Лили как будто что-то оборвалось. Она очень надеялась, что ее опасения не подтвердятся. Из одной опасности они попали в другую, так еще и своим появлением подставляют всех, но ничего не могут с этим сделать. — Не переживай, Цветочек, все обойдется, — неуклюже подбодрил Сириус и слишком уж весело продолжил. — Попробуй лучше леденящие леденцы и пузырчатые воздушные помадки — новинки «Сладкого королевства»! О, а это что, танцующая открытка?

***

Сириус покинул больничное крыло только спустя полчаса, когда уже заканчивалась первая лекция. Римус дал ему задание — притащить Сохатого на трансфигурацию, по которой намечалась контрольная, да и самому посетить это занятие. На полпути к башне он очень удачно столкнулся с заспанным Поттером. — Куда это ты намылился? — приподнял бровь Блэк, ненавязчиво перекрывая ему путь. — К Лили, — тоном «ты что, тупой?» ответил Джеймс. — Вот уж нет, у нас трансфигурация, и ты на нее пойдешь, — безапелляционно заявил Сириус и схватил друга за локоть, потащив в сторону нужного кабинета. — Бродя-я-яга, — вяло вырываясь, проскулил Поттер, — у меня ведь даже учебника нет. — Будешь пользоваться моим. Хотя вообще-то Лунатик сказал, что у нас контрольная, так что учебник тебе и не понадобится, — на ходу выкрутился Блэк и отпустил наконец локоть Джеймса, заметив, что тот перестал сопротивляться и идет самостоятельно. — Хватит тебе у своей драгоценной заучки торчать, Сохатый. Все равно твои жертвы напрасны, не она ли тебя вчера прогнала, только очнувшись? — Она меня всегда прогоняет, — отмахнулся Поттер, обретя свободу. — Действительно, когда тебя это останавливало? — хмыкнул Сириус, а секунду спустя горделиво выпятил грудь. — Но, знаешь, я с ней поговорил об этом. Джеймс недоуменно посмотрел на него, округлив глаза и приподняв брови. — С кем поговорил? О чем? — вынырнув из одного из коридоров, который, по всей видимости, вел к кабинету Древних Рун, их нагнал Римус и нагло встрял в разговор, пристроившись рядом с ними. — О, привет, как Руны? — беззаботно поинтересовался Сириус, откинув челку со лба и улыбнувшись, намеренно не спеша пояснять, о чем же он говорил с Эванс. — Задали огромное и сложное домашнее задание, большое спасибо, что напомнил, — с сарказмом ответил Люпин. — Так с кем и о чем ты говорил? Впереди показалась дверь кабинета трансфигурации. Сириус притворно глубоко и печально вздохнул: — Не цените вы мою заботу, — трагически пробормотал он, хватаясь за сердце. — Блэк, хватит театральничать, выкладывай давай, — потребовал Джеймс, ловко запрыгнув на подоконник и с удобством там разместившись (сие действо вызвало несколько влюбленных вздохов со стороны стоящих неподалеку девчонок). Рядом примостился Римус, а сам Сириус, в очередной раз изящно откинув челку (со стороны девочек раздалось еще несколько вздохов) и сложив руки на груди, привалился к стене (наверное, только у Блэка это могло получиться весьма грациозно). — Ладно, ладно. Я поговорил с твоей любимой, обожаемой, идеальной, божественной Эванс. Мой вердикт таков, — он выдержал торжественную паузу, — она без ума от тебя, но боится признаться. — Джеймс с Римусом переглянулись и уставились на Сириуса в ожидании пояснений, но тот был слишком увлечен переглядками с какой-то пуффендуйкой. — И с чего ты это решил? — постарался вернуть его на нужную тему Римус. — А, так она сама почти призналась мне. Сказала, что ты верный друг, хороший волшебник, с чувством юмора, бла-бла-бла, короче, славный малый. — Бродяга, сегодня не первое апреля, ты в курсе? — недоверчиво переспросил Джеймс. Блэк кивнул. — Она действительно так сказала? — пораженно уточнил Римус. — Ну да, что-то в этом роде, — непринужденно пожал плечами Сириус. — Святые Мерлиновы гиппогрифы в подштаниках… — пробормотал Поттер какую-то ересь, а потом вдруг вскочил на ноги и радостно завопил какую-то песенку, отдаленно напоминающую гимн школы, привлекая внимание всех в коридоре под громкий смех друзей. Колокол оповестил о начале урока и студенты, все еще весело болтая, завалились в кабинет.

***

— Контрольная будет состоять из двух частей, — объясняла Аманда Фоули, преподававшая в этом году Трансфигурацию, вместо профессора МакГонагалл, пока по классу летали стопки листочков с заданиями и распределялись между студентами. Это была добродушная грузная женщина, лет шестидесяти, с короткой стрижкой, она очень любила темно-фиолетовые бархатные мантии и остроконечные шляпы, как уже заметили ученики, судя по ее ежедневным нарядам. — Теоретическая и практическая. Ответите на несколько вопросов по изученному материалу и попробуете невербально превратить камни в птиц и обратно. Эта оценка будет сильно влиять на оценку за семестр. У вас полтора часа. Все вопросы вам знакомы, с этой работой вы должны справиться. Приступаем. Она улыбнулась и приземлилась на свое кресло за учительским столом, углубляясь в какие-то документы. Студенты зашуршали пергаментами и заскрипели перьями. — На самом деле, я хотел сказать еще кое-что, — шепнул Сириус друзьям, когда он уже справился с работой. Остальные студенты все еще были заняты, тыкая в камни палочками, было довольно шумно, так что подслушать их не могли. — Мы внимательно тебя слушаем, — сообщил Джеймс, уставившись на привязанный к столу камень, чтобы птица не улетела, когда тот превратится. Затем с сосредоточенным видом рассек воздух палочкой, и вот уже вместо камня на столе сидит горделивый орел в сером оперении. Поттер удовлетворенно улыбнулся. — Это о том, что случилось с Лили? — тихо спросил Римус. Он тоже уже справился с поставленной задачей и теперь сидел за партой, подперев подбородок ладонью. Сириус кивнул. Джеймс обеспокоенно посмотрел на него и пробормотал «подожди секунду», подняв руку. — Профессор Фоули, — громко позвал он, — не могли бы вы подойти? — О, прекрасно, мистер Поттер, — воскликнула Фоули, остановившись возле их стола и делая какую-то пометку в своем журнале, — какой красивый орел у вас вышел! А теперь превратите-ка его обратно! Чудесно! Думаю, за это можно добавить гриффиндору, скажем, хотя бы 5 баллов. Она снова улыбнулась и удалилась. — Так, теперь рассказывай, — потребовал Джеймс, снова повернувшись к Сириусу. Римус кивнул, показывая, что тоже готов слушать, и подсел ближе к ним. — Сохатый, я заранее хочу перед тобой извиниться за то, что не рассказал сразу, — начал Блэк. — Бродяга, не пугай меня, — со смешком пробормотал Джеймс, насторожившись. — Что такое? — В начале года на Эванс пытались напасть двое слизеринцев. Я тогда вовремя появился и с легкостью их отогнал, но они успели сказать что-то Лили. Я уже не помню, что именно это было, но что-то про какой-то ритуал, жертву и воскрешение «их Лорда», — Сириус сказал последние слова, скривившись от отвращения. Он смолк, ожидая реакции друга, но тот сидел, облокотившись на спинку кресла с нечитаемым выражением лица. Сириус глянул на Римуса, тот кивнул, и Блэк продолжил. Он рассказал, как встретил ночью в коридоре ночью Гарри и о том, что тот был обеспокоен, о пророчестве на вырванном листе из книги и подслушанном разговоре, но самое главное — о словах мучителя Лили. — Подожди, — подал голос Люпин, когда он закончил, — он сказал, что ее смерть бесполезна для нашего мира? — Да, я хотел тебя попросить разузнать в библиотеке, что бы это могло значить. А еще мне кажется, он брал у Лили кровь. Мне мадам Помфри сказала, что она потеряла много крови, но ведь никаких серьезных ран у нее не было. — Кровь… это очень плохо. На крови основана только сильная черная магия, — Римус нахмурился. — Скорее всего, придется как-то раздобыть доступ в запретную секцию, но я постараюсь что-нибудь узнать. Блэк кивнул. — Сохатый? — позвал он до сих пор молчавшего друга. — Может, скажешь что-нибудь? Он молчал еще пару секунд, а потом вздохнул и произнес, повернувшись к друзьям: — Мы вляпались в очень большое дерьмо, господа Мародеры. Надвигается что-то серьезное.

***

После ухода Сириуса, мадам Помфри напоила Лили еще какими-то зельями и убрала ширму вокруг ее кровати, заявив, что больше в ней нет нужды. Сейчас девушка лежала, угрюмо уставившись в больничное окно. Конечно, не стоило даже сомневаться, что как только она попадет в Больничное крыло, погода сразу же поменяется. На смену тяжелым тучам и ветрам пришло солнце, дружелюбно раскинувшее лучи на кровати Эванс. Лили вздохнула и оглянулась в поиске занятия для себя. Можно было просмотреть конспекты, переданные Гермионой, попробовать сделать что-то из домашнего задания… Нет, учебой сейчас было заниматься совершенно лень. Она скосила взгляд на гору сладостей — даров от неравнодушных студентов. Может, начать их уничтожение (читай: поедание)? Заманчивая мысль, но есть как-то не хотелось. Точно, у нее ведь есть еще целая кипа открыток! Почему бы не почитать, что ей там нажелали? Лили с интересом потянулась к тумбочке и спихнула ворох открыток прямо на свою кровать, но вместе с легкими картонками, на одеяло плюхнулось что-то тяжелое. Девушка пошарила рукой среди открыток, дотронулась пальцами до чего-то металлического и вытащила серебряный гребень. Она никогда не видела этот предмет раньше. Он, должно быть, довольно старинный. «Очень красивый», — пронеслось в голове. Как говорится, просто и со вкусом. Но откуда он здесь? Неужели тоже кто-то прислал? Он ведь дорогой, наверное! Послышался скрип открываемой двери, Лили, спохватившись, поспешно отвела взгляд от гребня и увидела прошмыгнувшую в крыло Гермиону. Тут же появилась мадам Помфри и уже направилась к ней. — Я только передам мисс Эванс домашнее задание, — сообщила Грейнджер целительнице. Та глянула на свою пациентку, оценивая ее состояние, потом снова повернулась к Гермионе и кивнула, снова удалившись в свой кабинет. — Привет, как ты? — улыбнулась Гермиона, садясь на соседнюю кровать. — Спасибо, не плохо, — тепло улыбнулась в ответ Лили, все еще сидя среди кипы открыток и крутя в руках гребень. — Я тут тебе принесла… — она начала копаться в сумке и вытащила несколько пергаментов, — это конспекты Римуса и еще некоторых твоих сокурсников, я взялась передать. У вас сегодня была контрольная по Трансфигурации, тебе, наверное, придется ее потом отрабатывать. Если что, обращайся, спрашивай, что угодно, — участливо объясняла Гермиона. Лили искренне поблагодарила ее, и на несколько секунд воцарилось неловкое молчание. — Ты решила посмотреть свои открытки? — попыталась завязать разговор Грейеджер. — Тебе, наверное, половина замка отправила гостинцы, твое исчезновение обросло легендами! — Надо же, — хмыкнула Эванс. — Кстати, ты не знаешь, откуда здесь это? — она показала Гермионе гребень. — О… — щеки девушки чуть порозовели, — это подарок Джеймса для тебя. Благодаря ему мы и смогли найти тебя. Он подарил тебе эту вещицу еще в начале года, а ты держала ее в тумбочке в обёртке. Она смущенно замолчала и уставилась на свои колени, как будто они были самым интересным зрелищем в мире. Лили не менее смущенно смотрела на гребень, вдруг приобретший совсем другое значение в ее глазах. Святые Мерлин и Моргана, ей действительно было ужасно стыдно перед Джеймсом. — Ну, к тебе еще скоро все остальные зайдут — Гарри с Роном, Мародеры… — Гермиона встала, неловко теребя ремешок своей сумки. — Выздоравливай, мы все волнуемся. Если что-то на счет уроков, обращайся. Она дождалась кивка и благодарности от Лили, а потом быстренько покинула помещение, еще раз улыбнувшись Эванс на прощание и оставив её снова наедине со своими мыслями.

***

Римус провел рукой по пыльным фолиантам, раздумывая, где может оказаться нужная информация. Он уже пролистал несколько книг, которые теперь были стопочкой сложены позади него, но ни одна из них не помогла ответить на вопрос, что же значит, что смерть Лили бесполезна именно для их мира. Он прочитал множество информации и про потусторонние миры, теории различных ученых об отражении реальности, какой-то бред о вселенных, создаваемых во сне, но абсолютно ничего полезного. Люпин уже стал всерьез задумываться, может тип, пытавший Лили, просто чокнутый? Нет, ну кто в здравом уме будет говорить такой бред? Он тяжело вздохнул и решил просмотреть большую старинную книгу в зеленой обложке с пафосным, на его взгляд, названием «Писание о реальности». — Ой, прости, — пробормотала какая-то девушка, оказавшаяся рядом. Римус недоуменно уставился на нее, а потом до него дошло, что за своими мыслями он совершенно не заметил, как она подошла и-ка он увел книгу, за которой она потянулась буквально у нее из-под носа. И она еще извиняется! — Нет, это ты меня извини. Можешь взять ее, я пока что почитаю что-то другое, мне не принципиально, — немного смущенно ответил он. Девушка расплылась в широкой улыбке: — Правда? Спасибо большое, мне нужна была именно эта, так давно хотела почитать про эту теорию, — оживленно залепетала она, все еще улыбаясь, забирая книгу и прижимая ее груди, обняв руками. Римус отметил, что выглядела девушка очень мило и сам невольно улыбнулся в ответ. — Я просто интересуюсь этой темой, потусторонние миры, вселенные, разные вариации течения времени, — поясняла она между тем. — А ты просто ищешь материал для какого-то эссе? Может, я могу помочь? Люпин немного растерялся от таких перескоков с темы на тему. — Прости, я такая болтливая, — виновато пробормотала девушка, заметив его замешательство. — Ничего страшного, — заверил ее Римус, схватил первый попавшийся том с полки и кивнул в сторону стола. — Может, сядем? — Да, конечно, — радостно согласилась девушка, и они уселись за стол. — Как тебя зовут, кстати? — спросил Люпин, положив перед собой книгу и обнаружив, что она называется «1000 имен волшебников, совершивших открытия в области познания устройства мира» — Ой, точно. Я Эмма. Эмма Болтон, с Пуффендуя. Друзья зовут меня Эм, бывший парень звал Эми… прости, не стоило этого говорить, — она отвела взгляд и смущенно поправила выбившуюся прядь светло-каштановых волос. — Я Римус, — представился Лунатик. — Я знаю, — улыбнулась Эмма и опять скромно опустила взгляд, ее слегка пухлые щечки порозовели. Она достала откуда-то очки в черной оправе, надела их и открыла книгу. Рем последовал ее примеру и тоже постарался вникнуть в суть открытия, совершенного неким Лекто Ротту. — Так ты ищешь какой-то конкретный материал? — наконец не выдержала Эмма и оторвалась от книги. — Прости, что я такая назойливая, — снова все так же смущенно извинилась она, — но я прочитала очень много из этого раздела, может, я могу помочь? — Может, и можешь, — решил Люпин, поколебавшись пару мгновений. — О, так в чем дело? — воодушевленно поинтересовалась она. — Как думаешь, — неуверенно начал Люпин, тщательно подбирая каждое слово, — чисто гипотетически, возможно ли, что чья-то смерть будет бесполезна? Ну… какого-то человека, чья судьба — уже известно, что важна в истории — никак не изменит существующую реальность… Пуффендуйка слегка нахмурилась, пытаясь обработать поступившую информацию в голове, а затем медленно произнесла: — Ты говоришь о теории параллельных Фенрида и Гнирра? Римус заинтересованно посмотрел на нее.

***

Эванс снова вынырнула из блаженной дремы под скрип открывающейся в который раз за день двери. Она поворочалась, разлепила глаза и села, облокотившись на подушку, закутавшись в одеяло по подбородок. В больничном крыле стоял мягкий полумрак — за окном уже разгорался закат. Девушка глянула в сторону дверного проема и увидела нерешительно мнущегося там парня. Поняв, что его обнаружили, парень выпрямился, расправил плечи, взлохматил волосы и шагнул по направлению к койке. Это был Джеймс Поттер. Он подошел ближе к Лили и замер у соседней кровати. В молчании прошло несколько секунд. — Я пришел узнать, как ты, но могу уйти, если я тебе мешаю… — как-бы оправдываясь, поспешно начал убеждать ее Поттер. — Просто я волновался. — Может, сядешь? — неуверенно предложила Лили, кивнув на стул возле своей кровати. Джеймс уставился на стул в таком недоумении, будто Лили сказала, что он сейчас начнет вести лекцию по зельеварению. Затем спохватился, кивнул и сел. Это действие заставило девушку улыбнуться уголками рта и, в то же время, почувствовать очередной укол совести. — Так как ты? — поинтересовался он, и Эванс подумала, что она сейчас говорит с кем-то, кто точно не является Джеймсом Поттером. Не может же этот напыщенный, самовлюбленный индюк быть таким тихим и неуверенным! Может, она действительно его совсем не знает?.. — Я хотела извиниться, — вдруг выпалила Лили, собравшись с духом, быстро, чтобы не успеть передумать, и тут же отвела взгляд. Джеймс уставился на нее, будто она вдруг начала говорить на иностранном языке. — Я была слишком резка с тобой. Прости. Ты этого не заслужил. Она принялась теребить уголок одеяла, не решаясь взглянуть на Поттера, а тот, в свою очередь, не спешил подавать голос, переваривая услышанное. Какое-то время — Лили показалось, что целая вечность — прошло в молчании, а потом она наконец решилась поднять взгляд. Джеймс сидел, глядя на нее, расплывшись в довольной улыбке. — Только не загордись, — попросила Эванс, улыбаясь в ответ, потому что не улыбнуться, черт возьми, было просто невозможно! — Ради тебя, я попытаюсь, но это будет очень сложно, ведь сама Лили Эванс сказала мне такое. — Он горделиво выпятил грудь и задрал подбородок, но уже мгновение спустя не выдержал и расхохотался. Лили неожиданно для себя последовала его примеру. Отсмеявшись, Джеймс замер на секунду, и его улыбка чуть померкла. — Мне… наверное, мне сейчас лучше уйти и не мешать? Тебе нужен отдых… — робко предположил он. Робко! Джеймс Поттер! Робко! — Нет! — слишком уж быстро выпалила Лили и тут же смутилась. — Мадам Помфри сказала, что ты последний посетитель на сегодня, — попыталась выкрутиться она, — а до ночи еще далеко, так что… «У тебя плохо получается врать», — хотел было сказать Поттер, но решил, что сейчас не стоит лишний раз провоцировать девушку. — А я думал, ты предпочитаешь моему обществу общество Гигантского Кальмара, — заметил он вместо этого. — Ну… Гигантского Кальмара тут нет, — пожала Лили плечами. — Эванс, тебя подменили в лесу? — весело поинтересовался Джеймс. — Хотя… не отвечай. Потому что я очень расстроюсь, если это действительно так — последними несколькими минутами ты превратила этот обычный тусклый ноябрьский день в лучший день моей жизни. — Переигрываешь, Поттер, — заметила Лили с улыбкой. — Что ж, ладно. Мисс Эванс, я весь в вашем распоряжении до тех пор, пока мадам Помфри не выставит меня отсюда, — он взлохматил волосы и вытянулся на стуле. — Или пока тебя не выставлю я, — пригрозила девушка. — Ты этого не сделаешь, — заявил Поттер, снова возвращаясь к своему обычному самоуверенному тону, на что Лили оставалось только закатить глаза. — Ты меня явно недооцениваешь!