Голодные Игры 2.0 или Нежданные Гости

— Жатва? — мало того, что мы понятия не имели, где мы, так нас ещё ведут неизвестно куда! После того, как мы перестали сопротивляться, нас доставили в дом одного пекаря, как нам объяснили позже. Он не отличался размерами и роскошью, но выглядел куда богаче того дома, откуда нас забрали пять минут назад, если это вообще можно назвать домом. Там нас переодели в «парадную» одежду, но не объясняли, почему. Пока мне пытались что-то подобрать, я заметил паренька с белокурыми волосами, в дальнем углу комнаты. На вид ему лет 16. Минут через десять мы были готовы — на мне белая рубашка и брюки, которые не подходили мне по размеру. На Дине — голубая, немного перепачканная, с очень короткими рукавами.

***

      Нас привели на небольшую площадь, на которой было невероятно людно. Казалось, здесь проходило какое-то мероприятие — на импровизированной сцене стоял микрофон и несколько усилителей. Люди были одеты строго, просто, но нарядно. Перед тем, как отпустить в толпу, нас заставили повторить основные правила: не шуметь, не выходить за ограждения, если назовут твоё имя — не паниковать. Всё было очень строго — юноши отдельно от девушек. Нас с братом проводили в самый конец колонны мальчиков, ведь мы были определённо старше. — Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! — от невыносимо писклявого голоса зазвенело в ушах — Счастливых вам Голодных Игр, и пусть удача будет с вами! Но прежде, чем мы начнём, для вас подготовили специальный фильм, который приехал из самого Капитолия, — я решил обратить внимание на экран, чтобы хотя бы попытаться разложить по полкам все то, что произошло с нами в течение последних нескольких часов. А что еще мне оставалось делать? — Вы, ребята, выглядите гораздо старше восемнадцати, — парень, стоявший впереди нас, обернулся и недоуменно оглядел Дина с ног до головы. Его каштановые волосы были аккуратно зачесаны на бок, а наряд ничуть не отличался от остальных: серая рубашка и темно-синие брюки, — что вы здесь делаете? Я бы хотел сказать, что мы сами не представляем, что делаем здесь, но хватило и того, что он уже смотрел на нас, как на ненормальных. — Вы разве не в курсе, что для игр требуются юноши с двенадцати до восемнадцати? Я все-таки решил заговорить с ним. -Если честно, нет, мы не знаем. Мы вообще ничего не знаем. Я и мой брат были бы тебе очень благодарны, если бы ты немного ввел нас в курс дела, — мой голос немного дрожал, я был весьма испуган, но изо всех сил старался не подавать виду. — Вы что, не отсюда? Вы… — Нет, не спрашивай! — Дин прервал парня, мы бы все равно не нашлись, что ответить, — просто объясни. Что это за попугайчик на сцене? Кто эти люди в белых шлемах? Это люди вообще? Тем временем на большом белом экране позади сцены шел фильм. В нем говорилось что-то о восстании против Капитолия, о каком-то тринадцатом дистрикте и голодных играх. Перед глазами мелькали отрывки из видеороликов, один страшнее другого. Паника в овладевала моими, и без того встревоженными, мыслями. — Надеюсь, вы не шутите, — парень с каштановыми волосами вырвал меня из ступора, на его лице появилась недоверчивая ухмылка, — сегодня не самый лучший день для этого. -Разве мы похожи на шутников?! — Дин возмущенно вскрикнул, юноши из толпы начали оглядываться на нас. -Хорошо, просто помоги нам понять, — в конце концов мне пришлось вмешаться. -Уроды в белом — это миротворцы, следят тут за порядком и наводят свой. -А попугайчик? — И так, пришло время выбрать наших героев, которые будут защищать честь Дистрикта 12 на 74 ежегодных Голодных Играх! По традиции — дамы вперёд, — она подошла к большому шару, который полностью был заполнен маленькими бумажками, как я понял, с именами девушек. Немного порывшись в шаре, она достала маленький, аккуратно свернутый листок бумаги, затем подошла к микрофону и произнесла: — Примроуз Эвердин, — толпа в колонне девочек медленно начала расходиться. Это была она, та самая девчонка, которая разбудила нас сегодня. Сохраняя спокойствие, она медленно направилась к сцене, пока её не окрикнула сестра. — Прим! — её громкий испуганный голос рассек удручающую тишину на площади. Она тут же ринулась в сторону девчонки, что в растерянности стояла посреди расступившихся девушек, но миротворцы схватили её и потащили обратно в толпу. — Стойте, стойте! Я доброволец! Я хочу участвовать в играх! — После этих слов, всё внимание было приковано к ней. — Кажется у нас есть доброволец! Поистине душещипательный поворот событий у нас в Дистрикте 12. И так, первый в истории Дистрикта 12 доброволец, прошу на сцену, — растерянная и убитая, она медленно поднялась на сцену, то и дело поглядывая через плечо на сестру. Когда она наконец оказалась на сцене, капитольский попугайчик слегка подтолкнул ее на нужное место, ближе к микрофону — Как тебя зовут? — Китнисс Эвердин, — голос ее дрожал, в нем больше не было жизни. — Готова поспорить, эта твоя сестрёнка. Я угадала? — Да. — Давайте похлопаем нашему самому первому добровольцу, Китнисс Эвердин! — не уверен, но, кажется, она была единственной, кто начал хлопать. Остальные лишь молча подняли три пальца левой руки, позже нам объяснили, что этот жест означает восхищение и уважение, им прощаются с теми, кого любили. Мы с Дином, чтобы не приковывать к себе должного внимания, тоже сделали это. — А теперь мальчики! — для человека, который выбирает смертников, её голос звучал очень бодро. — Пит Мелларк, — где-то далеко впереди нас все разошлись, образовав перед ним тропинку. Его так же схватили миротворцы и повели к сцене. Он выглядел растерянным, испуганным, отчужденным. Он напомнил мне того паренька из дома пекаря, я почти уверен, что это он. — И так вот они трибуты от Ди… — на этом её оборвал какой-то мужчина, странно, но прилично одетый. Судя по всему, это был мэр. — Граждане! В правилах произошли небольшие изменения, вместо двух трибутов, на арену отправятся трое. Из числа присутствующих здесь, будет выбран ещё один трибут — юноша или девушка от 20 до 30 лет. — Часто у вас здесь такие изменения? — Дин был крайне удивлён. — Обычно такого никогда не бывает, только на Квартальной Бойне, — парень был удивлён не меньше, ведь всем, кого он знал, было далеко за тридцать. В ту же минуту на сцену принесли ещё один шар. В нём лежало всего две бумажки. Капитольская дива подошла к нему и достала одну. Кажется, она тоже была удивлена. -Сэмюэль Винчестер. Юноши в толпе стали недоуменно оглядываться в поисках этого самого Сэмюэля Винчестера. В поисках меня. Меня?! -Сэмюэль Винчестер! Есть среди юношей Сэмюэль Винчестер? Где же ты? — ее голос был до противного бодр и весел. -Сэм, что это значит? — Дин посмотрел на меня недоуменным и испуганным взглядом, такого взгляда мне раньше видеть не доводилось. Дрожь пробежала по моей спине. Сам не знаю, отчего, но я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Тревога парализовала все тело, даже собственные мысли были мне неподвластны. Я не знал, что означало мое имя, с таким энтузиазмом произнесенное странной леди на сцене, но ни к чему хорошему это не вело. Толпа зашепталась, заволновалась, завертела головами, ища того самого Сэмюэля Винчестера, который даже не мог понять, какого черта он здесь делает. Как они говорили? Если назовут твое имя — не паниковать? Едва-ли обдумав произошедшее, я медленно поднялся на сцену. Взрослые сильные юноши и совсем еще маленькие мальчики, расступаясь передо мной, будто видели перед собой худого раненого щенка. Я старался не смотреть им в глаза, вряд-ли я смог бы найти в них что-то успокаивающее. — И так вот они трибуты от Дистрикта 12 — Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и Сэмюэль Винчестер. Ну, давайте, пожмите друг другу руки!  Я, не произнеся ни слова, пожал руку парню. Она дрожала. Тогда я был точно уверен, что это тот самый шестнадцатилетний из пекарского дома. Он поднял на меня свои испуганные глаза, страх горькой слезой скатился по его щеке. Когда я подошел к девушке, она и не думала протягивать мне руку. Она лишь молча плакала, прикрыв опухшие глаза.

***

Через некоторое время мы оказались в здании, что располагалось неподалеку от площади. Похоже, это единственное место во всем городе (или, в Дистрикте 12, как они его называют), где присутствовали какие-то признаки обитания в нем людей. Предыдущие же дома выглядели заброшенными. Да и сам по себе город, честно говоря, был похож на богом забытые трущобы. Комната, в которую нас пригласили, была довольно просторной и уютной, но даже такая обстановка сейчас не могла успокоить ураган тревожных мыслей, разбушевавшийся в моей голове. Где я? Что со мной? Почему я? Кто я?! Может быть, они выбрали не того Сэмюэля Винчестера? Может, им был нужен кто-то совсем другой? Может, если бы попугайчик достала ту, вторую бумажку, на ней оказалось бы написано то же самое имя, и толпа где-то впереди расступилась бы перед кем-нибудь другим? Будучи захваченным этой неугомонной бурей, я не заметил, как дверь в комнату неожиданно открылась. — Сэм! — на пороге появился Дин и тут же метнулся в мою сторону. — Дин? Что здесь происходит? Они выбрали меня? Для чего выбрали? Что они хотят делать со мной? — я даже не пытался придать своему голосу жесткости и невозмутимости. Мы оба знали, что совсем скоро должно произойти что-то невообразимое, безысходное. — Успокойся, Сэмми. Я обязательно вытащу тебя отсюда, — Брат прервал череду безответных вопросов и обнял так крепко, как, кажется, не обнимал никогда, — я еще не знаю, как, но обязательно вытащу. Я попрошу Каса, он должен помочь, — Дин не отпускал, не хотел отпускать меня. От этого объятия вдруг стало так спокойно и легко, что, казалось, все страшные мысли в моей голове, люди вокруг и этот чертов Дистрикт 12 одновременно рухнули в огромную бездонную пропасть и погрузились в вечный мрак. Навсегда. В ту же секунду двое в белом ворвались в комнату, схватили Дина и поволокли его к выходу. — Нет! Вы не понимаете! Это мой брат! Отпустите его! Сэмми!!! Дверь закрылась, и его крики остались за ней, так далеко от меня. Никакой бездонной пропасти не было и нет: пугающие догадки снова блуждали в моей голове, люди в комнате все так же сидели, опустив головы, а этот Дистрикт 12, чтоб его, просто стоял на месте и сдавливал меня со всех сторон. Что они сделают с Дином? Я остался один.