ЧетвертьКровка, или история одной любви

Нравилось ли мне разделывать людей и животных? Конечно, да. Это как готовить коронное блюдо, только в моем случае его никто не оценит. Но мне достаточно и оценки самого себя. Жестокость во мне врожденная, как и во всех четвертькровках, может ли это быть оправданием? Я часто размышлял об этом, и пришел к выводу, что упиваться этим не стоит. Это как хобби, о котором нельзя рассказывать, за которое могут и линчевать. Я желал власти и богатства, как и все. Но все же я усвоил, что добиться их можно только в обществе, а оно состоит из людей. И излишняя жестокость может вознести к вершинам власти, а может и в одночасье убить. Вот и решил я для себя, что желаемого мне не видать, как собственных ушей, так что, что бы получить хоть малую толику, надо быть, как все. А это непросто. И за властью и богатством идет желание быть простым человеком. Не желать выпить крови сильнее, чем пепси, не получать удовольствия от лишения жизни живого существа, будь то человек или животное. Не знать демонов, не видеть сотни таких, как я, как они живут и умирают. Жизнь многих четвертькровок, как выразился один юморист, - дискотека среди разбросанных граблей. Оля. Лишь она дает мне почву под ногами, а ее присутствие в моей жизни сродни бегу по лесу в волчьем обличье. Впервые за всю жизнь, мне не нужно убивать, чтобы получить удовольствие. Нужно лишь расслабиться и наблюдать, как она хлопочет по дому или делает уроки. Мне достаточно любить ее как сестру, чтобы она просто была рядом, всегда. Но и это счастье рушилось под моим же влиянием. В те редкие моменты, когда она меня обнимает, проходит мимо в полотенце после душа, наклоняется в короткой юбке, меня раздирает желание овладеть ей. Она человек, она никогда не захочет быть моей женщиной. Я нравлюсь ей, я знаю это, но то, чего хочу я, находится под запретом общества. И причину я знаю, дети от подобных союзов рождаются с отклонениями в психическом и физическом плане. Но я не хочу плодить подобных мне и уже озаботился об этом. Жаль, но этот факт не позволит мне быть с ней. Если она узнает о моем сексуальном влечении к ней, то я снова останусь один, совершенно один. К тому же, она не простит мне обмана о нашем родстве. Я сам себя загнал в угол, пытаясь привязать ее к себе. Как я ненавижу себя за это желание, за те картины, что рисует мне воображение! Мне снятся ужасные сны, где я насилую ее и получаю неимоверное удовольствие от этого. Ненавижу. Ненавижу тех, кто мешается под моими ногами, мелких личностей, до существования которых мне нет дела. Но эти черви с завидным постоянством лезут мне на глаза. Вика, никогда раньше я так не желал убить, унизить, изнасиловать девушку, неважно, в каком порядке. Она словно поселилась в моем доме, мешая наслаждаться жизнью и теми чувствами, что переполняют меня рядом с сестрой. Из-за нее я стал настолько раздражителен в последнее время, что даже Земфира заметила это. Но и моему терпению есть предел. Я не хотел трогать ее только из-за того, что она близка с Олей, но теперь держись, девочка. Вчера, когда мои силы иссякали, я продолжал ее насиловать предметами, попадающими мне под руку – рукоять ножа, например. Я видел, что доставляю ей удовольствие, и как она мучается оттого, что не хочет этого. Время от времени она поглядывала на мертвого парня с ужасом в глазах, видимо, пытаясь отвлечься от того, что делаю с ней я. Да, это муки ада, бороться со своим телом, когда оно требует того, чего разум не желает. Мне ли не знать! Когда мне, наконец, надоело, я усыпил ее, вымыл, вылечил мелкие царапины и синяки на теле, одел и вернул домой. Как была, в одежде, я оставил ее на кровати. Сегодня утром она наверняка с ужасом вспоминала приснившийся ночью кошмар. Даже в школу не пошла, как потом сообщила мне сестра. Вот и замечательно, весь вечер принадлежал только мне. На занятиях ночью я был навеселе, что приметил один из моих студентов. Они обязаны были ходить на занятия в течение нескольких месяцев, для некоторых это растягивалось на год и больше. Суть обучения была в приобретении практических навыков, необходимых для выживания. Особо трудолюбивые студенты осваивали предмет быстро и получали возможность больше не появляться на данном предмете. Дмитрий был младше меня лишь на год, несмотря на поздно пробудившиеся способности, он был однозначно талантлив. Но я считал, что его навыки недостаточно отточены, что не совпадало с его мнением. Вот и сегодня после занятия он решил воспользоваться моим хорошим настроением. - Владислав Викторович! – начал он разговор с уважительного обращения. - Дмитрий, опять вы? – я знал, что ему нужно и тут же начал раздражаться. – Я же сказал, нет. Когда придет время, я оповещу вас о своем решении. - Дайте мне задание! Я выполню все на отлично, вы же знаете! - Дмитрий, у меня уже мигрень от вас. Я пафосно прищурился и потер виски. Как же он достал меня, может и правда отпустить его? - Владислав Викторович! Ну пожалуйста! Дмитрий имел смазливое личико и огромные голубые глаза, которыми в данный момент изображал Кота в сапогах из Шрека. Голубоглазый стройный блондин наверняка имел успех у девушек, потому-то ему, наверное, и хотелось сбежать с моих занятий. Вот только на меня его чары не действовали. - Дмитрий, прекратите! – я с отвращением отстранился от него вытянутой рукой. – Я знаю, что вы все умеете, но недостаточно быстро! Удивите меня, и тогда я отпущу вас. Парень неожиданно изменился в лице, меня даже дрожь пробрала. - Как пожелаете, учитель. В его тоне уже не было уважения, только насмешка и даже, наверное, угроза. После сказанного он тут же сделал переход. Мне оставалось только передернуть плечами и дождаться, пока последний студент не покинет помещение. Приблизительно через полчаса я вернулся домой. Первое, что меня насторожило, это приоткрытая дверь в мою комнату и слабый свет в коридоре. Я всегда закрываю дверь на ключ перед переходом в академию, а ночью в нашей квартире никогда не горит свет. Сделав несколько осторожных шагов, я оказался перед приоткрытой дверью соседней комнаты, откуда и падала полоса света на пол коридора. Я рукой толкнул дверь и немного прищурился от яркого света. Комната сестры была небольшой, около трех на четыре метра. В противоположных сторонах этого прямоугольника были дверь и окно. Слева от двери стоял шкаф, затем кровать полуторка, справа узкий комод и затем компьютерный стол. Невысоко над изголовьем кровати был настенный светильник для чтения в постели. Яркий свет от него немного ослепил меня, но стоило глазам привыкнуть, как я обомлел от ужаса. В углу на кровати сидел Дмитрий, не соизволивший даже снять ботинки. Но не это напугало меня, конечно же. Левой рукой он обнимал Олю, а правую запустил под одеяло. Сестра тихо всхлипывала, я он прижался губами к ее виску. - Владислав Викторович! Наконец-то! А то я вас заждался уже! Он говорил настолько естественно, будто находился у себя дома, и всё происходящее было в порядке вещей. Вслед за ужасом меня охватил гнев, от которого в глазах потемнело. - Убирайся! – прошипел я сквозь зубы. - А договор в силе? - Какой договор, щенок?! - Ну как же! Я ведь вас удивил? - Удивил? Да я тебя на ремни порежу, наглый выскочка! Я сделал шаг к нему, после чего он быстрым движением вытащил правую руку из-под одеяла и достал из кармана небольшой складной нож, который тут же приставил к горлу моей сестры. Оля вскрикнула и из ее глаз полилась новая волна слез. - Ну вот, опять слезы! – вздохнул Дмитрий. – Влад, пугливую бабу ты себе выбрал. - Бабу?! Это моя сестра! Не смей ее трогать, иначе я убью тебя, не смотря на устав! - Не сметь трогать? Он засмеялся, после чего убрал нож от горла девушки и потер пальцы правой руки. - И как ее не трогать? – продолжил он. – Она такая милашка, когда спит, что я даже чуть не удержался. Стоило мне запустить пару пальцев в ее киску, как она потекла, - он глубоким вздохом понюхал свои пальцы, - признаюсь, если б ты еще немного задержался… - Я убью тебя! – с этими словами я бросился к нему, но Дмитрий резко вскочил на ноги и метнулся в сторону стола, так что я приземлился на ноги своей сестры. Пока я вставал, этот выскочка успел покинуть эту комнату и запереться в моей. Пока я взламывал замок, он сумел сделать переход. Я был ужасно зол и выместил гнев на журнальном столике, отчего тот разломился пополам. Осознав, что я не знаю, ни где он живет, ни куда направился, я вернулся к сестре. Оля сидела на кровати в обнимку с подушкой и плакала. От этой картины у меня защемило сердце. Я сел рядом с ней и обнял, она ответила мне тем же и уткнулась носом в мою рубашку. - Олечка, он не сделал тебе больно? Не поранил? - Он… он… - сестра зарыдала. Я мог лишь обнять ее крепче и поцеловать в темечко. Мы так и сидели несколько минут, пока она немного не успокоилась. Потом она закинула свои руки за мою шею, и мы прижались друг к другу щеками. Я просто обалдел от нахлынувших чувств, эйфория растеклась по всему телу, и я закрыл глаза. Сам не понимая, что творю, я поцеловал ее в щечку, а потом в губы, на что она неловко и слабо ответила. Лишь когда наши языки встретились, меня как холодной водой окатило. Я широко раскрыл глаза и в ужасе отскочил от нее, после чего пулей метнулся в ванную. Перед глазами стояло ее спокойное лицо с опущенными веками и слегка приоткрытыми губами. Я не видел, как оставшись одна в комнате, она задумчиво смотрела на дверь и трогала пальцами место недавнего поцелуя. Я ничего этого не видел. Я умылся холодной водой и присел на толчок. Сердце бешено колотилось в груди, руки и колени дрожали как у пропитого алкаша, а член пульсировал так, будто собирался лопнуть от напряжения. Я скинул с себя одежду и принял холодный душ.