Выжившие, но не живущие: в поисках счастья.

              Библиотеку наполнял приятный, манящий свет. Через круглые окна проглядывали лучи солнца. Девушка с волосами каштанового цвета, забранными в пучок, читала очередную книгу. Большинство времени Алёна проводила либо у себя в каюте одна, потому что за месяц многое изменилось, либо здесь в библиотеке, укрытая от посторонних глаз, она сидела тут только одна. Когда приходили другие курсанты, даже Ира или Вика, или Рома с Зацепой, она тут же уходила, унося с собой очередную книгу. На завтраках она никогда ни с кем не садилась, приходила и ела либо раньше всех, либо на кухне у тёти Нади вместе с Орлушей и Лерой. Но сейчас Лера заболела, и они с Орлушей почти все время проводили в капитанской каюте читая книги и рисуя. Они очень хорошо подружились, и Алёна была очень рада за маленькую сестренку.               За эти полтора месяца Рома устал бегать от Вики и все таки пригласил ее на их "первое" свидание. О, как она была счастлива, как она сияла, казалось, будто ей можно освещать путь во тьме. Рома очень здорово изменил ее, разумеется в лучшую сторону. Вскоре они переехали жить в каюту к Роме и теперь все знают их, как еще одну пару на корабле.              Вместе с ними к Зацепе и Ренату переехала Ира. В их отношениях было трудно разобраться, потому что Зацепа был как бы отцом будущего малыша, а Ренат парнем... Это было очень странно, но разве кому-то была какая-то разница, когда все видели счастливую будущую мамочку, окруженную заботой и любовью со всех сторон. У Алёны на лице невольно появлялась улыбка, когда на вспоминала, как Ира ходила с уже показавшимся животом и то и дело гладила его, приговаривая фразочки типа : "А теперь мы с мамочкой и нашими папочками идем кушать!" или " Ну что? Кого из папочек ты выберешь сегодня, чтобы он прочитал тебе сказку?". Конечно выбирала сама Ира, демонстративно показывая животом на кого-то из парней, но она никогда не обделяла никого из папаш, давая читать им по очереди и всячески показывая, что они оба очень важны малышу и мамочке.               Старпом и тетя Надя, или Рыжуля, как ее ласково называл Ракита, души в друг друге не чаяли. С кухни всегда доносился их смех или разговоры, а по ночам из каюты старшего помошника можно было услышать кое-что ещё...               Капитан во всю готовился к поездке, постоянно кружа вокруг будущего катера-исследователя и постоянно что-то высчитывая. Ему было очень важно найти сушу. Он считал, что это его долг. Что если он найдет сушу, то мы будем жить как раньше и что он будет отличным отцом, но только на суше. Как же он не понимал, что вовсе не в суше дело, что он может быть и самым лучшим папой, если просто будет сейчас рядом, вместе с Алёной и Лерочкой. Странно, что папа почти избегал Алёну. Она чувствовала себя очень одинокой и не нужной. Она жила в комнате одна, в то время как ВСЕ разошлись по парам и жили с кем-то. Все, кроме Макса. Он тоже жил один и не очень далеко от каюты Алёны, и сколько раз за этот месяц она мечтала заговорить с ним, улыбнуться ему, обнять его... Сколько раз она ждала в ночи, как дверь откроется и войдет он... Светловолосый, сильный, с бездонными глазами, с доброй улыбкой, открытым и любящим сердцем и нежными руками. Сколько раз она ругала себя за непристойные мысли о том, как она скажет, что хранила себя лишь для него, потому что любит его, любит его так сильно, что готова броситься с корабля от этой любви, неразделенной и доставляющей жгучую боль любви.               Она опомнилась, когда кто-то вошел. Сердце тут же забилось и затрепетало от одной только мысли, что это может быть Макс, но надежды в миг рухнули, когда в библиотеку зашел Герман, человек, к которому отвращение Алёны было даже сильнее, чем к супу из рыбы...        - Опять читаешь?- занудно протянул он, закатывая глаза в потолок,-Что на этот раз?- он выхватил книгу из рук Алёны и посмотрел на обложку,- Беляев? "Остров погибших кораблей"? Ну и как? Интересно?        - Намного интереснее, чем говорить с тобой!- прошипела капитанская дочка.        - Ну, дама не должна быть такой грубой, особенно к старшему человеку,-сказал он поправляя волосы у нее за ухом,- Ц-ц-ц, как нехорошо...        - Убери от меня свои поганые руки!- зло ответила Алёна, пытаясь увернуться от его рук. Она выхватила книгу из его рук и попыталась убежать.        - Стой,- процедил сквозь сжатые губы Герман, сильно хватая девушку за руку так, что скорее всего останется синяк,- Стооой...- он притянул её к себе вплотную, обжигая её рот своим горячим дыханием,- Можешь убегать сколько хочешь, но ты все равно будешь моей!        - Ни за что!- она сказала каждое слово отдельно, стараясь показать насколько мерзок ей этот человек.- Я лучше сброшусь с самой верхушки мачты и разобьюсь об палубу, чем когда-то буду с тобой! Слышишь? Я никогда не стану твоей!-она начала вырываться, но его руки слишком сильно сжимали ее запястья.        - Я бы в твоем положении не бросал таких слов просто так, ведь кто знает, откуда ты упадешь завтра...- на его лице свернула садистская улыбка и он со всей силы швырнул её на пол. Она отлетела с такой силой, что в глазах тут же потемнело. Сначала она ударилась головой об лавку, а потом сильно упала на кобчик... Чуть выше поясницы сразу начал алеть и наливаться большой синяк...               Она уже не различала силуэт Германа и силуэты мебели в библиотеке, глаза начали закрываться, а Алёна теряла сознание, последнее, что она помнит, это слова Германа : "Ты все равно моя!"...               Она очнулась, когда время было давно после ужина. Встать с первой попытки не удалось, она тут же грохнулась назад. Поясница сильно заныла, на запястьях красовались отпечатки тонких пальцев обидчика, багровые синяки испортили нежные руки. Но больше всего болела голова, все шло кругом, а в глазах то и дело темнело. Как только она поднялась, она поняла, что до каюты добраться будет очень не просто. Можно было бы позвать кого-то на помощь, но о такой роскоши она не могла даже мечтать. Она не хотела отвлекать всех от их свободного времени. Опираясь на все, что встречала на пути, капитанская дочка медленно двинулась в сторону своей комнаты. Каждый шаг давался ей очень трудно, словно при каждом передвижении ноги в голове что-то лопалось. Алёна то и дело останавливалась, чтобы боль хоть немного утихла, но ничего не утихало. "Что же ты сделал со мной, изверг?" говорила она сама себе, вспоминая его гневный взгляд, его слова, действия... "В тебе не осталось ни капельки человечности, ты демон! Демон!"... На тот момент ей казалось, что её кто-то слышит, и этот кто-то непременно Герман, и ей хотелось думать, что он будет сильно сожалеть о содеянном, но напрасно...               Еще 4 часа назад, шлюпка-катер отправилась на исследования тех самых островов, а значит, что на корабле нет ни Германа, ни Ксении, которая могла бы унять боль Алёны хотя бы таблетками, ни её отца... "Папочка"... "Папочка"... Девушка чуть слышно повторяла одно и тоже и звала отца.        -Папочка, где же ты? Ты же обещал защищать меня, меня и Лерочку... Где же ты, папочка?- на её глазах выступили слёзы. Слёзы отчаяния и горести. Никто не мог сейчас защитить её, обнять, успокоить, не было ни одного человека на корабле, которого хоть немного интересовало, где сейчас Алёна, всё ли с ней в порядке, у всех были свои заботы.               Она медленно шла по коридору, проходя мимо не нужных ей дверей. Она пыталась найти нужную дверь, свою, за которой она будет чувствовать себя как за каменной стеной, но до её каюты оставалось еще очень много шагов. В какой-то момент она поняла, что проходит между знакомой каюты... каюты Макса. Дальше идти просто не было сил, но не могла же она остановиться тут. Сама не понимая, что делает она решила постучаться. Пусть он хотя бы поможет дойти ей до своей комнаты, пусть хоть раз поможет стукачке, пусть... Она потянулась к ручке, пытаясь открыть её, дверь не поддалась.        - Ну давай же, ну впусти меня,-из последних сил говорила девушка,- Максик, ну пожалуйста, ну прошу тебя, открой дверь. Макс...- она не успела договорить. В глазах все потемнело, сознание начало покидать её, рука соскользнула с ручки, капитанская дочка рухнула на пол... Дверь так никто и не открыл.