Выжившие, но не живущие: в поисках счастья.

              Солнце уже заглянуло в круглые окошки, завтрак давно прошел, но ничто и никто не мог поднять их с постели. Макс приоткрыл заспанные глаза, он щурился и до сих пор не верил, что то, что произошло ночью не очередной бурный сон после прочтения подматрасного журнала. Он уткнулся носом в затылок капитанской дочки и нежно поцеловал её в макушку, вдыхая каждый аромат её тела и волос. Ему казалось, что этими запахами ему было бы дышать куда легче, чем обычным кислородом.              POV Алёна        Я проснулась. Сквозь слипшиеся ресницы мне с трудом удалось понять, где я. Удивлению не было предела. Смутно вспоминалось все, что было вчера... День не помню вообще, потом книга, Герман, и всё пропадает, а когда очнулась была уже ночь... Я что спала? Но где? Потом долго иду по коридору, и больно, все тело болит, как будто упала с большой высоты...Опять всё пропадает... Когда я очнулась, я оказалась на кровати Макса, но как я сюда попала? Потом его объятия, такие сильные и нежные, потом еще объятия, и ещё... Боже, что это было? Неужели мы с ним... Нет,я не могла так сделать, в каком бы состоянии не была, но...              Из долгих раздумий меня вывело что-то сильно упиравшееся мне в ягодицы. Только теперь я поняла, что мы с Максом лежим вместе, в обнимку, на одной кровати и его крепкие руки обнимают меня, одна за талию, а другая за грудь... Совершенно голую грудь. Зачем я сняла вчера лиф? И вообще разделась? Я расстроенно вздохнула, вздох оказался настолько глубоким, что я еще сильнее прижалась к чему-то своими ягодицами, к чему-то совсем не детскому и очень внушительных размеров. Я тяжело сглотнула. Кажется он начал просыпаться или мне просто кажется? Он сжал свои объятия ещё сильнее так, что правая грудь полностью оказалась в его руке, а я еще сильнее прижалась к тому, что сейчас доставляло мне небольшой дискомфорт. Нда, видел бы это все папа... Он бы точно не одобрил.               Надо было как-нибудь выбраться из его плена. Но как? Мне казалось, что если я еще раз вздохну или пошевелюсь, он обхватит меня ногами и повиснет на мне как коала на ветке. Представив себе это, я чуть не хихикнула. Алёна, даже Герману ты такого не позволяла... Когда я вспомнила про Германа, про этого мерзавца, каждый синяк на моём теле заныл невыносимой болью. Особенно сильно болело чуть ниже поясницы. Я дернулась от неприятных ощущений. Объятия ослабли и я приготовилась краснеть так, что сваренные тётей Надей раки, показались бы молочными поросятками. Его рука выскользнула и отпустила мою грудь, видимо он сам понял всю неловкость этой ситуации. "Та-ак, неплохо для начала,"- подумала я,- "Теперь ты еще бы убрал от моих ягодиц то, что уже полчаса о них трётся, вот тогда, станет совсем хорошо". Я не была уверена в своих словах, ведь как только его объятия покидали меня, меня тут же охватывал страх. Страх, что он сейчас уйдёт и оставит меня. Опять. Я опять останусь одна. Но страх перед этой штукой все равно пересилил остальные чувства. Странно, что у Германа я этого почти никогда не чувствовала, видимо я ему не очень то и нравилась или он просто импотент старый. От этой мысли на лице сверкнула улыбка.               Я почувствовала, как он отдаляется от меня. Я так сильно хотела этого и так сильно боялась. Нужно было что-то сделать, что-то пока не стало совсем поздно. Я обернулась и попыталась схватить его за руку, но вышло очень плохо. Мои руки меня почти не слушались, сил не было совсем.        - Максим...- я почти никогда не называла его так, и даже мне было непривычно слышать такие слова от себя,- П-пожалуйста...- я выговаривала все слова очень трудно, сил, казалось, не было вовсе. Я посмотрела на него глазами, полными надежды, что он останется. Я уверенней протянула руку и накрыла его пальцы своими. Он обернулся и растерянно посмотрел на меня, сглотнул, будто проталкивал огромный ком. И все бы замечательно, но смотрел он не мне в глаза и даже не мне на лицо, а приковал свой взгляд к простыне, которая так не вовремя сползла и оголила половину груди, чуть не открывая его взгляду соски. Боже, какой позор... Щеки начали пылать. Это конец.               Я собрала последние силы и натянула эту чертову простынь до самой головы, чтобы он не видел не меня ни моего позора. Я услышала смех. Конечно, смейся надо мной. Я ведь лежу тут, в одних трусах, растрепанная, в синяках, совсем беззащитная. А ты вместо извинений за то, что всю ночь лапал мою грудь и тёрся этим бугром об мой зад, сидишь и ржёшь. Слезы обиды подступили к глазам. Я всхлипнула. Кажется это было слишком громко...        - Эй, Стукачка,- ласково позвал он меня,- ты что, стесняешься меня?- я всхлипнула еще громче, когда услышала слово "стукачка". Ненавижу, когда он называет меня так, ведь я никому не стучала и ничего не рассказывала. По щеке покатилась слеза. Я всхлипнула ещё раз, ещё сильнее. Максим напрягся. -Эй, эй эй эй...-растерянно начал он, стягивая с моего лица простынь,- ты чего? Ты чего раскисла? Ну, ну, перестань, не нужно плакать. Ты меня слышишь?- он пытался успокоить меня, но боялся дотронуться до моего тела или лица, а мне так хотелось чтобы он обнял меня.        - Помоги мне подняться,-чуть слышно сказала я. Он вопросительно посмотрел на меня своими добрыми глазами, но все же помог мне это сделать. Я придерживала одной рукой простынь, а другой опиралась на кровать. Без опоры я бы просто рухнула назад.- Спасибо.- ещё тише сказала я.              POV Макс        Она сидела передо мной, пытаясь прикрыться одной простынкой. Она казалась такой маленькой для меня, такой хрупкой. Мне всегда хотелось защищать её. И обнимать, как сегодня ночью. С моей стороны было бы вежливо предложить ей её лиф и майку, но я не посмел испортить всю курьёзность этого момента. Она смотрела на меня глазами обиженного ребёнка. Я так захотел поцеловать её и забрать хотя бы половину тех страданий, которые она испытала себе. Я подвинулся к ней поближе и накрыл свой пах и всё, что ниже, скомканной простынкой, чтобы не сильно смущать и без того испуганную стукачку.               Она смотрела мне в глаза и чего-то ждала. Она попыталась подвинуться ещё ближе, я тоже сократил расстояния и вот, мы уже сидели и обжигали друг друга дыханием. Я ещё раз заглянул в её глаза, чтобы понять, что она согласна на этот поцелуй, но так и не получив ответа, переметнул взгляд на её губы. Как же мне хотело впиться в них. Казалось, что орган уже вибрирует от напряжения. Собравшись с духом, я поддался вперёд и поцеловал её. Этот поцелуй был робким и коротким, но первым, нашим первым поцелуем. Я посмотрел на неё, ожидая получить отказ или продолжение банкета. Она выглядела очень испуганной. Но через мгновение, она обхватила моё лицо руками и впилась мне в губы со всей оставшейся в ней силой. Этот поцелуй наполнился страстью, желанием.               Простынь упала с её груди. Я не осмелился посмотреть туда, я прижал её к себе. Снова обнял крепко крепко. Её соски тёрлись о мой торс, они были набухшими и мягкими. О, как меня это возбуждало. Я ощутил, как простынь на моих ногах начинает подниматься на несколько сантиметров. Когда её губы поддались и я проник в её рот своим языком, я словно испытал оргазм. Наши языки сплелись, то и дело вытесняя друг друга. Я был хозяином её рта, и как бы глупо это сейчас не звучало, это мне чертовски нравилось. Я решил, что хочу чего-то большего...              POV Автор       Парень приподнял её и уложил на спину, чуть придерживая её сзади. Скинув явно мешавшие простыни и с себя и с неё, он навис над ней и приготовился к ещё одному, не менее страстному поцелую. Незаметно бросив свой взгляд на грудь капитанской дочки, он ещё раз восхитился. Небольшая аккуратная грудь, маленькие коричневатые соски, которые успели стать твёрдыми, пока тёрлись о торс парня, всё это казалось ему таким привлекательным, что он готов был кончить от одного только вида.               Он раздвинул её ноги, чтобы поудобнее устроиться между ними. Их разделяли только тонкая ткань её кружевных трусиков, которую Макс готов был разорвать зубами и его боксеры, явно скрывавшие одно из главных достоинств парня. Он прижался пахом к промежности девушки, чтобы показать, что её ждёт. От прикосновения чего то большого и твёрдого между ног, Алёна выгнулась и закатила глаза. Максим через боксеры почувствовал, что "там" у стукачки уже очень мокро и она готова к продолжению.               Он осторожно опустил руку до резинки трусиков и приподнял её. Девушка выгнулась ещё раз. Он почти запустил свои пальцы в неё, но вдруг она дёрнулась и посмотрела на него глазами полными страха и непонимания. В голове у капитанской дочки пронеслась мысль о том, что если сейчас она потеряет то, что хранит уже двадцать лет, то, что хочет подарить своему единственному и любимому мужу, то, что сейчас уже не ценится и раздаётся на право и на лево, то она потеряет всё. Опуститься сама в своих глазах и никогда не сможет простить себя. Она обещала маме не делать глупостей, она обещала отцу... Она обещала себе. Эта мысль словно дала ей пощёчину и привела в себя. Макс озадаченно посмотрел на лицо девушки, не понимая продолжать или нет.        - Макс, стой!- Алёна начала задыхаться от страха. Вдруг парень не остановится.        - Алёна, что-то случилось?- он заглянул ей в глаза, пытаясь найти ответ, ответа не было.        - Максик, миленький, прошу тебя, отпусти меня...- жалобно застонала она. Парень не шевельнулся. Он все также прижимал её к кровати своим телом и особенно сильно надавливал пахом,- Прошу тебя, отпусти,- она начала плакать. Парень совсем растерялся. Он не знал, что и думать, ведь раньше такого никогда не было. Раньше никто не отказывал ему, тем более, если дело уже так далеко зашло. Парень с большим трудом приподнялся и лёг на бок рядом, отвернувшись от стукачки. Она закрыла своё тело простынёй и начала плакать.               Макс не мог понять, что произошло. Он просто смотрел в стену и слушал как та, которой он почти овладел, тихо плакала, уткнувшись в подушку. Напряжение спало само собой. Парень приподнялся, сел на кровати, обернулся на капитанскую дочку, которая лежала на подушке, словно не живая и смотрела в одну точку, и потянулся за джинсами. Он быстро оделся, натянул на себя футболку и вышел из комнаты, оставив почти его стукачку одну. Он направился в сторону кухни, чтобы что-нибудь перекусить, хотя в каюте до сих пор лежало яблоко...