Выжившие, но не живущие: в поисках счастья.

      POV Автор       Макс сидел на палубе, нежась в последних лучах садящегося солнца и читал книгу. С делами за день было покончено, а значит можно насладиться очередной историей, которая отвлекает паренька от повседневности. Но ни глаза, ни мысли не могут сконцентрироваться на строчках произведения, то и дело ему приходится перечитывать один и тот же абзац по несколько раз, чтобы понять о чем идет речь. Снова и снова он теряет мысль книги, взамен того, его голову наполняют мысли и переживания, связанные с той единственной. Сердце, словно больное аритмией, начинает биться быстрее и чаще, отдаваясь в висках глухим ударами. Теперь он полностью забыл про книгу и отдал всего себя размышлениям.       POV Максим       Уже целую неделю я пытаюсь разобраться в произошедшем. Картина событий в голове не восстанавливается. Каждый раз прокручиваю события того дня.       Прекрасное утро - такое начало предполагает только хороший день. Завтрак. Я смотрю на мою стукачку и не могу оторваться, от неё словно исходят лучи счастья и радости, от этого меня тоже начинают переполнять лучезарные эмоции. Я уже подумываю о том, чтобы отпроситься у отца на весь день и провести его с ней. Подходит Ксения. Что ей нужно? Осмотреть стукачку? Да. Мы завершаем прием пищи и следуем в медпункт, держась за руки - словно подростки. Я сажусь в углу и внимательно смотрю за всеми действиями доктора. Алена улыбается. Самочувствие явно хорошее. Ну вот и кончился "прием у врача". Можно пойти в нашу каюту и насладиться обществом прекрасной леди. Алена выходит, я следую за ней, меня останавливает Ксения. Я прошу Алену идти, обещаю ей, что сейчас догоню её. Провожаю её взглядом. Она довольна. Я тоже рад. Рад, пока не понимаю к чему клонит докторша. У нас происходит не самая приятная беседа, но я стараюсь не срываться на женщин. Видимо, без Германа ей совсем плохо. Зависимая нимфоманка. Поддакиваю ей во всем, закатывая глаза, лишь бы она отвязалась. Беседа закончена. Я выхожу. Совсем забываюсь: забываю, что обещал догнать стукачку и иду в другом направлении. Когда возвращаюсь в каюту, там уже никого. Ни стукачки, ни её вещей. Шутка? Нет, Алена так не шутит. Я иду в её каюту, бегу. Стучусь, кричу её имя. Я слышу её всхлипы, плач, но она не открывает. Что произошло?       Ответ я не могу найти до настоящего момента.       Алена вышла из своей комнаты только через два дня - по приезду капитана с острова. Мне было больно на неё смотреть: покрасневшие заплаканные глаза и синеющие круги под ними, искусанные губы, алеющие на холодном ветру, растрепанные каштановые пряди, падающие на лицо. Исхудавшее тело девушки не излучало никакой жизни. Она стояла позади всех, опираясь на стенку капитанского мостика, казалось, ноги совсем не держали её и девушка пошатывалась от каждого дуновения ветра.       Я был одним из первых, кто встречал прибывших. Мне натерпелось ухватиться за шкирку учителя и при всех "снять с него маску". Мне казалось, что вот-вот я увижу того, кого пару дней назад я неплохо "пометил". Но этого не случилось. Позже мы все узнали шокирующие новости, что Герман исчез. Тем не менее, статус "безвести пропавший" не придаёт мне никакой уверенности. В голову тут же закрылись мысли о скорой мести, а мстить он будет не только мне, но и моей стукачке. От таких мыслей отвлекает приглушенный крик Алены: "Папочка!" Она кидается к нему на шею совсем обессилевшая, кроме всхлипов не доносится ничего. Я ловлю на себе грозный взгляд Громова, а затем своего отца. Мда, мне придётся нелегко.       После нескольких дней объяснений, мне всё же удалось уверить капитана, что и самому мне неизвестно о произошедшем, но я готов понести любое наказание, если в этом есть хоть капля моей вины. Виктор пообещал, что его отношение ко мне, как к одному из матросов, не изменится, но настоятельно просил держаться от Алены подальше, если этого потребует сама девушка. Я согласился, впрочем, выхода у меня и не было.       Убедить в моей "невиновности" отца, оказалось куда более проще. Ему не пришлось доказывать, что я не насиловал Алену, не бил её, не изменял ни с кем, не мучил... Одним словом, отец отнесся к нашему разладу в отношениях с капитанской дочкой куда более спокойно, чем сам капитан. Я даже нашёл некую поддержку в его словах: "Так, детки, разбирайтесь в своих курьёзах сами, не маленькие уже. Но только если ты, паразит, Аленку хоть пальцем тронешь, я ведь не посмотрю, что ты мой сын, я ведь тебя на шлюпке в плавание отправлю! Как говорится, я тебя родил, я тебя и ... В общем, ты понял." Не смотря на его "угрозы", мне становилось как-то легче, чувствовалась какая-то поддержка, поддержка близкого человека.       По старпому было видно, что он не хотел портить отношения с Громовым. А они портились на глазах каждый раз, когда хоть одному из мужчин вспоминались я или Алена. Наша с ней ссора дала серьёзную трещину в дружбе двух давних друзей, их дружба прошла сквозь года, морские катастрофы и конец света, а теперь она рушилась на глазах. А виной всему был конфликт между "детишками", причину которого, видимо, знала только Алена, но так отчаянно уворачивалась от разговоров и объяснений.       Я закрываю книгу и снова иду в направлении её каюты. Откуда я знаю, что она там? Она почти не выходит оттуда, почти не общается с друзьями, принимает пищу в своей комнате, еду ей приносит Орлуша. Я видел её лишь однажды.       Это было вчера. Раннее утро. Если ориентироваться по солнцу, я думаю, что было часов пять утра - начало шестого. В такую рань даже матросов не поднять, не то чтобы курсантов. Мы были одни на палубе. Она вышла из капитанского мостика, а я с ночи спал на канатах. Меня заставил проснуться холодный ветерок, который дул мне в спину. Поначалу, мне показалось, что это продолжение сна с участием Алены, но потом, когда оковы сна окончательно слетели с моих век, я разглядел её. Она стояла, держась одной рукой за мачту, а другой придерживая легкий плед, в который была укутана. Видимо, в каюте ей было слишком тесно и ей всё же пришло покинуть свою "крепость", чтобы напитать организм кислородом. Я встал с канатной лежанки и медленными шагами, словно подкрадываясь к жертве, я направился в сторону девушки, которая на миг закрыла глаза. Этого мне бы вполне хватило, чтобы добраться до стукачки, но доска под правой ногой предательски заскрипела, заставив девушку распахнуть глаза и не на шутку испугаться. С её губ сорвалось тихое "Нет" и она, опираясь на стоящие поблизости предметы, направилась туда, откуда вышла. Было страшно смотреть, как она ковыляла до двери, воображая, что её неслаженные движения напоминают бег. Я в очередной раз сорвался. Подбежав к ней, я как можно осторожнее схватил её за руку и как можно ласковее произнес: - Позволь я хотя бы помогу тебе дойти до твоей каюты...- мой голос дрожал, словно я терял близкого человека. Отчасти так и было. - Не смей прикасаться ко мне,- её голос был холодным, как ветер с севера. Нет, он был просто ледяным. Сколько боли было в этом голосе. Я точно знаю, что эту боль причинил ей я, но сколько я не мучил себя догадками, так и не мог понять как именно. - Ален, я не могу смотреть на тебя в таком состоянии, - я пытался скрыть слезы, которые набегали на глаза, - Мне очень жаль...- но договорить мне не дали. - Мне не нужна твоя жалость. И помощь мне твоя не нужна. Убирайся из моей жизни. Забудь про меня и никогда не напоминай про себя. - она отчетливо произносила каждое предложение, словно кто-то заставил её так говорить.       Она быстро удалилась, а я так и остался на том месте, пытаясь осмыслить эти слова. Это были не первые слова такого рода. Подобные я слышал через дверь её каюты. Но ни одни слова не могли убедить меня. Ничего не может остановить меня, пока я не пойму в чем дело.       Мои воспоминания привели меня к двери, знакомой до боли. Снова её каюта. Я поднимаю руку, сжимаю костяшки пальцев, чтобы постучать в очередной раз в её безмолвную дверь. Чтобы снова услышать её голос, срывающийся на крик, молящий меня уйти. На этот раз я твердо решил, что никуда не уйду.       Стук. Ещё один. Молчание. Я решаюсь на что-то большее и дотрагиваюсь до ручки. Кручу её и она поддаётся. Дверь открывается. Я заглядываю в комнату и меня тут же обдаёт запах застоялого воздуха, глаза режет тусклый свет, в котором витает пыль. Я захожу и закрываю дверь. Оглядываюсь. Стукачка лежит на кровати. Её тело содрогается. Она плачет. Кажется, что она не слышит, как я зашёл. Я как можно тише подхожу к её кровати и присаживаюсь на край. - Алена...- осторожно, словно боясь спугнуть девушку, произношу я.        Она вздрагивает и оборачивается, поднимая на меня свои красные заплаканные глаза. Кажется, что она смотрит не на меня, а сквозь, словно кто-то стоит за мной. У меня даже появляется невольное желание обернуться. Стукачка "переводит" болезненный взгляд на меня. Теперь она смотрит мне прямо в душу. Я чувствую себя виноватым, виноватым во всем, когда она смотрит на меня такими глазами. Я готов гореть в аду за любые грехи человечества, лишь бы её глаза простили меня.       Она рыдает в унисон с дыханием. Её глаза смотрят на меня. Я не вижу в них ненависти или неприязни. Я вижу лишь сожаление, боль и глубокую печаль. Все это сделал я. Что же я наделал? - Что же я наделал? - повторяю я вслух. Внутри все сворачивается в ком. Дышать становится труднее. Я смотрю на неё. - Ты предал меня. Ты убил нашу любовь. Ты уничтожил нас. - с её губ срываются эти слова и она начинает рыдать, хватая воздух алыми губами. Слезы стекают с её щек.       Я не могу двигаться. Не могу говорить. Мне начинает казаться, что забываю как дышать. Я смотрю на рыдающую стукачку и злюсь на себя. Ведь только я виноват в этом.       POV Автор       Бездонно-голубые глаза парня начинают наполнять солёные слёзы. Он, словно парализованный, смотрит на плачущую девушку. Она не может остановиться. Парень всхлипывает, жмуриться от непривычного ощущения в глазах, но не отводит взгляд от неё. Они смотрят друг на друга, но никто не решается проронить и слова. В каюте повисла вражеская тишина.       Волны бьются о борт "Бегущей по волнам", создавая неповторимую мелодию самого океана. Казалось, вода должна убаюкивать, успокаивать, но она приносит лишь беды и раздор. Голубая стихия не оставляет ни экипажу корабля, ни остальным существам шансов на жизнь. Господи, если ты есть на этом свете, помоги им выжить...