Всё бывает в первый раз

POV Лекса       С тех пор, как Анри признался мне в любви, прошло уже целых два месяца. Мы с ним живем вместе в его квартире — все же у него она в собственности, а моя была, хоть и любимая, но съемная. Решение о моем переезде было принято почти сразу после того, как я услышал заветные слова от своего парня. Да, теперь я с полной уверенностью могу его так называть!       Мы решили не скрывать своих отношений на работе, чтобы избежать сплетен, ведь рано или поздно кто-нибудь заподозрил бы, что нас связывает нечто большее, чем профессиональные интересы. Коллеги восприняли эту новость на удивление спокойно. А Людочка даже сказала, что давно об этом догадывалась, видя, как я пожираю Анри взглядом. Шеф лишь в шутливой форме предупредил нас, что не потерпит секса на территории "Феникса", ибо туалет в фирме принято использовать по назначению. В общем, все складывалось настолько хорошо, даже Миша, сидевший до этого на рабочем месте рядом с Анри, с радостью согласился поменяться со мной столами, и теперь меня от любимого всегда — и дома, и на службе — отделяют всего несколько сантиметров. Мы даже можем позволить себе взять друг друга за руку и целоваться, если захотим. Само собой, это не касается тех моментов, когда в офисе находятся клиенты.       Моя мама сразу начала относиться к Анри, как ко второму сыну. Порой мне кажется, что этот красавчик нравится ей даже больше, чем я – родной сын! И "котлеток Андрюшеньке побольше положить, а то он вон какой худенький", и "шарфик ему теплый связать надо"... Меня это немного нервирует, но я все равно рад, что, наконец, мама может не переживать за меня. Я так счастлив.       С родителями Анри все сложнее, а точнее пока что никак. Это — единственное обстоятельство в наших отношениях, которое, как я вижу, очень угнетает моего возлюбленного. Понимаю, чего он боится — праведного гнева отца-полковника, который и вбивал ему в голову все эти бредовые идеи о противоестественности гомосексуализма. Однако думаю, со временем, он все же решится на признание.       Ну, а главная проблема, которая в последнее время занимает все мои мысли — это отсутствие физической близости между мной и Анри. Да, мы признались друг другу в любви, живем вместе и даже спим в одной постели. Но все, что между нами было, это лишь крепкие мужские объятья и страстные поцелуи. Понимаю, что все происходящее для него — полная неожиданность, сродни шоку. Еще три месяца назад он хотел начать искать жену, а сейчас желает доброго утра парню, спящему на соседней подушке. Но неужели он совсем меня не хочет?       Хотя нет, это — абсурд. Всегда, когда мы целуемся и крепко сжимаем друг друга в объятьях, я отчетливо чувствую, как его возбуждение то и дело упирается мне то в бедро, то в живот, в зависимости от позы. Однажды мы лежали в кровати, укрытые одеялом, он ласкал меня, своими широкими ладонями поглаживая под тканью футболки кожу. Анри уже почти перешел к главному, опуская свою руку все ниже и ниже. Я стонал, как последняя шлюха, распаляя любовника. А он... Он просто отпустил меня, сел на кровати и сказал, что не хочет "этого". С тех самых пор все время думаю, что же я сделал не так? Конечно, можно было с ним поговорить, но не знаю, как вести беседы на подобные темы. Я жутко смущаюсь... POV Анри       Мы с Лексом неимоверно счастливы. Я очень рад, что он согласился переехать ко мне и поддержал мое решение рассказать о наших отношениях на фирме. Вот только родители мои пока ничего не знают. Дело даже не столько в том, что я боюсь разочаровать мать, сколько в непредсказуемой реакции отца. Он — не последний человек в армии в нашем городе, и мне очень страшно за Лекса. Папа, узнав, может с легкостью подкараулить его и переломать все кости. Отец слишком импульсивен. Поэтому я стараюсь никуда не отпускать свое счастье в одиночку. Хотя пока отцу ничего не известно, я все равно опасаюсь...       Мне нравится ухаживать за своим любимым — готовить ему завтраки (впрочем, как и обеды, и ужины — ведь сам он на кухне абсолютно бесполезен), гладить его рубашки, завязывать шарф на его тонкой изящной шее, чтобы он не замерзал в холодные октябрьские дни по дороге на работу. Да, единственные моменты, когда мы не вместе — это путь до офиса. Я не смог отказаться от привычки ездить на такси, а он не стал пренебрегать пешими прогулками. Как и говорила Ася, наши отношения никак не сказываются на наших личностях.       Вообще, мы часто встречаемся с этой юной леди, без которой нас как пары могло и вовсе не быть. Она помирилась с Денисом, и теперь я и Лекс нередко составляем им компанию при походах в кино и т.д. Конечно, ее парень не перестал быть гомофобом, и его такие встречи откровенно бесят, но он слишком любит Асю, чтобы в чем-то ей отказывать. Проводя время вместе, мы не только веселимся. Иногда я спрашиваю у нее совета по поводу наших с Лексом отношений. Пока что она ни разу не промахнулась в своих суждениях.       Однако, есть одна загвоздка, которая не дает мне покоя. Я вижу, что Лекс хочет идти дальше, хочет стать еще ближе ко мне. А я... Боже, да мне даже мысленно страшно произнести это словосочетание! Лекс хочет секса, секса со мной. Конечно, я тоже этого хочу. Как же можно не желать такое соблазнительное тело? Вот только я боюсь, что у меня ничего не получится, что, переспав со мной лишь раз, он скажет, что ошибся в выборе партнера, и бросит меня...       Кроме того, меня очень волнует вопрос позиций. Кто из нас будет пассивом, а кто — активом? Обсуждать это с ним я опасаюсь еще больше, чем самого момента соития. Мне неоткуда узнать о том, как геи делают "это". Искать информацию по данной проблеме в интернете мне неимоверно стыдно. На работе меня за этим непотребством могут застать коллеги, а дома — постоянно рядом Лекс. Не знаю, что и делать: если я пересплю с ним, и ему не понравится, то он меня бросит, а если не пересплю — все равно бросит...       Надеюсь на русский авось, полагая, что ситуация разрешится сама собой. Каждый раз, когда мы с любимым оказываемся слишком близко, и я чувствую, что дело идет к главному, ищу предлог, чтобы избежать близости. Порой мои отговорки звучат неубедительно, от слова "совсем". В такие моменты я вижу в глазах Лекса обиду, непонимание и, что самое страшное, боль. Не могу даже представить, что он может себе надумать в подобных ситуациях. А ведь он такой ранимый. Чувствую, что дольше тянуть нельзя. Но как сказать ему обо всем? — Пойдем домой, любимый! Рабочий день окончен, — слышу ставший родным голос и выныриваю из своих мыслей, которым предавался прямо в офисе. — Конечно, идем, — целую свое чудо и начинаю собираться.       Выходим из здания и вновь соприкасаемся губами, на этот раз более чувственно. Нет, я не могу его потерять! Сегодня или никогда! Сегодня ночью мы сделаем "это"!