Всё бывает в первый раз

POV Лекса       Мы с Анри заходим в квартиру. Вроде бы все как обычно. Пришли с работы, сейчас он будет готовить ужин, а я — пускать слюнки, наблюдая за ловкими движениями прекрасных рук. Потом мы примем совместный душ, даря друг другу легкие поцелуи под струями воды, ляжем в постель, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, и вскоре уснем, чтобы встретиться уже утром.       Но сегодня я чувствую, что он невероятно напряжен. Пытаюсь понять, в чем причина. Но не могу. На работе ничего экстраординарного не случилось. Значит... Значит, дело во мне. Что я сделал не так? Чем мог обидеть его? — Анри, что-то случилось? — спрашиваю у любимого. — Н-нет, все в порядке. А что? — Ты какой-то нервный. Или мне кажется? — Все хорошо, дорогой, не переживай. Просто устал немного больше обычного, — с грустью произносит Анри. — Если хочешь, могу сделать массаж после ужина, — пытаюсь хоть как-то облегчить его муки. Массажист из меня хороший, а когда он расслабится, выясню, что же все-таки происходит. — О, это было бы отлично! — сразу же соглашается мой парень. — Хорошо! А что у нас на ужин? — Я еще не решил. Пока нарезаю салат, подумай, чего бы ты хотел, — а он уже заметно повеселел! Видимо, он очень любит массаж в моем исполнении, раз так оживился при упоминании о нем. — А давай сегодня оторвемся — пожарь пельмешек! Давно мы не ели всякую вкусную гадость! — То есть обычно моя еда не вкусная? — угрожает мне ножом Анри. — Нет, дурачок! Обычно твоя еда – не гадость, а полезная хрень, — усмехаюсь я. — А за хрень ответишь! — он обходит невысокую барную стойку, служащую одновременно столешницей, и, не выпуская из рук нож, приближается ко мне.       Что он собрался делать? Неужели я так ему надоел, что он хочет покромсать меня на мелкие кусочки? Я зажмуриваюсь. Но вместо проникающего ранения в брюшную полость, ощущаю тепло на своих губах. Анри целует нежно, с любовью, при этом свободной от холодного оружия рукой обнимает меня за талию. — Будешь вредничать — пельменей не получишь! — оторвавшись от меня и облизывая губы, угрожает парень. — Понял, понял! Только не убивайте меня, гражданин Фредди Крюгер, — смеюсь я. — Хорошо, только если обещаешь помолчать. Не люблю, когда под руку говорят. — Окай, — соглашаюсь и продолжаю молча наблюдать за любимым. POV Анри       Пока я готовлю офигенно простой ужин (что может быть проще, чем жареные пельмени?), руки буквально дрожат. Нутром чую, что ничего хорошего из моей затеи не выйдет. Надеюсь, хотя бы предложенный Лексом массаж поможет немного расслабиться перед сексом, которого я столь тщательно избегал в течение прошедших месяцев.       Во время трапезы мне кусок в горло не лезет. К моему счастью, Лекс сегодня очень проголодался, так как из-за большого объема работы мы вынуждены были пропустить обед, и не против съесть большую часть ужина. Помыв и вытерев посуду, что мы всегда делаем вместе, направляемся в душ. Лекс, как обычно, чувственно целует меня — в губы, в шею, обводит языком ключицы, зная, как мне это нравится. Я не остаюсь в долгу, даря ему ответные ласки. Но из-за волнения у меня мало что получается. Любимый делает вид, что ничего не замечает. Но все же он будто пытается меня успокоить, то и дело, шепча "все в порядке", "все хорошо".       Вымывшись, выходим из ванной комнаты и бредем в спальню. Поначалу просто лежим, глядя на экран плазмы, где мелькают кадры из "Ван Хельсинга", выбранного для просмотра. Я прислоняюсь спиной к бортику кровати, а Лекс удобно расположился между моих ног, откинув голову мне на грудь и прислонившись ко мне всем телом. Вдруг он садится, затем встает с кровати, снимая свой халат, в который был укутан мной после душа. — Раздевайся и ложись на живот, — приказывает он, скидывая свою одежду на пол, оставаясь в одних боксерах. Неужели он хочет сделать это прямо сейчас? Он говорит эти слова таким тоном, что я сжимаюсь в комок от ужаса. — З-зачем? — спрашиваю с опаской. — Массаж буду делать! Ты что, забыл? — ах да, массаж! Точно... Я — идиот. — Ага, сейчас, — быстро скидываю с себя халат и устраиваюсь поудобней на кровати.       Лекс немедленно приступает к действиям. Млею от прикосновения его сильных и одновременно нежных рук. Мышцы моментально расслабляются, и я вовсю наслаждаюсь процессом. Обожаю, когда любимый так делает — не прекращая массаж, целует меня в шею, постепенно поднимаясь к уху, немного прикусывая мочку. — Нравится, дорогой? — томно растягивая звуки, спрашивает мой персональный лекарь. — Д-даааа, — почти стону я, уткнувшись лицом в шелковое покрывало кровати. — А так? — надавливает на поясницу раскрытой ладонью. Кайф! — Угу, — могу только промычать в ответ. — А если вот так? — приспустив мои боксы, слегка сжимает руками ягодицы. — Ммм... — мозг отключился, и я больше не способен произносить хоть какие-то слова.       В это время Лекс, видимо, почувствовав, что адекватность помахала мне ручкой, начинает покрывать поцелуями мою спину, постепенно спускаясь все ниже. Останавливается и буквально вылизывает поясницу. Непередаваемые ощущения! Да, да, вот так, сделай все сам, любимый. Вот, кажется, мы и определились с ролями... — Хочешь? — уже навалившись на меня всем телом и зарывшись руками в мои волосы, спрашивает Лекс. — Хочууу... — сдаюсь я. — А как ты хочешь? — низким голосом шепчет мой парень. — Хочу вот... так. Чтобы ты... сверху, — смущаюсь, но не останавливаю его. — Хорошо, как скажешь, — говорит он, садясь на кровати и переворачивая мое безвольное тело на спину.       Завороженно наблюдаю за тем, как Лекс снимает сначала мое, а потом и свое нижнее белье. Мы оба возбуждены до предела. Ого, а он немаленький! Надеюсь, не умру, когда ЭТО войдет в меня. Тем временем Лекс снова ложится на меня, придавливая к кровати. Целует в губы, обхватив мое лицо ладонями. Постепенно опускает руки мне на талию. — Готов? — вот она, точка невозврата. — Готов, — киваю я.       Он начинает медленно входить в меня. Боже, и кто сказал, что это приятно? Боль просто адская. Но я терплю. По щекам непроизвольно начинают течь слезы. Лекс наклоняется ближе, слизывая влажные дорожки языком и одновременно целуя. Руки его при этом лихорадочно шарят по телу. Краем уха улавливаю успокаивающий голос: "Тише, милый, потерпи, скоро будет хорошо", "Люблю тебя, солнышко, не плачь", "Расслабься"... Почти не слышу этих слов — боль перекрывает все. Не понимаю, как это может доставлять удовольствие?       Пытка продолжается около десяти минут, после чего Лекс, наконец, покидает мое тело. Он отодвигается от меня, садясь на край кровати. Опускает голову, закрывает лицо руками и начинает плакать. Чувствуя жуткую боль, все-таки подползаю к нему и произношу: — Не плачь, любимый. Я знал, что ничего не смогу сделать. Не плачь, ты еще найдешь себе... нормального парня. — Прости, я сделал тебе больно. Ты... Ты меня бросаешь, да? — захлебываясь слезами, всхлипывает он. — Я? Нет, конечно! Это ты, наверное, хочешь меня бросить... — сейчас он ответит "да", и сказка закончится. — Нет, нет. Ты что? Я так люблю тебя! Прости меня, Анри, прости! Я больше никогда не сделаю тебе больно! — Я не обижаюсь, любимый! Ааах... — пытаюсь не стонать от боли, пронзившей спину. — Не переживай, все пройдет. — Да, но... — Мы, видимо, что-то не так делаем. Ведь не могут же геи наслаждаться ТАКИМ процессом, — ко мне начинает возвращаться рассудок. По-моему, есть среди моих знакомых один человек, который знает о геях больше самих геев и, естественно, больше, чем знаем мы. И сможет нам помочь… — Аська! — хором произносим мы и начинаем смеяться.