Vampire AU (Immortals)

       Джехван,              Я никогда не был хорош в таких вещах. Писать всегда умел Хакен, а не я. Но я знаю, что если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет рядом, чтобы сказать тебе все это, и мне важно попытаться это записать.              Прежде всего, хочу сказать тебе, мне очень жаль, что я не выжил. Не вини себя, ты ведь знаешь, что это не зависит ни от тебя, ни от меня. Это было не в наших силах.              Во-вторых, ты дал мне обещание. Но я мертв, и я знаю тебя, и знаю, что, возможно, ты дал это обещание, не собираясь его сдерживать. Я хочу, чтобы ты знал: ты можешь его нарушить без чувства вины. Я не заставлю тебя жить, если боль станет слишком невыносимой. Я знаю, как ты цепляешься за вещи, особенно за страдания, и не хочу, чтобы ты жил так, если это единственный выход.              Но, любовь моя, пожалуйста, попытайся. Я не хочу, чтобы ты жил в боли, но я хочу, чтобы ты жил, Джехван. Я люблю тебя так сильно, и не хочу, чтобы твоя жизнь закончилась здесь, после веков одиночества и грусти, просто потому, что ты потерял меня. Это не кажется справедливым. Жизнь без меня все равно стоит того, чтобы жить. Обещаю. И у тебя еще так много всего впереди. У тебя теперь есть семья, и они любят тебя, Джехван. Позволь им заботиться о тебе, позволь им помочь.              Я не единственный, Джехван. Однажды ты сказал мне, что на земле миллиарды людей, что я не являюсь чем-то особенным. Ты сказал это в гневе, но ты был прав. Я не особенный. Никто из нас не особенный.              Ты умный, Джехван, ты яркий, обаятельный и красивый, и есть другие, кто мог бы любить тебя так же, как я, может, даже больше. И есть другие, кого ты мог бы любить, кто даст тебе удовлетворение и счастье.              Я хочу, чтобы ты двинулся дальше. Я хочу, чтобы ты любил Воншика и Хонбина, а также Тэгуна и Хакена. Я не могу остановить тебя от смерти, Джехван, но прежде чем ты уйдешь, я умоляю тебя хотя бы попытаться. Попытайся в течение часа, дня, недели, месяца, года. Ты сильнее, чем думаешь.              Ты достоин любви, Джехван, ты заслуживаешь счастья. И я просто хочу, чтобы ты был счастлив.              Ты можешь быть счастливым без меня.              

***

              Сияло солнце, небо было чистым, ярко-голубым. Солнечные лучи пробивались через окна машины, согревая руки Санхека на руле.        Двигатель звучал плавно, совсем не так, как его старый бедный автомобиль. Формально ему не следовало бы управлять этим, но Хеншик доверял ему. Санхек ценил это. Ему нужно было ехать куда-то при свете дня и в одиночестве.        Дорога была довольно длинной, а пейзажи — довольно однообразными, города и поселки, но Санхек был рад, что выбрался, чтобы проветрить голову. Он надеялся, что это поможет.        Несколько раз ему хотелось развернуться — но в этом не было смысла. Ильхун мог бы отвлечь его от этой поездки, а Джехван не подходил бы для этого. Не в этот раз.        Солнце все еще высоко светило, когда он приехал, припарковав маленькую арендованную машину на маленьком клочке земли. Когда он вышел, воздух оказался свежим и морозным, но терпимо. Он плотнее завернулся в пальто и пошел дальше.        Над ним нависали деревья, все еще лысые от холодов, а под ботинками хрустел гравий. Он прошел мимо церкви, такой же внушительной и холодной, какой он ее запомнил, и начал подъем по травянистому холму.        Он так и не увидел процесс, не стал смотреть, так что ему понадобилось несколько минут, чтобы найти то надгробие, которое он искал. К этому моменту уже поставили нормальный памятник, и Санхек сел перед ним, изучая надпись.        — Сын, друг, борец, — прочитал он вслух. — Как-то грустно. Извини, что на твоем надгробии написано что-то банальное.        Ответа, конечно, не было. Несколько птиц щебетали над головой, а немного ниже по склону находились еще пара скорбящих людей, но кроме этого было тихо.        Санхек провел рукой по волосам, не понимая, что он делает. Он приподнялся, чтобы поговорить с надгробием чуть более конфиденциально.        — Сондже, — прошептал он. — Может, мне стоило принести цветы. Или текилу. Тебя похоронили довольно далеко, знаешь, иначе я пришел бы раньше.        Он уже начинал задыхаться, что было глупо. Он разговаривал с камнем.        — Без тебя как-то паршиво, — сказал он. — Я не осознавал, насколько ты влияешь на настроение Ильхуна. Он какой-то скучный без тебя. Он навещал тебя? Он бросил охоту, знаешь, теперь будет магом, — легкий ветерок подул, приподнимая траву у надгробия на мгновение. Санхек вздрогнул. — Я тоже бросил. Вампир, который тебя убил, добрался и до меня. Но мои друзья его убили.        Санхек провел руками по лицу, растирая слезы, которые накапливались в его глазах.        — Я знаю, что ты не обиделся бы на меня за это, — сказал он, голос дрожал. — Но мне стыдно, что я выжил, а ты нет, — он прикоснулся к надгробию, кончики пальцев зацепились за надпись. — Жаль, что тебя нет рядом, чтобы назвать меня дураком.        В его сторону шел человек средних лет, и Санхек дождался, пока тот пройдет и уйдет из досягаемости, прежде чем заговорить снова.        — Мне следовало быть с тобой честным, пока ты был жив, — шептал Санхек. — Все это время я встречался с вампиром. Мне следовало тебе сказать. Это всегда будет меня беспокоить, что я никогда не узнаю, как бы ты на это отреагировал. Мне нравится думать, что ты… принял бы это, что мы могли бы продолжить долгую дружбу. Но я не уверен, и я не знаю, что бы ты сейчас подумал, учитывая, как ты умер.        Он уставился на холодный серый камень. На нем было написано: «Юк Сондже». Он даже не дожил до двадцати одного года.        Ветер снова подул, на этот раз сильнее. Птица пролетела над головой, звук ее крыльев в воздухе был едва уловимым.        — Ты бы не против был, — сказал Санхек и встал. — Я загляну еще, но не слишком скоро, думаю. Принесу несколько шотов, чтобы загладить вину.        Он ждал, как будто должен был быть ответ, знак. Но его не было. Никогда не будет. Поэтому он просто смахнул с надгробия случайный листочек и отправился обратно вниз по склону.        Сев в машину, он понял, что не может больше откладывать. Он закрыл двери и вытащил телефон, набрав хорошо знакомый номер, и ждал.        Телефон звонил, звонил, и Санхек был наполовину разочарован, наполовину рад, когда он переключился на голосовую почту.        — Привет, мама, — сказал он хрипловато. — Папа, я просто хотел узнать, как дела, поздороваться. Знаю, что давно не звонил, и мне жаль, — он замялся, не зная, что еще сказать. — Напишу маме смс, а с вами поговорю через несколько дней, — он сглотнул. — Я вас люблю.        Он положил телефон и наклонился вперед, упершись лбом в руль.       

***

       Жилой комплекс Ильхуна не был роскошным, но в нем были свои плюсы: прачечная на территории, бассейн, небольшой парк с детской площадкой и несколько столов для пикников. Он воспользовался солнечным днем, чтобы подышать свежим воздухом, развалившись на одном из пикниковых столов, подставляя лицо солнцу, как будто это могло помочь его бледному лицу выглядеть лучше. Впрочем, солнце хотя бы согревало его, и это было важно — в последнее время он вечно замерзал.        Раздались шаги, и Ильхун мысленно застонал, надеясь, что это не та женщина снова пришла доставать его. Она уже один раз заявила, что он портит пейзаж и если хочет загорать, то пусть валит к бассейну. Ильхун просто показал ей средний палец, и она, недовольно фыркнув, ушла, но ему все равно было неприятно.        Шаги становились ближе и громче, и он приоткрыл один глаз, увидев приближающегося Санхека.        — Эй, — слабо позвал он.        — Хеншик сказал, что ты здесь, — сказал Санхек, останавливаясь рядом и уперев руки в бока. — Чем занимаешься?        — Работаю над золотистым загаром, — ответил Ильхун, и Санхек приподнял бровь. — Просто подумал, что солнечный свет мне полезен. Демоны ведь не любят солнце.        Санхек повернул лицо к солнцу, прикрыл глаза и кивнул.        — Да, понимаю тебя.        — Ты не будешь скучать по этому? — спросил Ильхун, нарочно сделав голос немного резче.        Санхек повернулся к нему.        — Возможно, буду, — ответил он. — А может, и нет. Думаю, вампиры не так тянутся к солнечному свету, как люди.        — Мы больше никогда не пойдем вместе в кино. И в Макдональдс тоже.        — Ильхун, — вздохнул Санхек, и Ильхун прикусил губу. — Ты не изменишь моего решения.        Ильхун уставился в небо, яркая голубизна которого буквально резала глаза. Он в последнее время стал особенно чувствительным к свету.        — Я просто… не знаю, — признался он. В голове тут же всплыл образ Сондже, той огромной, кровавой дыры, которую он оставил в жизни Ильхуна. — Я не хочу потерять еще одного человека, который мне дорог.        — Ты не теряешь меня, Ильхун, — сказал Санхек, и Ильхун встретился с ним взглядом. Впервые он заметил, что у Санхека немного покраснели глаза. Ильхуну стало интересно, где тот пропадал. — Если я переживу обращение, мы останемся друзьями.        — Я больше переживаю за другой исход, — тихо ответил Ильхун.        Санхек опустил голову, его ноги шаркали по траве.        — Ты справишься, даже если я не переживу, — произнес он, словно пытался убедить в этом не только Ильхуна, но и самого себя.        — В конце концов, да, но мне будет грустно, — прошептал Ильхун. — Так что, пожалуйста, выживи.        Санхек наклонился и поцеловал его в щеку. Его губы казались горячими на холодной коже Ильхуна.        — Поверь, я постараюсь, — сказал он тихо.                     

***

       Может, Санхеку стоило вернуться в постель. Это казалось самым разумным вариантом, учитывая, как мало он поспал перед выходом. Но когда Санхек в последнее время поступал разумно?        Большая входная дверь с грохотом закрылась за ним, и звук эхом разнесся по пустому дому. Солнце еще было высоко в небе, и, естественно, все здесь мирно спали, погруженные в глубокий дневной сон.        Санхек стоял в пустой гостиной и не знал, чем себя занять. Он начал думать, что следовало бы взять себе побольше времени на подготовку, потому что все, что должно произойти сегодня, казалось слишком нереальным и стремительным. Но он не мог откладывать. У него не было права медлить.        Не выдержав гнетущей тишины в огромной гостиной, Санхек направился на кухню — скромную и уютную. На стойке лежала книга, и, прихватив банку содовой из маленького холодильника, он устроился на табурете у барной стойки и взял ее в руки. Это был один из тех зачитанных до дыр триллеров, которые так любил Джехван. Для существа, которое обожало роскошь, он неровно дышал к дешевым книгам с посредственным сюжетом, подумал Санхек, листая страницы. Но эта книга сгодилась бы, чтобы скоротать время и, возможно, немного успокоить нервы, поэтому он открыл первую страницу и начал читать.        Удивительно, насколько легко он погрузился в историю. Похоже, его мозг искал способ сбежать от собственных мыслей. Санхек всегда предпочитал просто действовать, а не обдумывать каждую деталь.        Он потерял счет времени, сколько так просидел. Его задница совсем занемела на этом жестком стуле, но это было неудивительно, ведь и сама задница была весьма костлявой. Он знал, что время еще было раннее, поэтому удивился, когда почувствовал легкие покалывания от своих татуировок.        Закрыв книгу, он расслабился и улыбнулся, когда чьи-то руки опустились ему на плечи, а на спину легло тяжелое тело. Почти слишком тяжелое — будто кто-то использовал его как опору, чтобы не упасть. Он ожидал, что тело будет холодным, но оно оказалось теплым, и Санхек впервые понял, что немного замерз, сидя здесь в одиночестве.        — Привет, любовь моя, — пробормотал Джехван ему на ухо.        — Привет, — отозвался Санхек, прижимая руку Джехвана к своей груди, прямо над сердцем. — Сколько времени?        Ответ последовал не сразу.        — Не знаю, — сонно протянул Джехван, голос его был каким-то вялым. — Рано еще.        Санхек развернулся на стуле, чтобы посмотреть на Джехвана. Тот даже не открыл глаза до конца, его лицо было расслабленным от сонливости. Волосы растрепаны, падали на лоб и почти закрывали глаза. На нем были только пижамные штаны, слегка спущенные на бедрах, так что он наступал на их края. Санхек не мог удержаться от теплой улыбки, полной нежности.        — Солнце уже село? — спросил он мягко.        Джехван будто бы долго обдумывал ответ.        — Да, — наконец сказал он, хотя звучало это не очень уверенно.        Санхек соскочил со стула, и Джехван чуть не упал вперед. Похоже, он и правда использовал его как подпорку. Санхек подхватил его за локти, чтобы удержать, и тихо смеялся, вдруг почувствовав непонятную радость.        — Ох, приятель, — сказал он, глядя, как Джехван сонно моргает. — Как ты вообще сюда добрался и не врезался лицом в стену?        — Я просто следовал за звуком твоего сердца, — пробормотал Джехван. Его сердце. Уже скоро оно больше никогда не будет биться. Эта мысль пронзила Санхека, хотя он знал, что это всего лишь фраза, просто красивые слова, ведь чары не допустят этого по-настоящему. Но сердце все равно на миг замерло. А Джехван наверняка услышал этот сбой, ведь они прикасались друг к другу, были так близко.        — Я тебя смутил? — пробормотал Джехван.        Санхек прочистил горло, надеясь, что голос останется ровным:        — Нет.        — Ты выглядишь смущенным.        — Да откуда ты знаешь? Ты же даже толком не проснулся еще, — Санхек обнял Джехвана за талию и начал разворачивать его в сторону выхода. — Давай, тебе надо вернуться в постель, выспаться. Спи, пока солнце на самом деле не сядет, и ты сможешь глаза нормально открыть.        — Я скучал, — сонно промямлил Джехван, тяжело навалившись на Санхека. — Я переживал. Куда ты ходил?        Санхек сглотнул:        — Я ходил на могилу Сондже, — прошептал он, и Джехван поднял на него взгляд, его голова немного качнулась.        — Ты в порядке? — спросил он и вдруг остановился.        Санхек тоже замедлил шаг, обнял Джехвана за талию, заглядывая в его сонное лицо.        — Да, — честно ответил он. — Со мной все нормально. Я здесь.        Джехван положил руки на плечи Санхека. Хватка была слабой.        — Скажи мне, — прошептал он, — если передумаешь.        — Обещаю, — ответил Санхек. — А теперь давай вернем тебя в постель.        Неожиданно, но Джехван подчинился и пошел без возражений. Он позволил Санхеку отвести его обратно в спальню, и Санхек вновь удивился, как тот вообще умудрился дойти до кухни, не врезавшись ни во что — хотя, возможно, он действительно ударился, просто успел зажить до того, как Санхек его увидел. Санхеку пришлось помогать Джехвану лавировать между дверными проемами и мебелью. Он даже не был уверен, что солнце уже село.        Санхек ожидал, что Джехван просто рухнет на кровать, но тот сделал пару шагов и вдруг остановился, выглядел чуть более осознанным.        — Чего? — удивленно спросил Санхек.        В следующую секунду он уже лежал на кровати, распластавшись на спине, и не понимал, как оказался в таком положении. Джехван навалился на него сверху, уткнув лицо в его шею. Его рука медленно скользнула под рубашку Санхека, словно притягивая к себе, а потом он обмяк, прижимая Санхека к кровати.        Санхек слабо попытался вырваться, он смеялся, хотя сердце стучало так, что вот-вот могло выскочить из груди. В итоге он затих, прикрыл лицо рукой, когда глаза защипало от неожиданного прилива эмоций.        — Ты смутился, — упрямо пробормотал Джехван, горячее дыхание касалось кожи Санхека. Санхек дернулся, потому что думал, что Джехван уже заснул.        — Если я скажу, что да, ты уснешь? — хрипло спросил Санхек. — Я все еще не могу привыкнуть, что ты такой сентиментальный, — он сделал паузу и добавил: — И что я влюбился в тебя, и это на меня так влияет.        Джехван долго молчал, так долго, что Санхек снова подумал, что тот уснул.        — Что мы вообще делаем, Санхек? — прошептал Джехван.        Санхек закрыл глаза. Он и сам не был уверен, что знал ответ.       

***

       Тэгун ушел. Ушел сразу после заката, еще до того, как Джехван и Санхек проснулись. Джехван был благодарен за его надежность — у них с Тэгуном были разногласия, и Тэгун мог быть разным, но все-таки он был надежным как камень, крепко укоренившийся в земле. Джехван верил, что он сделает все, что нужно, даже если сам Джехван окажется не в состоянии.        — Когда нам выходить? — спросил Санхек. Он выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, но несмотря на то, что сегодня ночью ему предстояло встретиться со смертью, он не казался особо напуганным. Джехван невольно позавидовал его спокойствию.        Им нужно было дать Тэгуну время подготовить место для обращения — Джехван не мог даже подумать о том, чтобы самому копать могилу для Санхека, так что Тэгун вызвался помочь. К тому же, ему все равно предстояло присутствовать во время обращения, так что это было логичным решением. По просьбе Санхека, никто из остальных не должен был следовать за ними.        Джехван подошел к Санхеку, который сидел на краю их кровати, и положил руки ему на плечи. Они стали такими широкими, его тело в целом окрепло.        — Думаю, мы уже достаточно подождали, — пробормотал Джехван. — Можем идти, когда будешь готов.        Санхек на мгновение опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, затем оглядел комнату, будто пытаясь запомнить все до мелочей. Или, возможно, прощаясь.        — Пожалуй, можем идти, — прошептал Санхек, не отрывая расфокусированный взгляд от изголовья кровати.        Джехван провел руками по его рукам, взял его за ладони и мягко потянул вверх, заставив Санхека подняться. Санхек был выше Джехвана и останется таким навечно, если переживет ночь, но теперь Джехвана это уже не беспокоило.        Санхек обхватил Джехвана за бедра, притянул их тела друг к другу и крепко прижал к себе. Они идеально подходили друг другу: Джехван уткнулся лицом в шею Санхека и позволил себе наслаждаться этим моментом, погружаясь в свои чувства.        — Ты все еще уверен, что хочешь это сделать? — мягко спросил Санхек, проводя рукой по спине Джехвана. Это уже стало привычкой, которую тот заметил — будто Санхек видел в нем животное, которое часто нужно успокаивать.        — Да.        Санхек отстранился, провел ладонью по затылку Джехвана, снова в успокаивающем жесте.        — Ты слишком упрямый и гордый, чтобы признаться, даже если бы не хотел, — тихо сказал Санхек. Джехван резко развернулся и прикусил его запястье. Санхек отдернул руку.        На мгновение Джехван словно оказался вне времени, наблюдая за происходящим издалека. Все это казалось ему нереальным — то, что Санхек здесь, с ним, любит его, вырос таким высоким, с острыми скулами и мягкими руками, касающимися его кожи. В этом было что-то слишком хрупкое, слишком мимолетное, как цветок на пике своего расцвета, и Джехван внезапно испугался, что все это лишь иллюзия, что больше ничего не будет.        Санхек был смертным, его сердцебиение гулко отдавалось в ушах Джехвана, и эта хрупкость словно накрыла его с головой.        Не говоря ни слова, Санхек взял Джехвана за руку и повел его из комнаты. Джехван шел за ним, немного ошеломленный, едва замечая, что происходит вокруг. Он должен был вести, должен был утешать Санхека. Но сейчас казалось, что это он идет на казнь, а не Санхек.        Все остальные, кроме Тэгуна, ждали их в гостиной. Они, похоже, даже не разговаривали — просто стояли молча, напряженно. Воншик ходил из угла в угол, но остановился, когда увидел их. Хакен попытался подойти, но остановился на полпути. Тишина затягивалась, неуклюжая и неловкая, никто не знал, как себя вести. С Хакеном все было иначе, это было давно и постепенно, да и он был старше, его отношения с Тэгуном были ровнее. Джехван понимал, что для всех это шок.        Воншик посмотрел на Санхека и Джехвана. Его лицо было сосредоточенным, с выражением, которое Джехван всегда связывал с теми моментами, когда Воншик слишком сильно пытался что-то обдумать.        — Малыш, — наконец произнес он, глядя на Санхека. — Я знаю, что вся эта ситуация была далека от идеала, с самого начала…        — Воншик, — тихо сказал Санхек, покачав головой.        — Дай договорить, — сказал Воншик с легкой улыбкой. — Мы с Хакеном хотели для тебя самого лучшего, но, кажется, у нас бы это никогда не вышло. Мы сами слишком сломаны. А это… это уж точно не то, чего мы хотели или могли бы представить, но… — он замолчал и сглотнул. — В итоге, я просто хочу сказать, что горжусь стать твоим кровным братом.        Джехван моргнул от удивления. Санхек, казалось, готов был расплакаться. Он крепко обнял Воншика на секунду, прежде чем тот отстранился, уже чувствуя себя неуютно из-за всей этой эмоциональной сцены. К счастью, Хакен тут же оказался наготове, чтобы подхватить момент.        Хакен взял Санхека за руки, сжав их между своими ладонями. Долгое время он молчал, внимательно изучая лицо Санхека.        — Ты уверен? — наконец спросил он шепотом, который все могли расслышать. — Еще не поздно все отменить.        Санхек слабо улыбнулся. Джехван сглотнул, не испытывая злости на этот вопрос, как ожидал, но старался скрыть страх, что Санхек может передумать. Он был уверен, что будет бояться до самого последнего момента.        — Я знаю, — ответил Санхек, сжимая руки Хакена. — Все будет нормально, Хакен. Я справлюсь.        Хакен явно не поверил в это. Его глаза наполнились слезами, и одна из них скатилась по его щеке, оставив за собой алый след. Через мгновение он заключил Санхека в крепкие объятия, прижимая к себе на несколько секунд, а затем резко отпустил. Хакен отступил в сторону, прижимая руки к лицу, чтобы скрыть слезы.        Вперед вышел Хонбин и поцеловал Санхека в лоб — неожиданно заботливый и нежный жест. Санхек выглядел удивленным.        — Удачи, — прошептал Хонбин. Он выглядел таким спокойным, несмотря на ситуацию. Джехван завидовал этому незыблемому спокойствию, которое тот всегда излучал. Даже зная, откуда оно берется, он все равно не мог избавиться от этого чувства.        Джехван коснулся талии Санхека, и тот повернулся к нему, закусив губу, словно сдерживая слезы.        — Ты готов? — спросил он.        — Да, — ответил Санхек, но вдруг резко отступил, издав тихий звук. — Я забыл… — Он залез в задний карман джинсов и достал сложенный конверт. После короткой паузы он протянул его Воншику, который выглядел озадаченным, и одновременно, будто вот-вот расплачется.        — Что это? — спросил Воншик, его голос чуть дрогнул.        Санхек облокотился на Джехвана.        — Поймешь, когда прочтешь, — прошептал он. — Я не запечатал его. — Он отвернулся, обняв Джехвана за плечи. — Теперь мы можем идти.        Джехван сглотнул, чувствуя комок в горле, и решил не задавать вопросов. Он обнял Санхека за талию, прижал к себе и, подняв его с земли, словно невесту, понес на руках. Санхек фыркнул. Он явно был смущен таким положением перед своими друзьями, но Джехван успел заметить на его лице легкую улыбку.        Они оставили остальных позади, в темноте и тишине. Джехван знал, что следующие часы будут трудными для тех, кто остался. С Санхеком, надежно устроившимся в его руках, двигаться было легко. Он скользил по теням быстрее, чем мог бы заметить человеческий глаз. Санхек закрыл глаза и прижался головой к плечу Джехвана. Их путь был не слишком долгим, но они добрались до нужной поляны слишком быстро, по мнению Джехвана.        Все выглядело точно так же, как тогда, когда Тэгун обращал Хакена или когда Джехван обратил Воншика. Пару облаков заслоняли звезды, но яркая луна заливала все вокруг серебристым, почти магическим светом. Джехван счел бы это уместным, если бы вообще мог о чем-то думать в тот момент.        Он чувствовал присутствие Тэгуна где-то рядом — достаточно, чтобы знать, что тот здесь, но недостаточно, чтобы его увидеть или услышать. Тэгун выкопал могилу, глубокую и широкую, и один ее вид заставил холод пробежать по спине Джехвана. Он не мог оторвать от нее глаз. Именно здесь произойдет то, что изменит все в его длинной, жалкой жизни.        Санхек открыл глаза, когда они остановились, и теперь зашевелился, показывая, что хочет на землю. Джехван поставил его, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не поднять его снова и не убежать как можно дальше от этого места. С Воншиком все было проще — тогда ему было все равно, выживет тот или умрет. Сейчас же все было совсем по-другому.        — Это все? — спросил Санхек. Он выглядел неустойчиво, его голос был слаб, но он подошел к краю могилы и заглянул внутрь. — Этого достаточно?        — Да, — голос Джехвана дрогнул, и он повторил: — Да, этого достаточно.        Санхек посмотрел на него, его глаза мягко сверкали в лунном свете.        — Джехван…        — Не надо, — перебил его Джехван. Он знал, что хочет сказать Санхек, но это было невозможно. Если Санхек не передумает сейчас, стоя перед собственной могилой, то Джехван точно не сможет. Даже задать этот вопрос было бы жестоко.        Санхек протянул ему руку. Джехван шагнул вперед и взял ее, стараясь держаться прямо и уверенно. Санхек поднял его руку и нежно поцеловал в костяшки пальцев. Джехван выдохнул, этот вздох больше напоминал вздох облегчения.        — Все будет хорошо, — тихо сказал Санхек. — Я не оставлю тебя.        — У тебя не будет выбора, — ответил Джехван. — Когда это начнется, мы оба уже ничего не сможем сделать. Твой оптимизм неуместен.        Санхек вздохнул и слегка потянул его за руку.        — Пойдем. Лучше сделать это сейчас, чем откладывать на потом.        Джехван снова обхватил Санхека за талию и аккуратно опустил его в яму. Она была настолько глубокой, что даже Санхеку пришлось встать на носочки, чтобы выглянуть наружу. Тэгун постарался на славу — чтобы выкопать такое нужно было потратить много сил и времени. Это еще одна вещь, за которую Джехван будет ему благодарен, независимо от того, чем все закончится.        Это было странно. Джехван проигрывал эту ситуацию у себя в голове бесчисленное количество раз, представляя, как он будет себя чувствовать, когда они наконец-то дойдут до этого момента. Но сейчас, когда это действительно происходило, все его мысли словно разлетелись куда-то далеко. Он не знал, что делать. Он не знал, как говорить, не сорвавшись. Санхек смотрел на него, ожидая дальнейших указаний. Джехван сел и молча поманил Санхека ближе. Тот аккуратно устроился боком между его ног.        — Ты слишком высокий, — голос Джехвана снова дрогнул.        — Может, это ты слишком низкий, — Санхек тихо рассмеялся, когда Джехван возмущенно фыркнул. Санхек снова положил голову ему на плечо, и только тогда Джехван почувствовал, как тот дрожит. Его сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу, и когда он потянулся к руке Джехвана, его пальцы сначала не могли ухватиться.        Джехван поцеловал его в лоб, затем в веки, нежно терясь лицом о его щеки. Он не знал, что сказать, чтобы утешить. Он сам был перепуган до чертиков. Если бы он был человеком, то, наверное, уже потерял бы сознание от этого ужаса. Но если бы он все еще был человеком, они бы с Санхеком вообще не встретились. И никто из них не оказался бы в такой ситуации.        — Ты готов? — прохрипел Санхек, сквозь стиснутые зубы, выдавливая слова с трудом.        Нет.        — Да, — сказал Джехван. — А ты?        — Да, — кивнул Санхек. — Подожди. Поцелуй меня.        Джехван не колебался ни секунды. Он тоже дрожал, и их губы сначала неловко столкнулись, как у подростков, целующихся в первый раз. Но через мгновение губы Санхека раскрылись навстречу, и Джехван поцеловал его с такой любовью и страхом, каких никогда раньше не испытывал. Эта любовь, даже сейчас, особенно сейчас, угрожала разорвать его на части, оставить его истекающим кровью от силы чувства. Он снова задумался, как люди вообще выживают с таким грузом.        Санхек отстранился, тяжело дыша.        — Я люблю тебя, — сказал он с такой искренностью, с такой уверенностью, что это почти стоило всего, чтобы услышать это именно в данный момент.        Джехван подавил всхлип.        — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, но не смог продолжить, хотя так хотел. Еще столько всего было, что он хотел бы сказать Санхеку. И это мог быть последний момент, когда он мог это сделать. Санхек запустил пальцы в волосы Джехвана и притянул его лицо к своему горлу. Джехван вдохнул его запах, ощущая, как живое тепло его кожи и учащенное биение сердца волнами прокатываются по его телу. Совсем скоро это исчезнет.        — Давай, — прошептал Санхек. — Сейчас, прошу.        Джехван прижался губами к пульсирующей жилке на шее Санхека и вонзил клыки в мягкую, податливую кожу. На мгновение, когда первый теплый поток крови хлынул ему в рот, его чуть не стошнило. На этот раз он старался быть куда аккуратнее, чем с Воншиком, но приходилось кусать глубже, и кровь лилась обильно, густая и насыщенная. Санхек тихо вскрикнул от боли, но вскоре затих, одной рукой прижимая голову Джехвана к себе, а другой, как на зло, поглаживая его вдоль позвоночника.        Теперь не было иллюзий, что он пьет кровь кого-то другого. Это не походило на то, что он делал с Санхеком раньше — он никогда не забирал так много. Раньше ему всегда хватало лишь утолить голод, не испытывая при этом тяжести в животе и эмоциональной пустоты. Теперь же эта кровь тянула его вниз, как тяжелый груз.        Джехван снова впился в кожу, чуть ниже, чуть сильнее, и Санхек издал еще один болезненный стон, от которого Джехван чуть не захлебнулся собственными слезами. Рука Санхека, что лежала у него на спине, замерла, а та, что была в волосах, ослабла. Со временем Санхек все больше обмякал в его объятиях, и Джехван из последних сил пытался удержать их обоих. Его плечи опустились, и вот уже все тело Санхека расслабилось и безвольно прижалось к нему. Сердцебиение замедлялось. Тепло медленно покидало его кожу, и Санхек вздрогнул, пытаясь найти укрытие в тепле Джехвана.        Но Джехван продолжал пить, движимый отчаянием, которое не было связано с голодом. Это было отчаяние, требующее, чтобы все закончилось как можно быстрее. Санхек истекал кровью в его руках, медленно умирал, а он был причиной этого, его любовь скоро станет ничем иным, как холодной, пустой оболочкой, а он…        Руки Санхека тяжело упали на землю. Его тело задергалось в судорогах, настолько слабых, что этого хватило лишь для того, чтобы заставить Джехвана отстраниться. Кровь была липкой на его губах. Он хотел вытереть ее, но как? Как он мог это сделать, когда оставалось столько, что еще нужно было выпить?        Санхек начал тяжело дышать, его вдохи были наполнены болью. Его глаза, когда они открылись, затуманились страхом и страданием, и он не мог даже держать голову.        — Джехван, — выдохнул он, после чего издал хрип, когда воздух с болезненным треском вышел из его легких.        Теплые, жгучие слезы катились по щекам Джехвана. Всхлип застрял в горле, ему нужно было закончить, он должен был это сделать, но страх и боль парализовали его.        — Я не могу, — простонал Джехван, а потом громче: — О, боже, я не могу это сделать!        Санхек по-прежнему тяжело дышал, его дыхание было резким и поверхностным. Он пытался произнести имя Джехвана, возможно, прося его продолжить, но Джехван не мог. Да, он трус, и это он всегда знал. Но только сейчас он осознал, что не способен убить Санхека. Он бы предпочел умереть сам.        Джехван почувствовал, не услышал, как Тэгун подошел к нему, мягкая земля глушила его шаги.        — Ты должен закончить, — произнес Тэгун тихим голосом, едва слышным на фоне всхлипываний Джехвана и умирающего хриплого дыхания Санхека.        — Я не могу, — застонал Джехван. — Не проси меня–        Тэгун положил ему руку на плечо.        — Ему больно, — сказал Тэгун. — Он не выживет, как бы там ни было. Ты должен избавить его от этой муки.        Джехван наклонился вперед, положив лоб на грудь Санхека, над его слабым, трепетным сердцебиением, и заплакал еще сильнее. Он не мог сдвинуться с места. Так или иначе, он убил Санхека. Он умрет в скором времени, похолодеет; если магия не сработает, то Джехван будет ответственен за потерю единственного существа на свете, которое ему действительно важно.        Он поднял лицо к Тэгуну, чей взгляд оставался непроницаемым, как всегда.        — Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста.        Тэгун замер на мгновение, а затем кивнул. Он опустился рядом с Санхеком, схватил его за запястье и быстро закатал рукав свитера. Джехван отвел взгляд, положил руку на щеку Санхека, уставившись в его стеклянные глаза.        — Мне жаль, — прошептал Джехван. — Любовь моя, мне жаль.        Санхек попытался сосредоточиться на лице Джехвана, его губы шевельнулись, он что-то прошептал, но Джехван не смог разобрать. Джехван не видел, как Тэгун укусил его в сгиб локтя, но знал, что это произошло, потому что слышал, как Тэгун пил, заканчивая дело, для которого Джехван оказался слишком слаб. Санхек не отреагировал на новый укус, безжизненно лежа у Джехвана на коленях, все еще тяжело дыша. И вскоре дыхание остановилось. Его взгляд устремился куда-то выше, к небу, из стеклянного превратившись в пустой, а его сердцебиение замедлилось, пока не осталось почти ничего. Джехван не мог не ощущать его, и когда оно остановилось, его отсутствие заполнило голову Джехвана, и он подумал, что сейчас разорвется от крика.        Джехван не мог упасть в обморок, но на мгновение потерял себя, все вокруг него потемнело. Он не осознавал, как движется, не осознавал звуков, вырывающихся из его горла, истерических и бесконечных. Когда он снова пришел в себя, то стоял над вырытой могилой, глядя на Санхека, лежащего в прохладной, сырой земле. Его свитер был пропитан кровью, которую Джехван не смог выпить. Он выглядел очень-очень мертвым. Джехван развернулся и пошел к дереву, опустился на колени среди корней, и его стошнило яркой, жгучей кровью. Слезы вырывались из него с такой силой, что сотрясали все его тело. Он думал, что предпочел бы переносить боль от слов Санхека, что тот не любит его, тысячу раз, чем это.        Прошло долгое молчание, или, может быть, Джехван просто потерял счет времени, лежа на земле и плача. Рука Тэгуна на его спине ощущалась неприятно. Джехван поднял на него взгляд и увидел, что губы Тэгуна тоже в крови, хотя одежда его была чистой.        — Ты должен идти, — сказал Тэгун. В его голосе было что-то, что Джехван как ненавидел, так и желал; может, жалость или сочувствие.        Тэгун помог ему встать. Он чувствовал себя настолько слабым и пустым, что могло показаться, что сейчас день. Пошатываясь, он подошел к краю могилы и опустился в нее. Тэгун переместил тело Санхека, уложив его на спину, руки сложены на груди. Джехван, конечно же видел прежде, как выглядят истощенные тела, не раз наблюдал за своими жертвами, но видеть Санхека таким — это был ужас, который он будет носить с собой всю свою жизнь, сколько бы она ни длилась. Тэгун закрыл глаза Санхека, скрыв этот пустой взгляд, веки его были больного лилового цвета.        Джехван присел рядом с телом и коснулся щеки Санхека, она все еще была теплой, но уже слишком холодной, чтобы ее можно было принять за жизнь. Тэгун переместился рядом с ними, но Джехвану больше не требовалась его помощь. Он укусил запястье, разрывая рану, которая была слишком большой для этой задачи, но достаточно болезненной, чтобы послужить временным искуплением за то, что он сделал. Кровь полилась по его запястью и попала на челюсть и шею Санхека, пока Джехван не наклонил запястье и не позволил ей струиться в рот Санхека.        Он не знал, сколько нужно, увеличит ли большее количество шансы на успех. Он был готов отдать все, что у него есть, если это было необходимо. В конце концов, Тэгун осторожно взял его запястье и отвел в сторону. Он стер кровь с кожи Джехвана кончиками пальцев, как будто тому нужно было очиститься, но Джехван позволил ему это сделать, он был слишком оглушен, чтобы как-то реагировать.        Когда Тэгун закончил, Джехван лег рядом с Санхеком, прижался к нему. Раньше он считал странным, что Тэгун держал тело Хакена в своих руках во время его обращения, но теперь не мог вынести мысли о том, чтобы не делать так же. Он прижал лицо к волосам Санхека, слезы вновь потекли и запятнали пряди кровью.        Тэгун оставил их лежать в могиле, молча, и Джехван был рад этому. Прошла минута, прежде чем он почувствовал первое касание земли, глухой удар о дно могилы. Тэгун работал молча, закапывая их. Все было кончено, все сделано. Если Санхек не встанет следующей ночью, тогда Джехван тоже исчезнет.        Когда последняя лопата земли закрыла их во тьме, Джехван еще крепче сжал тело Санхека и надеялся на жизнь.       

***

              В доме стояла такая тишина, словно все — и стены, и сам воздух — замерло в ожидании. Воншик смотрел в потолок, завернувшись в одеяло, а Хонбин молчаливо прижимался к его боку.        Они лежали так, словно были мертвыми в могиле, и, возможно, в какой-то степени так и было, пока наконец-то не раздался еле заметный трепет защитных заклинаний дома. Это не заставило их подняться, не нарушило тяжелую атмосферу, но Воншик смог наконец закрыть глаза.        — Все кончено, — прошептал Хонбин.        Воншик тяжело вздохнул.        — Спи.       

***

       Настойчивый звон, который раздавался где-то рядом с его ухом, вырвал Хакена из крепких объятий сна.        Он подумал, что еще был день. Солнце и дневной свет тянулись к его сознанию, отягчая мысли, но звук все не прекращался. Это был его амулет. Он вспомнил.        Глаза Хакена распахнулись, и он резко сел, схватившись за амулет. Звон немного приглушился, но визг продолжался, возбужденный, как будильник. Который час, подумал он, взглянув на часы на каминной полке. Уже не день, солнце едва скрывалось за горизонтом, но–        — Санхек, — прошептал Хакен. Он обернулся и хлопнул Тэгуна по руке. — Вставай, — сказал он, голос был еще хриплый от сна. Он уже вылез из постели, натягивая одежду. — Вставай, вставай.        Тэгун встал с кровати медленнее, как будто матрас пытался его удержать. Он выглядел измотанным, когда вернулся с… Он был уставшим. А когда Хакен обнял его, от Тэгуна пахло кровью Санхека.        Хакен не хотел слишком сильно об этом думать, его уже тошнило от всего этого. Дело сделано, теперь им оставалось лишь увидеть результат.        Он выскочил из комнаты, мчась по коридору, когда Тэгун все еще натягивал одежду. Проходя мимо комнаты Воншика и Хонбина, он громко стукнул по двери.        — Просыпайтесь! — крикнул он. — Солнце зашло! — Его амулет вторил его голосу.        Хакен не стал останавливаться, он бежал дальше, ощущая силу своего тела, пока солнечный свет исчезал. Дом остался позади, затем туннели, а потом он оказался на улицах, под большой луной. Его почти кружило от безумия, хоть у него и не было сердцебиения. Страх подстегивал его, и он снова побежал, ступни бесшумно касались асфальта. Тэгун снова оказался рядом, легко нагоняя его, и не собирался ничего говорить. Слов не было.        Вокруг них небо сменяло стальной серый цвет на глубокий индиго, а луна становилась все ярче. Асфальт сменился землей, гнилыми листьями, папоротники шлепали по икрам Хакена.        Он не возвращался сюда с тех пор, как его обратили — это место казалось святой землей, святой, но запятнанной. Но он знал, куда идти, как будто у него был внутренний компас. Может, он у него и был, именно для этого.        Он не знал, чего ожидать; возможно, Санхек стоял где-то, ожидая его, но когда старые деревья расступились, он увидел только свежую могилу, ровный холмик темной, сырой земли.        На лбу Хакена выступил пот, ненужный и раздражающий. Ему хотелось пойти вперед, начать копать, но Тэгун держал его за плечо, останавливая.        — Я ничего не слышу, — произнес он, губы онемели.        Тэгун отвернулся, глядя назад.        — Я слышу.        Хакен тоже повернулся и увидел, как Воншик и Хонбин выходят из-за кустов, с растрепанными волосами и широко открытыми глазами.        — Я не про них, — сказал Хакен, а Тэгун нежно сжал его руку. Его амулет вновь запищал.        — Я знаю.        — Когда, ты думаешь… — произнес Воншик, указывая на кучу земли.        Раздался легкий шорох, и все они быстро повернули головы к могиле. Прошло немного времени, но потом появилось движение, и рука вырвалась из земли. Хакен узнал рукав, и его желудок свернулся, даже до того, как Джехван выбрался на поверхность. Он выглядел отвратительно, лицо запачкано грязью и засохшей кровью.        Из волос Джехвана сыпалась земля, и он отряхнул ее с ресниц, чтобы взглянуть на них, его глаза метались по лицам друзей.        — Вы здесь, — сказал он, все еще скрючившись на земле, и Хакен узнал страх в его голосе; это был тот же самый страх, что звучал в его собственном. — Это–        — Еще не поздно, — тихо и настойчиво произнес Тэгун. — Солнце только что село–        Джехван не обратил на него внимания, он наклонился над землей и начал отчаянно копать, как мечтал сделать Хакен. Через мгновение Воншик упал рядом с ним, помогая отодвигать землю. Хакен, возможно, тоже бы присоединился, но Тэгун по-прежнему удерживал его, а Хонбин молча наблюдал за всем этим.        Наверняка это заняло не так много времени, но Хакену казалось, что прошло целое вечное мгновение, прежде чем они добрались до Санхека, бездвижного и… мертвого. Хакен не мог до конца смириться с тем, что Санхек действительно там, под землей. Что он должен был умереть ради этого. Отсутствие сердцебиения и румянца на щеках было трудно переварить.        Джехван схватил его, поднимая наполовину из земли. Теперь Тэгун отпустил Хакена, и тот бросился вперед, упав на колени рядом с Воншиком. Ему хотелось прикоснуться к Санхеку, но он почему-то чувствовал, что сейчас не должен этого делать.        Джехван сделал это за него, отодвигая волосы Санхека с лица, запутавшиеся в грязи и крови.        — Санхек, — задыхаясь, произнес он. — Любовь моя.        Джехван бережно смахнул грязь с ресниц Санхека, и они задрожали под его пальцами. Вдруг Джехван резко отдернул руку. В этот момент, когда ни у кого из них больше не билось сердце, Санхек открыл глаза.