Vampire AU (Immortals)

       Первым воспоминанием Тэгуна было то, как он сидел у кровати своей больной бабушки и читал ей вслух тонким голоском. Смерть, он узнал об этом рано, была безжалостной и приходила ко всем без исключения и без пощады.        Он просто не ожидал, что она придет за ним так скоро, так неожиданно, так близко к спасению. Голос матери звучал у него в ушах, свет от свечей лился из открытой двери, пока он стоял на коленях в саду. Мята, ей нужна была мята для ее вечернего чая, а листья казались такими мягкими и маленькими на его пальцах.        Смерть была там, наблюдая, ожидая, и Тэгун больше никогда не переступал через порог той открытой двери.       

***

              Луна светила ярко. Санхек с радостью смотрел на нее, после мрака подземелья.        Джехван держал его близко к себе, унося в ночь к соседнему городу. Санхек не в первый раз пожелал, чтобы им не пришлось избавляться от его машины.        — Его квартира… — начал Санхек, когда они подошли к зданию.        — Я помню, — сказал Джехван и, прежде чем Санхек успел его остановить, он прыгнул на подоконник окна квартиры Ильхуна.        — Мы можем воспользоваться дверью, — сказал Санхек, крепко держась за плечи Джехвана.        Джехвану пришлось освободить одну руку, чтобы открыть окно. Он улыбнулся, увидев, что оно не заперто.        — Зачем напрягаться? — спросил он и, прокравшись в дом, опустил Санхека на ковер.        Внутри было тепло, светло, горели лампы и свечи. Кенсу находился внутри комнаты и даже не взглянул на них. На полу лежала скатерть, размером с обеденный стол, на ней была нарисована пентограмма. Кенсу сидел в центре, помешивая в кастрюльке на маленькой переносной плите. Вокруг него было довольно много баночек и мисок.        Хотя Кенсу не отреагировал на их присутствие, другие в комнате вполне себе ответили на их внезапное появление. Хеншик сидел на диване и, когда они вошли, отшатнулся, вцепившись в подлокотник, хотя, к его чести, он не кинулся за ножом.        Ильхун сидел, но сразу же вскочил и швырнул пустую кружку в Джехвана с молниеносной реакцией.        Он промахнулся. Кружка пролетела мимо головы Джехвана и попала в открытое окно. Послышался звон разбитой посуды, когда она упала с нескольких этажей на асфальт внизу.        — Не надо, — слабым голосом произнес Хеншик, но слишком поздно.        — Ты меня напугал, — сказал Ильхун Джехвану, сердито глядя на него. — Мне нравилась эта кружка!        Джехван уставился на него с недоумением.        — Я же не просил тебя швырять ее. Мне в голову.        Ноздри Ильхуна раздулись от раздражения, но Хеншик потянул его за запястье и привлек обратно на диван рядом с собой.        — Эй, Санхек, — сказал Хеншик, тонко улыбнувшись. Он выглядел бледным, и Санхек уже заметил, как пот начинает собираться на его коже.        Джехван, похоже, заметил, что создает напряженную атмосферу, и, после того как помог Санхеку устроиться на диване, отошел, направившись к Кенсу.        — Если ты войдешь в этот круг, то будешь лысым всю оставшуюся вечность, — буркнул Кенсу, не поднимая взгляда. Джехван отступил на пару шагов.        Санхек оглядел все, что было у Кенсу, не знакомый с большинством, если не со всеми, ингредиентами. Затем он посмотрел на Ильхуна, который выглядел сердитым, как потревоженное осиное гнездо.        — Рад, что успел до твоей внезапной смерти, — торжественно произнес Санхек, и Хеншик тихо хихикнул, несмотря на яростный взгляд Ильхуна. — Я тоже рад, что успел увидеть тебя до твоей, — ответил Ильхун, на секунду переведя свой взгляд на Джехвана, а потом снова смягчил лицо, глядя на Санхека. — Ты выглядишь лучше.        — Я и чувствую себя лучше, — просто сказал Санхек.        — И даже без сотрясения ты все еще хочешь обратиться? — Ильхун не стал тянуть, перешел прямо к делу.        Санхек почувствовал, как Джехван напрягся, хотя сам не видел этого.        — Ага, — с улыбкой подтвердил он, надеясь, что в его тоне будет достаточно предупреждения.        Ильхун глубоко вдохнул, словно готовился выдать торжественную речь, но вместо этого просто выдохнул и сдержался.        — По сути, никто из нас не вправе читать морали о неправильных жизненных решениях, — пробормотал он, бросив косой взгляд на Джехвана. — Хотя, честно говоря, ты тут чемпион.        Джехван театрально отшатнулся назад, прижав руки к груди, его спина с глухим стуком ударилась о стену.        — Столько презрения, столько негодования, что же я сделал, чтобы заслужить такое обращение к себе? — спросил он. — Кажется, никого не волнует, что они ранят мои чувства.        — Ты угрожал меня убить, — напомнил Ильхун.        — Чтобы защитить Санхека.        Ильхун бросил на Санхека взгляд, который ясно говорил: «Ну вот, о чем я и говорю».        — Ох, Мерлина ради, хватит этой клоунады, — вдруг резко вставил Кенсу, убавляя огонь на плите и откидываясь на стул. — Просто потрахайтесь и покончите с этим уже.        Ильхун подавился от неожиданности, а Джехван выглядел ошарашенным. Санхек опустил взгляд на свои руки, едва сдерживая улыбку.        Интересная мысль, подумал он.        Джехван первым пришел в себя и пожал плечами, натянув нагловатую ухмылку.        — Ну что ж, если он согласен, я не против, — заявил он и улыбнулся, намеренно выставив клыки.        — Убери их, — сказал Санхек, прежде чем Ильхун успел ответить и превратить все это в детскую разборку с поддразниванием. Хеншик выглядел шокированным при одной лишь мысли о том, что могло последовать. Джехван бросил на Санхека взгляд, но прежде чем успел что-либо сказать, защита дома слегка задрожала, и затем раздался неуверенный стук в дверь.        — Это Хакен, — сказал Кенсу. — Иди открой ему.        — О, счастье-то какое, — проворчал Джехван, пока Ильхун выполнял просьбу Кенсу. Хакен вошел в квартиру, выглядя словно зверь — волосы растрепаны, обувь вся в грязи, на руках виднелись царапины, которые по какой-то странной причине не заживали. В руках он держал большую сумку из грязноватого полотна, по бокам которой были нарисованы руны. Из нее сочилась густая черная жидкость, придавая ткани зловещий, маслянистый блеск. За Хакеном вошел Тэгун, который, в отличие от него, выглядел вполне невредимым.        Хакен решительно прошел прямо к Кенсу, навис над ним и сунул ему сумку.        — Вот, — рявкнул он, и на ритуальное покрывало Кенсу капнула густая жидкость.        — Он мертв? — спросил Кенсу. — Я же говорил, что мне нужен живой. — Он ткнул сумку пальцем, и в ответ ее содержимое заворочалось, издав металлическое шипение.        — Нет, — очевидно ответил Хакен.        — И что это за хрень? — спросил Ильхун, возвращаясь в комнату. Он сделал большой круг, обходя Тэгуна и Хакена. — Ты замараешь мой ковер.        Когда Кенсу ткнул сумку, на его пальце осталась капля черной жижи — почти как масло. Не особо задумываясь, он вытер ее о ритуальное покрывало.        — Можешь вывалить его сюда, — сказал он Хакену.        — Оно злое, — заявил Хакен, как будто его разодранные предплечья не были достаточным тому доказательством. Но все же перевернул сумку, и на пол с глухим шлепком упало большое комкообразное существо, покрытое липкой, зловонной массой.        Санхеку потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, на что он смотрит. Комок зашевелился, конечности начали отделяться от основной массы, а в маленькой голове засверкали глаза, отражая свет ламп. Существо издавало низкое шипение, оглядывая всех, а густая черная субстанция текла у него изо рта.        — Это самая уродливая кошка, которую я когда-либо видел, — сказал Джехван, а Ильхун взглянул на него с презрением.        — Это енот, — резко сказал он, и Санхек посмотрел на создание, которое все еще шипело и фыркало. Ему казалось, что оно не похоже ни на енота, ни на кота, которых он когда-либо видел. Его шерсть была такой же черной, как жидкость, текущая из его рта, хотя на свету она странно зеленела. Даже зубы у этой твари были черные, выставленные напоказ, когда она злобно рычала, шерсть становилась дыбом.        — Это было енотом, — пояснил Кенсу. Он потянулся за своей сумкой, двигаясь медленно, и енот следил за ним своими светящимися глазами. — Он стал демоном. Их много у электростанции по ту сторону гор.        В комнате начинало вонять, даже с открытым окном. Запах был густым, металлическим и химическим, Санхек начинал чувствовать головокружение.        — Эээ, — произнес Хеншик, — что ты собираешься делать с демоном-енотом? — он поджал ноги, прижав их к дивану, как будто боялся, что это создание может на него напасть или испачкать его. Санхек, после небольшой паузы, сделал то же самое.        Кенсу достал из сумки кинжал. Он напоминал охотничий, но руны на нем явно были другими.        — Мне нужно его сердце для этого отвара, — просто сказал он, будто это ничего не значило. — Кто-то должен будет держать его неподвижно. Это должен быть один из вампиров, потому что люди пострадают, если к нему прикоснутся.        — Не-не-не, — Хакен поднял руки, ладонями наружу. — Нет, спасибо. Я уже сделал свою часть и достаточно пострадал, даже будучи вампиром, — добавил он, а Тэгун, нахмурившись, смотрел на создание, но не делал попыток подойти ближе.        Все посмотрели на Джехвана, который покачал головой.        — Нет.        — Ты тоже мне должен, — указал Кенсу. Демон начал шевелиться, отступая назад, и Санхек подумал, что это будет не очень приятно, если он решит сбежать и им придется вылавливать его из-под дивана.        Джехван шипел, его нос скривился от презрения.        Демон медленно двигался назад, ближе к дивану, и Санхек прижался к подушкам.        — Просто сделай это, прежде чем он попробует меня съесть, — резко сказал он.        Джехван уставился на него.        — Ладно, — сказал он, осторожно подступая. — Ты мне за это заплатишь, если выживешь, — добавил он Ильхуну, пробегая пальцем по его челюсти, когда проходил мимо. Ильхун отдернул голову, шипя.        Рычание демона стало громче, когда Джехван подошел ближе, выставив руки вперед. Он двигался медленно, пока не оказался в пределах досягаемости, и затем быстро схватил существо за плечи, пальцы обвились вокруг верхней части его передних лап. Цель была ясна: держаться подальше от его грязного рта и не дать ему поцарапать себя. Но Джехван ошибся с задними лапами и их когтями, потому что, как только он схватил демона и поднял, задние ноги задвигались и вонзились ему в кожу предплечий, оставляя на них раны, которые тут же начали дымиться, а кожа пузыриться.        Демон яростно закричал, задние лапы все еще дергались, Джехван тоже закричал, скорее всего, от боли. В следующий момент мелькнуло быстрое, размытое движение, Джехван ударил головой демона о край журнального столика. Раздался глухой треск, когда голова енота отскочила от поверхности, и затем демон тут же перестал двигаться.        — Не убивай его! — закричал Кенсу. — Он нужен мне живым–        Джехван отпустил создание, и оно шлепнулось на пол, либо мертвое, либо без сознания, а Джехван отступил назад, прижимая руки к себе. Кенсу немедленно бросился вперед, чтобы осмотреть демона.        — Черт, — задыхаясь, произнес Джехван, сжимая руки в кулаки. — Черт. Жутко болит.        Санхек встал с дивана и подошел к нему, прихрамывая.        — Он сделал то же самое, что и я, — пробормотал Хакен под нос. Он выставил свои исцарапанные руки для ясности. — Хотя я не додумался ударить его башкой обо что-нибудь.        Санхек аккуратно взял Джехвана за запястья. Руки Джехвана были покрыты черной слизью, а раны кровоточили красным и немного черным.        — Какого хрена, — спросил Санхек, а Джехван снова прижал руки к телу.        — Это не мертвое! — торжественно произнес Кенсу, переворачивая демона на спину. — Отлично.        — А вот я сейчас умру, — сказал Джехван, и Санхек почувствовал облегчение: он шутил. Но он знал Джехвана достаточно хорошо, чтобы понять, что тот действительно испытывает боль. — Помоги мне, ты бездушный, пучеглазый–        — Иди сполосни раны водой, перерослый младенец! — ответил Кенсу, начиная ощупывать ребра демона. — Я занят.        — Пошли, — сказал Санхек, поняв, что не хочет смотреть, как Кенсу вырезает сердце демона. — Я помогу тебе их промыть.        Санхек схватил Джехвана за плечи, и они вдвоем направились в ванную, которая была тесновата для них двоих. Он закрыл за собой дверь на всякий случай.        Джехван уже стоял под душем, включив воду, и подставил оба предплечья под струю. Санхек подошел к нему, осторожно проводя пальцами по ранам, убирая черную гадость. Джехван зашипел, поморщившись, и Санхек заметил, как пот заблестел на его лбу.        — У Хакена все выглядело получше, — заметил Санхек, стараясь не звучать слишком обеспокоенно, но он действительно беспокоился. Кожа вокруг царапин была красной, воспаленной, местами вздувшейся. Он убрал руки, не зная, что еще делать.        — У него было немного времени, чтобы раны подзажили, вот и все, — сказал Джехван сквозь сжатые зубы. — Я тоже заживу, со временем. Демоны вроде этого полагаются на свои токсины, чтобы заражать других существ. Вот почему они так опасны для людей.        Санхек сглотнул, аккуратно держа Джехвана за запястья, и они смотрели, как вода струится по коже, пока она не стала немного менее красной и пока не остановилась кровь. Из другой комнаты послышался звук чей-то рвоты, но Санхек не мог быть уверенным из-за шума воды, падающей на плитку.        — Думаю, этого достаточно, — наконец сказал Джехван и выключил душ. Санхек знал, что Ильхун где-то держит аптечку, поэтому заглянул в шкафчик под раковиной и нашел ее. Это было бессмысленно, поскольку Джехван не мог заразиться никакой инфекцией, но раны все еще выглядели страшными, и Санхек хотел наложить на них бинты хотя бы для приличия.        Это, конечно, выглядело глупо, но Джехван не возражал, просто стоял спокойно, пока Санхек перевязывал его предплечья.        — Все еще сильно болит? — спросил Санхек.        — Да, — ответил Джехван, и Санхек с беспокойством посмотрел на него. Джехван подошел ближе, прижавшись к Санхеку, его рот уткнулся в шею Санхека. — Я в агонии. Хуже я себя никогда не чувствовал.        Санхек почувствовал резкое беспокойство, хотя был почти уверен, что Джехван просто преувеличивает. Он обнял Джехвана за талию.        — Даже хуже, чем когда Тэгун забил тебе голову об пол?        — Очень близко к этому, — всхлипывая, сказал Джехван, и Санхек понял, что тот играется. Джехван никогда не плакал от физической боли. — Но это бьет все рекорды, выигрывает все награды, взошло на самую вершину горы–        Санхек ущипнул его за зад, и Джехван забавно взвизгнул.        — Ты в порядке, — просто сказал Санхек и быстро поцеловал Джехвана в висок, прежде чем отстраниться. — Мне нужно выйти и проверить, жив ли Ильхун.        — Надеюсь, что да, учитывая, что он теперь обязан мне потрясающим минетом, как минимум, — произнес Джехван, и Санхек бросил на него недовольный взгляд.        Когда они вернулись в гостиную, обстановка немного изменилась. Кенсу все еще сидел у своей кастрюльки у плиты на полу, но Хакен и Тэгун исчезли, как и демон с мешком, в котором его принесли. Ильхун сидел на диване рядом с Хеншиком, который держал на коленях маленькое мусорное ведро и видимо, использовал его для рвоты. Хеншик выглядел натурально зеленым, и даже Ильхун был немного бледным.        — Куда пропали мой брат и невестка? — спросил Джехван. Он подошел к дивану и сел рядом с Ильхуном, хотя немного сутулился, прижимая руки к телу. Ильхун скривил лицо и отодвинулся от него.        — Ушли возвращать демона, — сказал Кенсу, помешивая варево. Оно подозрительно потемнело.        — Без сердца? — уточнил Санхек. Он тоже подошел к дивану и сел между Ильхуном и Джехваном, втиснувшись в узкое пространство.        — Демоны такого рода не нуждаются в сердцах, — ответил Кенсу, затем отложил деревянную ложку и выключил плиту. Санхек увидел, что его руки покрыты черной гадостью. — Ильхун, подойди сюда.        Ильхун сжал губы, недовольно глядя на кастрюлю.        — Я кажется передумал, — сказал он. — Не думаю, что хочу иметь дело с мистическим зельем из демонических сердец.        — Давай иди сюда, — резко сказал Кенсу, нахмурившись, и Ильхун, ворча, подошел к нему. Кенсу вытер руки о тряпку, а затем взял маленькую неглубокую миску и опустил ее в жижу. Как только он набрал, по его мнению, подходящее количество… зелья, варева, демонического эликсира, чем бы это ни было, он поднял пиалу к Ильхуну. — Выпей.        — Зачем? — спросил Ильхун, даже не пытаясь взять миску в руки. — Что это даст?        — Тебе станет плохо, — сказал Кенсу, и это не звучало особенно убедительно, судя по выражению лица Ильхуна. — Это та же инициация, которую прошел я.        — Не утешительно, — произнес Ильхун, но все же взял миску. — Это абсурд, — пробормотал он себе под нос, а в следующую секунду прижал губы к краю емкости и одним глотком опрокинул в себя содержимое. Там было не так уж много зелья, всего два глотка, и Ильхун выпил его, как шот.        Хеншик опустил голову в ведро, и его снова вырвало.        — Нет, — сказал Ильхун и закашлялся. — Нет… кх… ты не имеешь права блевать, в то время как я только что выпил– это, — он снова закашлял, прижимая руку к животу. — Оно должно жечь? Жжет ужасно.        — Потом будет еще один сюрприз, когда будешь какать, — сказал Джехван, и Санхек шлепнул его по бедру.        Ильхун смотрел на Джехвана с недоверием, Санхек заметил черный след на внутренней стороне его губ и на зубах.        — Ты… — начал Ильхун, но они не успели услышать окончание того, что именно он хотел сказать, потому что Ильхун вдруг рухнул, как камень, и миска разбилась об пол.       

***

              — Были ли новости от Хеншика сегодня? — спросил Хакен, обращаясь ко всем в комнате.        Воншик оторвался от экрана своего ноутбука, потер глаза.        — Да, он туда и ушел. Как обычно, знаешь.        Хакен издал легкий звук, откинувшись в мягком кожаном кресле, которое всегда выбирал Джехван. Царапины на его руках почти зажили, хотя остались незаметные рубцы, которые даже после нескольких дней не исчезли. — Употреблять плоть демона — это вообще самоубийство, — сказал Хакен мрачно. — Я удивлен, что он до сих пор не умер. Ради Санхека, надеюсь, что этого не произойдет. Он и так достаточно потерял.        Хакен был готов впасть в панику, поэтому Хонбин заговорил успокаивающим тоном.        — Санхек говорит, что ему лучше, — сказал он. — Это, наверное, будет медленный процесс, особенно учитывая, что эти царапины еще не полностью зажили ни у тебя, ни у Джехвана.        — Я просто не понимаю, в чем смысл, — сказал Хакен, и Воншик был с ним согласен, если честно. Он никогда не понимал колдунов, даже когда был человеком. Он просто предполагал, что Кенсу знает, что делает.       

***

              — Ты тупой, — пробормотал Санхек, но в этих словах не было злости. В основном он просто был в отчаянии.        Ильхун улыбнулся в ответ Санхеку, который сидел у его кровати, присматривая за ним, пока Хеншик ушел отдохнуть. Ильхун все еще выглядел, как будто только что вылез из могилы, хотя теперь это было менее заметно, чем вчера или позавчера. Его лицо было абсолютно бесцветным, кожа напоминала Санхеку восковую фигуру — бледная и с легким сиянием, а глаза казались запавшими, под ними зияли синяки. Он потерял довольно много веса; его запястья, лежащие на одеяле, были худыми, как никогда.        — Ты сам сказал мне стать учеником Кенсу, — напомнил Ильхун, и несмотря на то, что его тело выглядело умирающим, голос звучал уверенно.        — Это было до того, как я узнал, что он заставит тебя пить яд, — ответил Санхек.        Ильхун отмахнулся, как будто отгоняя слова.        — Подумаешь, это всего лишь детали. Дело сделано, — сказал он. — И я еще не мертв. Кенсу говорит, что худшее позади.        Санхек недовольно сжал губы.        — А стоило ли оно того?        Ильхун задумался, глядя в потолок. Его волосы были немного жирными, но глаза светились.        — Слишком рано судить — я чувствую себя очень энергичным, как будто у меня энергия расползается по коже. Так что, думаю, это что-то дало, но хрен его знает, что именно.        Он закашлял, звук дрожал у него в груди, и Санхек подал ему салфетку. Когда приступ прошел, Санхек посмотрел на салфетку и заметил немного серого остатка, прежде чем Ильхун смял ее.        — Во рту все еще вкус собачьего дерьма, — сказал Ильхун, как ни в чем не бывало. Он бросил смятую салфетку через всю комнату, промахнувшись мимо мусорного ведра.        — Здорово, — сказал Санхек. Ильхун скривил губы в поцелуе, и Санхек не смог сдержать смех. — Рад, что тебе становится лучше. Я волновался.        — Знаю, — сказал Ильхун. Он положил свою руку на Санхека, тыльная сторона его кулака коснулась его колена. — Я тоже о тебе переживал, знаешь. Надеялся, что этот процесс даст мне больше ясности в моем Предвидении, но этого не случилось. Прости.        Санхек покачал головой.        — Я все решил, так что не думаю, что это что-то изменит.        Он взял Ильхуна за руку, заметив, как холодны его пальцы.        — Когда ты собираешься обратиться? — спросил Ильхун, прижимая свою другую руку к Санхеку, используя его как обогреватель.        — Я собирался дождаться, пока ты полностью выздоровеешь, — ответил Санхек, — но, честно говоря, чем дольше я жду, тем нервознее становлюсь. Джехван не подгоняет меня, но… он тоже беспокоится. Думаю, мне нужно просто взять себя в руки и покончить с этим.        Лицо Ильхуна оставалось бесстрастным.        — Так и что? Когда?        Санхек отпустил руки Ильхуна, провел ладонями по своему лицу, на мгновение надавив на глаза.        — Не знаю, — сказал Санхек. — Может, ночью послезавтра. Знаю, что нужно кое-что подготовить.        — Санхек, — произнес Ильхун, в голосе слышался легкий упрек, — ты так и не навещал родителей.        — Я знаю, — прошептал он. — Но Ильхун — я все время пытаюсь им позвонить и сказать, что собираюсь заехать, но… не знаю, смогу ли увидеть их и вести себя нормально, как будто это не прощание.        — Так ты просто не собираешься прощаться?        Санхек покачал головой. Он вспомнил совет Хакена — что нужно закрыть все незаконченные дела, иначе потом пожалеешь. У Хакена не осталось семьи, которая могла бы его оплакивать. Санхек видел родителей Сондже, и он не хотел заставлять своих пройти через это. — Я… — начал он. — Я буду держать с ними связь, пока смогу.        — После того, как умрешь, ты имеешь в виду? — уточнил Ильхун, и Санхек кивнул. Ильхун тяжело вздохнул. — Они же захотят увидеть тебя, рано или поздно, ты же понимаешь?        — Дойду до этого, когда придет время, — ответил Санхек, и Ильхун бросил на него взгляд. Плана у Санхека не было, но он решил, что так будет лучше — обмануть их, всех, заставить думать, что с ним все в порядке. Это требовало меньше усилий, чем инсценировать свою смерть, да и избавило бы родителей от раннего траура.        Наконец, после долгого и пронзительного взгляда, от которого Санхек начал нервничать, Ильхун пожал плечами.        — Я не собираюсь тебя поучать, — сказал он, и Санхек с облегчением вздохнул. — Не хочу быть как Хакен. Как он, кстати, поживает?        — Привыкает, — ответил Санхек. — Думаю, все мы привыкаем.        — Да, это точно, — пробурчал Ильхун.        Снаружи раздался звук захлопнувшейся двери машины, и Санхек поднялся, чтобы выглянуть в окно. Это был Хеншик, выходящий из арендованной машины.        — О, мамочка вернулась, — усмехнулся Санхек, а Ильхун проворчал что-то невнятное, снова заваливаясь на кровать.        — Приходи ко мне, в последний раз, до обращения, — тихо сказал Ильхун, и Санхек почувствовал легкое беспокойство от одной мысли об этом. — Ты, кажется, боишься прощаний, но мне это нужно, Санхек.        Санхек вцепился в подоконник, но все-таки кивнул.        — Я приду, — пообещал он. Он отвернулся, открыл окно и выглянул наружу. — Можем идти домой, — крикнул он в темноту, и в ответ справа мелькнула тень. Через мгновение на подоконнике уже балансировал Джехван.        — Твой экипаж ждет, — сказал Джехван, ухмыляясь. — А под экипажем я имею в виду себя. Ты будешь ехать на мне. Всю ночь.        — Я забираю свое приглашение обратно, — слабо пробормотал Ильхун. — Убирайся.        — Я и так не в твоем доме, — огрызнулся Джехван. Он окинул Ильхуна взглядом. — Ты выглядишь как стухшее мясо. И пахнешь демоном.        И это, конечно, беспокоило Санхека.        — Не груби ему. Скоро он сможет тебя проклясть, — сказал Санхек, наклоняясь к окну, чтобы Джехван мог его схватить, что тот и сделал. Для этого Джехвану пришлось отпустить подоконник, и они оба упали назад, не особо приятно прокатившись по воздуху. Но Санхек едва почувствовал приземление — Джехван крепко держал его в своих руках.        — Я доставлю вас домой в ближайшее время, сэр, — сказал Джехван, его глаза сияли под ясным небом.        — Экипажи не разговаривают, — напомнил ему Санхек. Он наклонился, поцеловал его, и Джехван довольно заурчал.        — И целоваться они не умеют, — пробормотал Джехван, и Санхек почувствовал его улыбку. — По крайней мере, те, что были у меня.        Санхек потерся щекой о челюсть Джехвана.        — Пора домой.              

***

              — Санхек и Джехван вернулись, — сказал Хакен, наклонив голову вбок, когда чары задрожали. Он устроился в огромной постели, которая теперь принадлежала им, одеяла приятно прижимали его тело. На коленях у него лежала книга, которую он стащил из библиотеки. Это чувство — оно было похоже на дом, и в то же время на какой-то мрачный парк аттракционов. — Надеюсь, с ними все в порядке.        — Уверен, если это не так, мы скоро об этом узнаем, — пробормотал Тэгун. Он возился у камина, пытался разжечь огонь, подкидывая дрова. Хакен с теплотой наблюдал за ним. — Я всегда сожалел, что в нашем старом доме не было камина, — он чиркал уже пятую спичку. — Мне они нравятся, напоминают времена, когда я был человеком. — Тогда они были нужны, чтобы выжить, — сказал Хакен, и, похоже, Тэгун наконец-то смог зажечь одно из поленей, пламя медленно охватило дрова. — Наверное, тот, кто строил наш старый дом, думал, что это не нужно.        — Тепло все равно приятно, — ответил Тэгун.        Хакен согласился; в огне было что-то поистине успокаивающее. Чары в доме были спокойны, значит, Джехван и Санхек, вероятно, были у себя в комнате. Ничего не предвещало беды. Хакен откинулся на подушки, закрыв книгу, чтобы наблюдать, как разгорается огонь.        Тэгун остался на коленях у камина и смотрел на пламя, пристально, словно кот.        — Тяжеловато тебе, — тихо сказал он, огонь играл на его чертах.        Хакен отложил книгу на тумбочку.        — Я думаю, с огнем все в порядке, — сказал он легкомысленно и улыбнулся, когда Тэгун разозленно на него уставился.        — Я говорил не с огнем, — пробормотал Тэгун. Он плавно поднялся и подошел к постели, залезая под одеяло рядом с Хакеном. — Я говорил с тобой.        Хакен подавил вздох.        — Я знаю.        Тэгун серьезно на него посмотрел.        — Здесь так плохо? — спросил он, протянув руки к Хакену, беря его за ладони.        — Нет, — признался Хакен. Он привыкал к мрачным коридорам и зловещей атмосфере. Это было проще, чем он думал, особенно с Воншиком и Хонбином рядом. Они, как ни странно, добавляли человеческого современного колорита, привнося жизнь в это место. Несоответствие между игрой в Монополию на столе, которому пятьсот лет, исчезало под их подколками и смехом. Особенно когда Хакен выигрывал. — Думаю, просто это все сильно давит, и я переживаю.        Тэгун нежно провел большим пальцем по костяшкам Хакена. — О чем ты переживаешь?        — Об обращении Санхека, если он умрет — это будет сложно для всех нас. Джехван сломается, а Воншик с Хонбином любят как его, так и Санхека, — прошептал Хакен, и Тэгун отвел взгляд. — И я переживаю за тебя, тоже, что ты снова здесь, после стольких лет, — Хакен не упоминал о том, что сказал Санхек. Он не хотел давить на Тэгуна. У них было столько времени, чтобы это когда-нибудь обсудить.        — Мы ничего не можем сделать с обращением Санхека. Все в руках судьбы, — пробормотал Тэгун. — А что касается возвращения в это место — мне нормально, если тебе тоже хорошо.        Хакен прижался к боку Тэгуна, голова на его плече.        — Мне хорошо, главное, чтобы ты был со мной, — искренне сказал Хакен, и Тэгун издал небольшой смущенный звук, из-за чего Хакен улыбнулся.        Они смотрели, как огонь разгорается и трещит в камине. Это было не так уж плохо. На самом деле, это было прекрасно. У них был дом и семья.        Хакен надеялся, что они смогут остаться такими навсегда.       

***

       Джехван был таким горячим, его кожа пылала, когда соприкасалась с Санхеком. Пот уже начинал собираться на коже Санхека, волосы на лбу намокли.        — Джехван, — прошептал он, слово вырвалось между их губ, прежде чем Джехван снова поцеловал его.        — Тебе все еще слишком больно, чтобы это делать? — спросил Джехван, подчеркивая каждое слово жарким поцелуем.        Санхек рассмеялся.        — Возможно, — сказал он, и Джехван отодвинулся с недовольным лицом. Санхек улыбнулся ему, тяжело дыша. — Ну, ты сам спросил.        Джехван опустился на кровать рядом с Санхеком.        — Я могу быть с тобой нежным, — сказал он, и Санхек вздрогнул. — Но я не хочу тебя ранить.        Санхек коснулся губ Джехвана.        — Мои ребра все еще чувствительны, — сказал он, и Джехван тяжело вздохнул.        — Заживай быстрее, — бурчал он, кусая кончики пальцев Санхека.        Это напомнило Санхеку.        — Ты давно не кормился.        — Тебе нужна кровь, чтобы исцелиться; я бы не хотел тебя истощать, — ответил Джехван. Он схватил запястье Санхека, приникнув к его ладони, целуя нежные вены на запястье.        — Это одна из твоих последних возможностей, — сказал Санхек, выпалив это, потому что ему нужно было это сказать. Джехван отпустил его запястье, глядя на него с недоумением. Санхек тяжело вздохнул. — Я сказал Ильхуну, что обращаюсь через два дня.        Джехван уставился на него, и Санхек увидел, как исчезли его клыки. — Почему?        — Потому что я так решил, — сказал Санхек, устало, беспокоясь о реакции Джехвана. — Если ты готов к этому, — он замолчал. — То и я готов.        Джехван… Ну, Джехван выглядел настороженно.        — Это можно сделать в любое время, когда ты пожелаешь, я в твоем распоряжении, — произнес он тихо. — В конце концов, это твой выбор.        — Джехван, — прошептал Санхек. Он перевернулся, его грудь уперлась в грудь Джехвана, заставляя его лечь на спину, так что Санхек наполовину распластался на нем. — Это вопрос на двоих.        Джехван выдохнул, не встречаясь с Санхеком взглядом.        — Я хочу, чтобы ты стал вампиром больше, чем ты можешь вообразить, — тихо сказал Джехван. — Но мне не нравится сам процесс, и я боюсь, что он может не сработать.        — Вот почему я думаю, что лучше покончить с этим, — сказал Санхек, и Джехван встретил его взгляд, на лице его была видно боль.        — Покончить с этим, — повторил Джехван. Он коснулся стороны лица Санхека. — Да, если это сработает, это будет намного менее мучительно, чем откладывать. Но если нет — это не закончится ни для кого, кроме тебя. Я сказал тебе много месяцев назад, ты никогда не узнаешь, и это нам придется тебя хоронить.        — А мир будет продолжать вращаться, — сказал Санхек, и Джехван отвернулся. — Я не собирался тратить все это время, помогая тебе научиться справляться с болезненными эмоциями, только чтобы все это было уничтожено жестоким поворотом судьбы.        Джехван хмыкнул, с натяжкой.        — Ты даже не представляешь, какой бардак творится внутри меня, — сказал он. — Дело не только в том, что я потеряю тебя, но и в том, что я убью тебя.        — Ты обещал мне, — прошептал Санхек, и Джехван вздрогнул.        — Я обещал, — произнес Джехван ровно, холодно. — Я обещал и не нарушу этого обещания, если ты об этом переживаешь. Даже если ты об этом не узнаешь.        Санхек нежно ущипнул его в упрек.        — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Джехван, — сказал он. Он положил голову на грудь Джехвана, прижавшись к нему. — Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты жил, даже если придется делать это без меня.        Джехван обнял Санхека за талию, притянув его ближе.        — Я тоже тебя люблю, — произнес он едва слышно. — Больше, чем ты можешь знать.        Санхек поцеловал его в грудь, прямо над молчаливым сердцем. Джехван дрожал, и Санхек заметил, что он сам тоже дрожит. — Можешь спеть для меня? — спросил Санхек. — Пожалуйста.        Долгое время Джехван не отвечал, но потом начал петь, тихо, почти шепотом, и нежно. Санхек снова прижал голову к груди Джехвана, слыша, как его голос отзывается в его легких, и ему стало легче игнорировать отсутствие сердцебиения.        — Любовь моя, — прошептал Санхек, и голос Джехвана дрогнул. Санхек закрыл глаза и поцеловал Джехвана, наугад.        Он не мог причинить ему боль таким образом. Санхеку нужно было пережить обращение, да, это должно было произойти, но он не мог подвергать Джехвана агонии, находясь в могиле        Если обращение провалится, и Джехван захочет последовать за ним в смерть, Санхек был не в силах его остановить, как бы ему ни было больно от этой мысли.