Фиалковые глазки

Так уж сложилось, что его всегда боялись. Сам его образ был окружён невероятным ореолом таинственности и загадочности. Размеры его территорий поражали воображение. Широкая душа скорее отпугивала не привыкших к подобному проявлению «любви ко всем на свете». Его улыбку считали лживой маской, извечное желание помочь – корыстными намерениями, проявления заинтересованности с его стороны и вовсе вгоняло в панику. Он был непонятен и не похож ни на кого. Один такой в этом мире. Вопросам о пресловутой «русской душе» не было конца уже которую сотню лет. Таков он, Россия. Всё тот же никому непонятный и никем неизведанный Иван Брагинский, в сторону которого был обращён взор подавляющего большинства прибывших на очередное собрание стран. Россия, как всегда, сидел на своём месте, не особо вдаваясь в очередной «лепет сумасшедшего», то бишь речь Америки. Объект куда более прыткого наблюдения преспокойно читал потёртую книжку в красном переплёте и изредка улыбался. Он был далёк от обыкновенной суеты. Впрочем, как всегда. Напрочь забывший о своём бывшем подопечном Англия невольно прищурился, когда сидевший слева от России Италия с улыбкой достал какие-то пирожные из пакета и повернулся к соседу. Он явно был намерен угостить Брагинского, и осознание этого разозлило нашего джентльмена. С каких это пор Венециано такой смелый?! Ах да, они же с Россией дружат. Однако неожиданная преграда в виде устроившейся по другую сторону от брата Беларуси напрочь отбила у Италии желание рисковать своей жизнью. Воистину, тот взгляд, которым ревнивая девушка одарила итальянца, напугал даже сидевшего довольно далеко Англию. Не то, чтобы у Артура были какие-то виды на этого необузданного дикаря и его как-то волнует ревность сей дикарки… Так ладно, скажем это прямо, Англия давно поймал себя на откровенном разглядывании этого самого «дикаря». Казалось бы, с чего вообще на него можно было пялиться, но он именно пялился. Германия заметил очередной жадный взгляд, который бросил Англия на Россию. Вот ведь каков наглец! Как он вообще смеет смотреть на Брагинского ТАКИМ взглядом?! Руки аж зачесались от дикого желания надавать кое-кому по морде, и даже чёртов Америка со своей чёртовой речью был совершенно забыт. Какой вообще Америка, когда Англия смеет порочить своим голодным взглядом Россию? Он не имеет права смотреть на Ивана… на Ваню, который обязательно должен стать его, Германии, собственностью. Конечно, Людвиг был реалистом, и свои возможности по отношению к России он рассматривал вполне здраво. Как и возможности того, что Брагинский будет, мягко говоря, не особо в восторге от его желания. Успокаивало лишь то, что от явных желаний Англии Россия будет также не в восторге. А сам Германия уже активно пошел на сближение с «Ванечкой», готовясь к тому, что придётся бороться с конкурентами. А конкурентов было много. Например, мечтательно скосивший (!) глаза Франция, занятый, как докладывала английская разведка, рисованием сердечек и имени России. В этих художественных завитушках была уже целая общая тетрадь, и для явно влюблённого Франциска это отнюдь не рекорд. Вот он бросает невероятно вожделенный взгляд на массивную фигуру Брагинского и довольно облизывается. Зрелище не для слабонервных… Беларусь давно заметила все эти взгляды, вздохи и ахи. А потому старалась не выходить из дома без пары ножей, никогда не оставлять братика одного и всегда смотреть в оба. Уж она-то знала, что в мире полно всяких извращенцев, которые ну очень хотят её дорогого Ванечку… хм… ну, в общем хотят его. Сам же Россия был до того целомудренным и неиспорченным, что совершенно не понимал этих ужасных намёков и не замечал обращённых на него вожделенных взглядов. Наташа знала, что просто обязана уберечь братишку от этих пошляков. Ведь он такой ранимый и чистый. Он должен достаться именно ей, ведь только она сможет его по достоинству оценить и стать его надёжной опорой. Теперь осталось, чтобы Ваня это тоже понял и взял-таки Наташу в жёны. Италия старательно отводил взгляд, опасаясь быть замеченным недобро настроенной Беларусью. Хотя не смотреть в сторону России было просто выше его сил. Этот высокий светловолосый мужчина давно уже покорил трепетное сердечко Венециано, и юноша теперь всё чаще искал с ним встречи. Каждый новый его визит в гости был радостью для влюблённого итальянца, хотя радости своей юноша показывать отчего-то не мог. Слишком часто его сковывал трепетный страх перед таким сильным и совсем непонятным Россией. И только ревнивая Беларусь понимала, что у него на душе, а потому зорко следила за тем, чтобы он ничего лишнего себе не позволял. Ах, как это грустно… Америка с неописуемым раздражением оборвал свою речь и перевёл взгляд со своих бумаг на товарищей. Вот ведь уроды, ну… Он тут распинается перед ними, несёт какую-то ахинею, суть которой и сам теперь мало понимает, а они наглейшим образом пялятся на ЕГО Россию. Вот как они, спрашивается, вообще смеют это делать?! Ладно Ванечка, он пока не в курсе, что Америка считает его своим. Но ведь всем остальным-то Америка не раз уже говорил, что Брагинский принадлежит ему. И плевать, что никто не воспринимает его слова всерьёз! Пауза затянулась. Хотя заметили это только Швеция и Швейцария, честно и внимательно слушавшие речь. Остальные были до того заняты разглядыванием не раз уже упомянутого России, что и вовсе не заметили наступившей тишины. Оглядевшись и оценив сложившуюся ситуацию, Цвингли и Оксеншерна понимающе кивнули друг другу. Они, в отличии от Брагинского, прекрасно видели, что происходит. Видели, но вмешиваться не собирались, ибо не их это дело. Хотя, стоит признать, эта жуткая помешанность на личности России изрядно мешала работе. Когда до Германии, наконец, дошло, что что-то не так, он наткнулся на недовольный взгляд Америки. - Я так понимаю, у тебя всё? Джонс аж покраснел от возмущения. - У меня уже давно всё! Выждав пару секунд для приличия, Германия кивнул. - Кто у нас следующий? Страны тотчас переполошились, не зная ответа на столь простой вопрос. Спустя ещё пару секунд Россия явно без особого желания закрыл свою книгу. - Кажись, я, – он с улыбкой оглядел остальных. – Извините за задержку. - Тогда поспеши к кафедре. – пробурчал Германия. – Мы и так теряем время. - Да, извини. Вот мужчина встаёт на ноги и, под пристальным взглядом окружающих, шагает на указанное место. Десятки глаз внимательно следят за этими передвижениями. В такие мгновения страны очень сильно жалели о том, что Россия носит это чёртово бесформенное пальто. Под ним же совершенно невозможно хоть как-то углядеть его фигуру! На сей раз речь слушали все. Практически с придыханием. Хотя никто ни за что не показал бы свою заинтересованность Россией. Вот ещё! После собрания Иван чинно положил в сумку книгу и документы, и уже собирался было уходить, как услышал тихий голос за спиной. - Господин Россия. Брагинский оглянулся в сторону отозвавшего его Италии. - Венециано, – улыбнулся он. – Что такое? - Я хотел угостить Вас, – смущённый юноша протянул Ивану небольшой прозрачный контейнер с угощением. – Вот. - Ох… - Россия был совершенно растерян проявлением такого знака внимания. – Спасибо, Венециано. Не ожидал. Это так мило с твоей стороны. - Надеюсь, Вам понравится, – Италия просто просиял, когда Брагинский взял из его рук контейнер. – Я сам приготовил. - Ты настоящий молодец. А по какому поводу? - Да просто так! Мы ведь с Вами друзья, правда? - Конечно. Ну что ж, спасибо. Вдруг рядом оказался ураган, имя которому Америка. - Это что тут происходит? Россия пытается оккупировать Италию? Что, снова за старое взялся? Не смотря на эту гневную триаду, Брагинский лишь улыбнулся. - Ага. Ну, ладно, ребят, пойду я. Наташка, ты идёшь? Наивный Россия не понял, что гневные взоры что-то заподозривших стран обращены вовсе не на него. Вернее, выглядело всё так, будто все подозревают Россию в самом худшем. Так привычно и объяснимо. На деле же всё было иначе. - Нет, Ванечка. Ты иди. У меня ещё дела. - Ладно. Вместе с Иваном зал совещаний покинули Япония, Китай, Швеция и что-то недовольно бурчащий себе под нос на смеси французского и немецкого Швейцария. Дверь закрылась. Всегда страдавший (или наслаждавшийся?) любопытством Россия решил поторчать минутку под дверью. По ту сторону массивных дверей послышались подозрительные крики. - Оба-на… Стало ещё интересней. Однако ничего конкретного Брагинский так и не услышал. Разве что отрывки совсем уже странных фраз: - Россия мой! - Не смей, он мой! - Брагинский мой! Ну, или типа того… Сперва Иван справедливо решил, что у него что-то не так со слухом. Даже пальцем в ухе поковырял, но и после этого крики за дверью не изменились. - Эээ… Махнув на всё рукой и запинав подальше вопившее самосохранение, Россия направился домой. Ах, наивный…