Фиалковые глазки

Ваня насилу поднял со стола ставшую по весу просто чугунной голову и с трудом огляделся. - Ебать тебя подъёмным краном… - глубокомысленно выдавил он. – Во мы вчера дали… Они с Гилбертом обнаружились за столом на кухне. На массивном столе гордо стояло несметное количество бутылок из-под водки, два стакана, девственно чистые тарелки и миска с так и не тронутым салатом. Видать, закуска вчера не пригодилась. Продолжая дальнейшие размышления на Великом русском матерном, Брагинский протянул руки, словно умоляя одну из бутылок спасти ему жизнь. Ну, оно и ясно, нужно опохмелиться. Срочно! Бедняга с полными надежды глазами искал хоть одну не пустую бутылку. На столе таковой не обнаружилось, но Россия не был намерен сдаваться. Чертыхнувшись, он опустился под стол и – о чудо! – нашёл непочатую бутылку. - Ааах, моя прелесть… Выпил. Сразу стало лучше. - Эй, Гил! Просыпайся, рожа прусская! - Пффм… Блондин поморщился. - Проснись и пой, уже утро! - Иди нах… - пробурчал Калининград. – Ох бля, башка болит… - На те лекарство. Иван заботливо налил товарищу водки и поплёлся в ванную. Сегодня ещё много дел, так что чем быстрее он придёт в себя, тем лучше. Уже позже, когда Россия стоял перед зеркалом и любовно поправлял шарф, послышался голос Гилберта: - Вкушняшка… Купил штоли? - Чего? В гостиную вошёл Калининград. В руках у него был тот самый прозрачный контейнер. - А это… Нет, не купил. Италия подарил. Гилберт аж замер. Если учитывать то, что у него рот был полон пирожного, выглядел он как хомячок. - Какой Италия? - Северный. - С чего это вдруг? - Да чёрт его знает… Вроде просто так. - Просто так никогда ничего не бывает. Россия задумался. - Ну, значит, ему что-то нужно. - И что теперь будешь делать? - Да ничего не буду. Если что надо будет, Италия скажет. А я подумаю, стоит ли ему помогать. Хотя знаешь, это очень мило. Он их, походу, мне приготовил. Гилберт кивнул. - Возможно. Ты будешь? - Нет, я уже ухожу. Кушай на здоровье. Иван поспешил в гости к Германии. Совсем недавно они с Людвигом договорились о встрече, на которой необходимо было обговорить что-то связанное с поставками газа или типа того. Сути Брагинский не понял. Он вообще не понимал, почему немцу так понадобилось его присутствие. - Если этот хитрый жук снова решит попробовать сбить цену на газ, я притворюсь идиотом, – решил Россия, уже подойдя к дому Германии. Дверь ему открыли после первого же стука. Его явно ждали. - Иван. Блондин с важным видом кивнул и пропустил гостя в дом. - Здравствуй, Людвиг. Брагинский огляделся. Определённо, тут ничего не изменилось с его минувшего прихода – всё тот же интерьер в стиле минимализма, контраст светлых и тёмных цветов и стерильная чистота. Таков он, Германия. - Как поживаешь? - Отлично. Тебе от Гилберта привет. - Как он там? - Да как всегда… Разговор как-то не очень клеился, а Людвиг нервничал. Ваня вообще думал, что этот ариец всегда может держать себя в руках, а тут какие-то совсем левые эмоции. Это настораживало. - Кофе будешь? - Ага. Они устроились за маленьким низеньким столиком в гостиной. Привыкший к совершенно другому размаху, Россия скептически оглядел этот самый стол. Не, ну одно дело, если бы они сидели на полу, высота стола его бы устроила. Но когда сидишь на диване, приходится наклоняться. Вот что это, спрашивается, за мода? Европейцам так нравится нагибаться во время чаепития? Спина не болит, интересно? Или им просто жалко древесины? Хотя… у них и древесины-то не особо водится, если подумать. Но ведь не до такой же степени, чтобы прям карликовые столы делать. Пока Ваня размышлял на эту архисложную тему, Германия самым наглым образом разглядывал гостя. Пожалуй, это хорошо, что Россия не умеет читать мысли. Иначе бы он либо избил Людвига, обозвав грязным извращенцем, либо без лишних слов и действий объявил бы ему войну. Поскольку мысли у него были очень нехорошие. - Итак… - когда кофе был выпит и все конфеты съедены, Иван решил, что пора бы уже и к делу перейти. – Что же ты хотел со мной обсудить? - Один личный вопрос. - Ооо… Заинтригован. И что же это за вопрос? Германия перевёл дух. Вот как, спрашивается, вообще можно сказать что-то подобное? На смех поднимут, да и то в лучшем случае. - Это касается наших взаимоотношений. Ага, Германия мастер по части того, чтобы заходить издалека. Иван кивнул, всё так же мило и наивно улыбаясь. - А что с ними не так? - Видишь ли, Иван… Людвиг снова замолк. - Ммм? Нервное напряжение было слишком сильным. Германия вскочил на ноги и принялся мерить комнату шагами. Определённо, это куда сложнее, чем он мог подумать. - Видишь ли…кхм… Россия с интересом наблюдал за этими телодвижениями, искренне не понимая, что происходит. - Что? Людвиг остановился, оказавшись рядом с повернувшимся к нему Иваном. Тот преспокойно сидел на диване и смотрел на него. Воистину, этот робкий, честный и наивный взгляд не мог не покорить. У арийца трепетало сердце и срывало дыхание. - Дело в том, что я… Брагинский моргал, умилительно взмахивая своими пушистыми ресничками. - Ты что? - Я… В общем, я… Россия кивнул, как бы намекая на то, что он уже готов услышать продолжение этой фразы. Кивнул ненавязчиво, аккуратненько так. Германия с трудом сдержал очередной порыв накинуться на него с поцелуями. - Я… Я люблю тебя. Ну вот, он это сказал. Реакция была странная. Ваня сперва вновь кивнул, обрадованный тем, что собеседник закончил-таки фразу. Затем он над этой фразой задумался. После снова заморгал, теперь уже куда активнее. И вот, наконец, вполне ожидаемое недоумение. - Прости, что? - Я тебя люблю. Казалось, Россия был в прострации. Казалось, эмоции, сменявшиеся на его лице, стали осязаемыми. - Что, прости? Германия едва не завыл. - Ты меня слышал. - Нет, я два раза подряд услышал какую-то ахинею. Со вчерашнего дня какая-то фигня со слухом. Ты не мог бы повторить? Людвиг начал злиться. Подойдя совсем уже близко к Брагинскому и наклонившись к нему, он прошептал: - Я сказал, что люблю тебя. Так сильно люблю, что сил уже нет терпеть. - Что терпеть? Вопрос оказался настолько неожиданным, что Германия невольно вздрогнул. - Терпеть…это… - из последних сил произнёс он. Он не мог больше терпеть… Схватив Россию за голову руками, он резко поцеловал его в губы. Это было волшебное ощущение – его губы на губах Брагинского, единое дыхание… Чудо прекратилось быстро. Мощный удар под дых, и едва не задохнувшийся Германия медленно повалился на пол. - Ах, ты гнида! Ты что удумал, извращенец?! Вы, европейцы, вообще уже охерели со своей голубизной?! Какого хрена ты ко мне лобызаться лезешь? Людвиг с трудом восстановил дыхание. Всё-таки у милого и наивного России очень тяжёлая рука. - Я же уже сказал, что люблю тебя… - Любит он… Это не даёт тебе права меня лапать! Имей в виду, ещё одна такая выходка, и я тебе итоги Второй Мировой перепокажу! Уяснил? Долбанные европейцы… Эх, куда мир катится… С этими словами Иван стремительно ретировался из дома Германии, оставив хозяина наедине со своим горем…