Фиалковые глазки

С каждой минутой в помещении становилось всё более и более душно. Шафрану осушил бокал с каким-то непонятным красноватым пойлом и вновь присосался к кальяну. Курил он, кстати, знатно, практически без перерыва. - Затянешься? - Нет, я не курю. России неожиданно показалось, что эта фраза прозвучала как-то совсем странно. Или смешно? Или глупо? Хрен его знает… - Зря, – отозвался Нидерланды. – Это очень хорошая вещь. Брагинский невольно поморщился. - Спасибо, но мне и без этой вещи неплохо. Тим внимательно посмотрел в глаза собеседнику. - Ты даже не пьёшь. - Я завязал, – признался Россия. – Хватит с меня попоек. - Да что с тобой вообще произошло? – удивился Нидерланды. – Ты так изменился. - Чего? - Раньше ты был другим. - Ну так и времена раньше другими были. Сия глубокая философская мысль Шафрану не впечатлила. - Времена тут ни при чём. Если раньше я просто подозревал, то теперь знаю это наверняка. Брагинский захлопал глазками. Эту мысль он как-то не догнал. - Что знаешь? Что времена тут не причём? Нидерланды усмехнулся. - Какие ещё времена? Я про тебя. - Про меня? - Конечно. Помню тебя лет триста назад. Тогда я тебя уважал. «Это что, подъёб?» - подумал Иван. - А сейчас, стало быть, не уважаешь? - А есть за что? Россия аж вспыхнул от возмущения, но никак не показал собеседнику своё недовольство. Лёгкая улыбочка не покинула его губ, лёгкая мечтательность не покинула лица. - Похоже, что нет, – максимально спокойно ответил он. – Я ведь теперь не курю и не пью. Уважать-то только за это можно. Нидерланды так же не изменился в лице. Как был кирпич, так и остался. - Не перевирай мои слова, Иван. Советский Союз плохо повлиял на тебя, к сожалению. Ну вот опять… Европейцы, похоже, в принципе, просто не могут не проехаться по этой теме. Да уж… Для кого история и приятные воспоминания, а для кого - огромное шило в одном интересном месте. Это уже настолько приелось, что даже тошно немного. - При чём тут вообще Советский Союз? Если бы ты хотел иметь со мной нормальные отношения, тебе ничто бы не помешало. - Это был уже не ты… Брагинский хмыкнул и отвернулся. Обернувшись вновь, он наткнулся на очень странный взгляд Шафрану. Хотя нет, не так – на пугающе странный взгляд Шафрану. Вот теперь правильно. - Не я? - Не ты настоящий. Твоя жалкая копия, но никак не ты. - Хмм… - задумался Иван. – Ну, так может, это и сейчас не я? Нидерланды притих. Он всё так же молчал, буравя взглядом собеседника. Россия уже было хотел удариться в размышления о смысле бытия, как вдруг Голландия сказал: - Нет. - Что нет? - Это ты. И сейчас ты настоящий. Брагинский усмехнулся. - Ты прям сам себе противоречишь… - Тот самый Россия, в которого я однажды влюбился. - Да ещё и хрень всякую несёшь… Чего? Переполошённый русский едва не вскочил с места. Нидерланды сидел тихо. Он даже бровью не повёл. - Ты что сейчас сказал? - А почему ты так удивлён? - А ты что за хрень несёшь? «Он ведь прикалывается, правда?» - Это не хрень. - А что это тогда? - Просто констатация факта. От того, как спокойно он это сказал, России стало ещё страшнее. - Какая нахрен констатстанс… тьфу ты! Что за нах? - А ты как думаешь, почему я вообще возился с тобой тогда? Почему не послал куда подальше, а учил строить корабли и нянчился с тобой? Никогда об этом не думал? Иван недовольно нахохлился. - Можно подумать, ты задаром это делал. - Ты помнишь, Ваня? Ты ведь помнишь? - Что помню? - Как это было… Ты, такой невинный и простодушный, такой чертовски соблазнительный… - ЧЕГО?! Что за ересь ты несёшь? Брагинский искренне не понимал, что происходит. Это совсем не смешно, это, чёрт возьми, тупо! Чёртов голландец специально его сюда пригласил, чтобы вот так поиздеваться? В это почему-то верится… Во всяком случае, верится куда больше, чем в то, что Тим сейчас говорит правду. - Я говорю правду, Ваня… - Шафрану произнёс это имя таким тоном, что у носителя данного имени по телу пробежал целый табун мурашек. – Ты ещё тогда покорил моё сердце. - Какое нахрен сердце? Что ты вообще несёшь? - Не тормози, Ваня. Я только что признался тебе в любви. Не тормозить не получалось. Более того, Ваня и вовсе завис. Признался в любви? Признался??? В любви??? Стоп, ну-ка ещё разок: Нидерланды. Признался. В любви. России. Нидерланды… России? В любви??? Одним словом, завис Ванечка надолго. - А, я понял! – выдал он, наконец. – Я всё понял! Голландия кивнул. - Наконец-то. Вот, теперь ты всё знаешь… - Ещё бы! Теперь я всё понимаю! И как я сразу не догадался? Это же, блин, так очевидно. - Эээ… - Тим растерялся. – Прости, что очевидно? Какая-то совсем странная реакция. Россия вскочил с места и принялся размахивать руками. - А я-то думаю, какого вообще хрена все резко чокнулись всем стадом. То Германия, то Америка… А оно, оказывается, вот как! - Что? При чём тут Германия и Америка? Нидерланды совсем уже ничего не понимал. А вот Россия, между тем, понимал даже больше, чем должен был. - Да при том! Вы ведь сговорились все! - Кто сговорился? - Вы! Педики всея планеты! - Чтооо? На сей раз Шафрану тоже вскочил на ноги. - То! Брагинский воистину был похож на умалишенного. Его фиалковые глаза сияли совсем недобрым светом. - О чём ты вообще говоришь? - Да о том и говорю! Вы всё каркали, как петухи, когда я принял тот закон. Все на меня наезжали, жизни, блять, учили. Решили вот так вот действовать, да? На сей раз завис Нидерланды. - Разве петухи каркают? – выдавил он. - Пытаешься уйти от темы? – воинственно воскликнул Иван. – Как это по-европейски. - Успокойся, Ваня, – голландец нервничал. – Ты совсем неправильно меня понял. - Вот как раз таки сейчас я всё и понял! Влюбились они все разом, конечно… Так я вам и поверил! - О каком таком законе ты говоришь? - О том самом! Да уж, с Россией непросто общаться… - Ваня, объясни, почему ты злишься? - Да потому, что вы суки! Все, поголовно! Только я принял закон о запрете пропаганды гомосексуализма, как вы все начали навязывать мне свою педерастию! Угрозы не помогли, так решили хитростью меня взять? Не мытьём, так катаньем, ёпта… И тут Шафрану понял, почему Россия так разорался. - При чём тут это? - Да при том! Сволочи такие. А я ещё думаю, что это они все так притихают, отворачиваются. Ясень пень, задумали что-то. А вот теперь я всё понял! - Но это неправда. Я на самом деле тебя люблю. Вокруг Брагинского явственно проступила пугающая чёрная аура. - Да пошёл ты! Вам, европейцам, вообще верить нельзя! Можешь передать всем остальным, да и сам это уясни – у вас не получится навязать мне свою педиковатость! Я нормальный мужик! Ясно тебе? Я натурал! Так что нехер ко мне ручонки свои тянуть! Так всем и передай! Прокричав это, Россия с шумом вылетел из комнаты, оставив Шафрану наедине со звенящей тишиной. Притаившаяся в незаметной нише Бельгия не проронила ни слова. Слов не нужно было… Россия – натурал? Уж не означает ли это, что Нидерланды пролетает? Уж не означает ли это, что у Бельгии есть шанс?