Фиалковые глазки

Его мучили какие-то совсем странные ощущения. Не сказать, что они неприятные, скорее напротив – просто невероятные! Просто непривычные совсем. Иван Брагинский – сама скромность, если уж на то пошло. Он и сам-то себя никогда даже не трогал там и таким вот образом. Не говоря уже о том, чтобы его в этом сокровенном месте трогал кто-то посторонний. Не из таких был наш Ванечка. Находясь где-то на грани между сном и явью, Россия сначала поплыл от удовольствия. Однако потом в его не совсем ещё разумной головушке завелась поразительно разумная мысль – а кто это его, собственно, лапает? Лапали его весьма активно, кстати. Причём на том самом месте (ну, на том самом, да) чувствовалась влага и тепло. Вот спрашивается, что там внизу происходит? Иван поморщился. Движения неизвестно кого не прерывались ни на секунду. Брагинский сперва огляделся, пытаясь понять, где он оказался. Кругом был полумрак, что заставило запаниковать. Потом до ушей дошли какие-то странные звуки, отчего стало лишь страшнее. Как ни странно, возбуждения от этого меньше не стало. Кстати, а почему он так возбуждён? Повертев головой, Россия поднатужился. Что это за место? Что он тут делает? Надо было срочно всё вспомнить! Вот он орёт на Нидерланды, несущего несусветную ахинею, вот он драпает от этого Нидерланды, потом блуждает в толпе укуренных педерастов (или кто они там?) в поисках выхода из жуткого клуба, вот его ведёт невесть куда невесть откуда появившаяся Бельгия. Вот и Бельгия несёт аналогичную сказанной ранее её старшим братом ересь. Хотя, в отличие от Тима, она вполне себе адекватна. Вроде… Что же произошло потом? Надо же, сплошная пелена. Как странно… Наконец, Россия перевёл-таки дух и взялся за решение второй проблемы из числа насущных. Проблемы ниже пояса. Мысленно помолившись святой Матрёне, Брагинский опустил взгляд. А потом замер. Потом застыл от шока. Потом охренел! - Ты какого хрена творишь?! Голландия от неожиданности вскинул голову. Ваня сперва побледнел, а потом покраснел, убедившись в том, что Шафрану сейчас занимался именно тем, чем и подумал бедный русский. Тьфу ты, даже слово такое стыдно произносить! - Ваня… - Извращенец! Ты какого хрена… Бля! Да ты ваще охерел! Да ты бля ваще вконец охерел! - Успокойся… - Я те дам успокойся! Какое нахрен успокойся! Ты совсем упоролся?! Ты зачем это сделал?! - Ваня… - Нашёл, что в рот засовывать! Ты хоть в курсе, в КАКИХ именно целях я использую то, что ты только что лобызал? Ты как вообще посмел такое сделать? Нидерланды вновь предпринял попытку угомонить разоравшегося русского, но тот не позволил ему и звука издать. - У вас, извращенцев, так принято, что ли? Это какого вы, блять, хрена творите такое? - Иван! Шафрану закричал в голос. Наконец, Брагинский замолк. Голландия был растерян. Стоит заметить, член Вани и не думал опадать. Странный такой член… Весь в хозяина, ага. - Я лишь хотел сделать тебе приятное. Россия состроил немыслимую гримасу. - Да лаааадна? Мне? Приятное? Серьёзно, что ли? Хорош лабуду гнать! Ты только о себе ведь и думаешь! - Ваня, я люблю тебя. Нидерланды всё сокрушался, что никак не может донести до Брагинского эту простую мысль. Да и вообще, чтобы сам Нидерланды открыто признавался кому-то в любви! Уже в который раз, кстати. А до Ивана всё никак не доходит. Тот вмиг стал пугающе серьёзным. - А ты думаешь, что любовь вот в таких вот лобызаниях выражается? Или ты всегда свою любовь выражаешь путём…кхем…сосания? - Зачем ты так? - Затем, что так оно и есть! - Но я тебя и правда люблю. - Зато я тебя не люблю! Совсем вот не люблю, и слава Богу! Шафрану замер. Тем временем Россия в спешке спрятал свой детородный орган обратно в штаны, морщась от неприятных ощущений. Он был зол, возмущён, весь красный и пышущий от гнева. Такой чертовски милый и соблазнительный… Такой красивый, такой желанный… Ну вот как можно его отпустить? - Полюбишь. - Не полюблю! Отвали от меня! - Не отпущу. Ты никуда не уйдёшь от меня! Брагинский хмыкнул. - Не уйду, значит? Калининград со всех ног побежал в сторону клуба. - Ты уверен, что это здесь? Бежавший за ним Испания закивал. - Уверен! Беатрисс говорила про это место. - Я убью этого Голландию! - Я тебе помогу в этом! Едва лишь старые друзья оказались в помещении, как оба застыли, даже забыв на мгновение о России. Дело в том, что клуб был странным. Как бы это объяснить… Начнём с того, что внутри было светло. Вместо светомузыки - включённые лампады, вместо пьяной тусовки…бедлам. Ну, или куча-мала, кому как больше нравится. Всё было перевёрнуто с ног на голову. То тут, то там виднелись поломанные столы и стулья, кое-кто сидел на полу и потирал кровавые побои. Стояла звенящая тишина, что в разы страшнее всего того, что было описано выше. - Едрён батон… - выдал Гилберт. От его голоса все побитые синхронно вздрогнули. Кто-то даже в обморок грохнулся. - Что здесь произошло? – спросил Испания, с не меньшим удивлением взирая на представшую картину. - Хороший вопрос… Вдруг из кучи народа, громко стуча каблуками, вышла Бельгия. - Антонио! Она бросилась в объятия Карьедо, едва ли не плача. - Беатрисс! Что произошло? Девушка дрожала, как осиновый лист. - Эй, Бельгия, – немного недоумённо отозвал её Байльшмидт. – А Ванька-то где? - Тут такое произошло! Шафрану оторвалась от Испании и посмотрела на пруссака. - Какое? - Я так боялась за Россию, так боялась. А оно вот как! Гилберт терял терпение. - Как, мать твою?! - А как видишь! Бельгия развела в стороны руки, как бы указывая на царящий в клубе бедлам. - Я только погром вижу. - А кто, думаешь, этот погром устроил? Байльшмидт замер. - Ванька? Девушка кивнула. - Он самый! На сей раз Калининград усмехнулся. - Ну, Ванька… Проказник, мать твою за ногу. - Проказник? – в ужасе воскликнула Бельгия. – По твоему это – проказы? Да это сродни Концу света! Гилберт не удержался от откровенно издевательского смеха. - Поверь, детка, для России это так, семечки. Узнаю почерк очень огорчённого Ванюши. Кстати, а где он сейчас? - Я не знаю. Я стояла под дверью и ждала вас, пока не услышала крики. Россия сперва кричал на брата, а потом вышиб дверь. Брата бедного так избил, что пришлось скорую вызывать. Но Россия не успокоился на этом. Сами видите, что он тут устроил. Испания еле челюсть с пола подобрал. - Это всё один Россия сделал? - Именно! Экс-Пруссия отнёсся к этому куда спокойнее. Он-то хорошо знал Ивана. - Давно он исчез из поля зрения? - Где-то минут сорок назад. Байльшмидт кивнул и обернулся к Карьедо. - Тони, ты оставайся тут! А я пойду. - Куда? - Искать Русского Терминатора! Не теряя ни минуты, Калининград отправился на поиски Брагинского. Тем временем Брагинский недоумённо оглядывался, остановившись где-то на отшибе переполненной людьми улицы. - Бляха-муха… - протянул он. – Ну, и где я оказался? Долбанная Европа… Не страны, а лужайки какие-то… И пары шагов не сделать, не обогнав сразу пять границ… Проблема была в том, что Россия заблудился. Он никак не мог понять, куда занесли его ноги. Проходивший мимо за его спиной высокий блондин резко остановился. - О! – мужчина внимательно присмотрелся. – Россия? У меня дома? Какими это судьбами его занесло в Копенгаген?