Фиалковые глазки

Иван Брагинский едва не поседел от ужаса. Нет, он не был готов к такому жуткому зрелищу! Слишком сильный удар по психике. Россия шёл по улице, чертыхаясь и матерясь. Ну, и иногда крестясь. - Достали, мать вашу, достали! – причитал он. – С чего они вообще все взяли, что меня ебёт их любовь? Тьфу, гадость какая! У них и любовь ебучая! Ненавижу вас всех! Я, может, сам уже кое-кого люблю, давно причём. Просто признаться не решаюсь. Бурча ещё что-то себе под нос, мужчина в спешке шёл неведомо куда. Дорогу-то он не знал, и как выбираться из проклятого Копенгагена тоже. Так что и вариантов-то особо не было. Неожиданно он остановился. - Едрён батон… - выдал Иван, погружая ладонь в карман пальто. Он ведь совсем забыл, что отключил телефон ещё перед входом в зал совещаний. А ведь уже почти ночь! Гилберт же убьёт его! Мобильник в самом деле был выключен. Теперь Калининград как пить дать будет орать благим матом на русском вперемешку с немецким и метать молнии. Ещё бы, он всегда волнуется за него. Как и следовало ожидать, восемьдесят пропущенных вызовов, из них пять – от Испании, три от Бельгии, один от Японии, а все остальные от Гилберта. Ну всё, трындец. Словно нарочно телефон зазвенел. И будет ли кто-нибудь сомневаться в том, что звонил вновь Байльшмидт… - Да? - ВАНЯ!!! Брагинский аж подпрыгнул на месте. - Гил… - Ваня! Ванечка, родной, где ты?! Ты в порядке?! - Всё хорошо, Гил… - Где ты?! Ты не ранен?! - Неа… Я это… В Копенгагене. - Где? Россия вздохнул. - В столице Дании. - Как тебя туда занесло?! - Гил, я потом тебе всё объясню. Ты можешь забрать меня? А то меня эти скандинавские педики догнать могут… Калининград от души ругнулся. - Еду! – заключил он. – Ты только телефон больше не выключай! - Не буду. А ты поторопись, а то мне страшно. - Я уже лечу, Ванечка. Прошло не больше получаса. Роскошный чёрный «БМВ» стремительно подъехал к лавочке, на которой устроился уже порядком уставший Брагинский. - Ванечка! Россия даже несколько удивился, когда бледный (ну, бледнее обычного) и явно сильно напуганный альбинос бросился к нему и сжал в стальных объятиях. - Задушишь… - Извини. Гилберт чуть отодвинулся и присел рядом. - Быстро ты. Давай сразу домой поедем, я так устал. - Погоди минуту, Вань. Я не успокоюсь, если не узнаю ответы на свои вопросы. Иван поморщился. - Это так срочно? - Это жизненно необходимо. Ответь, иначе я точно кого-то убью. - Ну ладно… - смирился Россия, удостоверившись в том, что его самого точно убивать не будут. – Что там за вопросы? - Нидерланды. Что он тебе сделал? - В любви признался, - уставшим тоном отозвался. – Расслабься, я отшил его. И дал понять, что ничего у нас с ним не будет. - А Англия? - А что Англия? – Ваня недоумённо заморгал. - Ну… - Гилберт понял, что что-то тут не клеится. – Погоди, ты пил тот квас, что тебе Наташка подсунула? - Это тут причём? Я как-то не решился его пить, знаешь ли… Просто притворился, что глоток сделал. К удивлению России Калининград просто просиял. - Значит, ты не любишь Англию? Иван аж крякнул от недоумения. - Я? Англию? С какого это бодуна?! Байльшмидт захохотал. - Ну, слава Богу. - Почему ты вообще задаёшь такие странные вопросы? - Забудь. У Гилберта словно гора с плеч свалилась. Всё хорошо, и Ваня в полном порядке. А всё остальное пусть горит огнём. Когда Ваня на следующее утро собрался в гости к Японии, Гилберт устроил грандиозный скандал. - Ты никуда не пойдёшь один! Меня уже достало то, что на тебя все кругом охоту открыли! Ещё не хватало, чтобы тебя снова похитили или где-нибудь в подворотне изнасиловали! С этих маньяков станется, мать их за ногу! Не дай Бог ещё до войны дойдёт! Россия слушал эту грозную речь с кислым выражением лица. - Гил, ну прекрати, а… Я что, барышня кисейная, чтобы ты меня охранял? Это же смешно, в конце концов… - Это не смешно, Ваня! Ты сам видел, что за хрень происходит! - А ты видел, как ловко я отшил своих типа поклонников. В конце концов, у меня же всегда при себе краник. Так что успокойся. Я быстренько потолкую с япошкой и вернусь домой. Байльшмидт сжал руки в кулаки. - Я Японии не верю. Вдруг он тоже того?.. Услышав сие предположение, Россия прыснул со смеху. - Да ты что?! Сам-то себя слышишь, Гил? Перестань. Всё, я пошёл. Калининграду только и оставалось, что молча проводить его взглядом до двери. Но вот кто сказал, что он не будет следить за любимым Ванечкой? - Россия-сан. Брагинский наклонился, чтобы чего доброго не удариться лбом, ибо дверка какая-то маленькая, не по его росту. - Здравствуй, Япония. В их отношениях всегда присутствовала напряженка, поскольку даже мирного договора как такового не было подписано. Хотя, вроде, и торговля идёт, и культуру японскую в России любят. - Давайте присядем, – предложил азиат. В небольшой, оформленной в стиле восточного минимализма квартире Иван чувствовал себя некомфортно. Это полностью противоречило тому, чтобы было родным и любимым для России. - Присядем. Они устроились на креслах перед стеклянным журнальным столиком, на котором лежали какие-то бумаги. - Итак, давайте поговорим о наших насущных проблемах. Брагинский уставился на до ужаса простые настенные часы. Слишком прям простые. Не то, что Ванькины часы с кукушкой. Красота писанная, а не часы! - Давай поговорим. - Вопрос, разумеется, территориальный. - Разумеется, кто бы сомневался… Хонда сложил руки в замок и уставился на собеседника. - Вы ведь понимаете, что мне жизненно необходимы эти острова, – прямо в лоб сказал он. Россия с улыбкой захлопал глазками. - Понимаю. А ты? - Я? - Ты ведь понимаешь, что меня не волнует, что там тебе необходимо. Курилы – моя земля. А отдавать кому-то своё я не намерен. А то того и глядишь стервятники налетят, решив, что я подарочки всему миру делать начал. Не надо мне такого счастья. - Начнём с того, что земли мои… - Мы это миллион раз проходили, хватит уже, – усталым тоном отозвался Ваня. – Мне надоело тыкать тебя в учебники по истории. Что бы там ни было, я никому ничего дарить не буду, – чуть подумав, он добавил - И продавать тоже. Хватит с меня по граблям ходить. Неожиданно на лице Кику появилось нечто вроде эмоций. Похоже, он начал злиться. Нежданчик! - Я вижу, что происходит в мире… - выдал он. – Вас слишком многие хотят. Япония протянул руку к России. Не ожидавший нападения русский даже не дёрнулся. - Я этим слишком многим хотелки поотбиваю… - Позвольте мне это сделать. Просьба оказалась большой неожиданностью. - Что позволить? - Отвадить от Вас этих злодеев, – в глазах Хонды мелькнул опасный огонёк. – Я Вас им не отдам. Ни Вас, ни Ваши земли. - Чегооо? Иван едва челюсть не уронил. И ведь японец даже не прикалывался! Он был совершенно серьёзен. Протянутая рука неожиданно резко оказалась на самом дорогом месте России. Брагинский опустил взгляд. Эта чёртова наглая ладонь была на его паху. Очень наглая ладонь. - Я хочу эти острова… - продолжил Япония. – И всё остальное тоже. Тут-то Иван и допёр, что его…эмм… «Острова» в опасности…японского вторжения, ага… - Да ты соображаешь, куда лезешь?! – возмущённо воскликнул он. – Лапы прочь от моих островов! Он решительно отбил атаку столь наглой руки и вскочил с места. Ты смотри, каков наглец! Лапать руками его, России, причиндалы! - Они по праву должны принадлежать мне. Хонда тоже встал. Брагинский отшатнулся от него, как от прокажённого. - Это… - он указал на свой пах, - Мои острова! Мои личные! И я их никому отдавать не собираюсь. - Они должны быть моими, – настаивал Кику. Россия понял, что спорить бесполезно. Надо уносить отсюда свои «острова», пока их и правда не захватили. - Это бессмысленная болтовня. Я не вижу смысла продолжать. Имей в виду, Япония, не отстанешь от моих «островов», я от твоих ничего не оставлю. У меня-то ещё куча земель, а у тебя… хм… только острова и есть. Ты об этом тоже не забывай. Не дожидаясь ответной реплики, Брагинский покинул дом Хонды.