В плену безумия

Гендальф не сразу понял, что произошло, когда рядом возникли два молодых гнома, прорывавшиеся сквозь толпы ликовавших солдат, и начали дергать его за рукава мантии, наперебой говоря что-то на кхуздуле. Хотя маг и знал гномий язык, но царивший вокруг шум не давал возможности разобрать их слова: рядом кто-то радостно кричал, где-то вдали зазвучала задорная эльфийская песня, подхватываемая мелодичными голосами, а позади раздался отчаянный крик, неожиданно напомнивший, какой ценой далась эта победа. Гномы, поняв, что их не слышно, просто потянули мага за собой, и лишь когда тот увидел вдали маленькую фигурку хоббита, склонившегося над чьим-то телом, он осознал, что произошло. Прибавив шаг, он быстро оказался рядом с Бильбо, который сжимал руку Торина у него на груди. И только когда Гендальф дотронулся до его плеча, он обернулся и каким-то пустым взглядом посмотрел на него, дрожащими губами произнеся: -Его ранил орк, - опустив взгляд на рану на груди гнома, он добавил, - Я надеялся, что тебя быстро найдут – Торин не открывает глаза и почти не дышит. Маг опустился на колени перед гномом, прикрыл глаза и положил широкую ладонь на его лоб. Губы Гендальфа подрагивали, будто бы он еле слышно шептал что-то на диковинном и древнем языке, ведомом лишь ему одному. Убрав руку, он подозвал к себе солдат, которые тревожно переглядывались, и приказал им отнести короля в шатер, чтобы там внимательнее осмотреть его раны. Бильбо не хотел отпускать руку Торина, даже когда его стали переносить на импровизированные носилки, сделанные из двух отнятых у законных владельцев алебард и широкого дорожного плаща. Гендальф, увидев это, подозвал к себе хоббита, который неуверенно оторвал взгляд от лица гнома и повернулся на его зов: -Бильбо, пока мне надо осмотреть раны Торина, ты пойди срочно найди Радагаста, - увидев непонимающий взгляд, маг стал объяснять, - Это другой волшебник, он должен сейчас находиться среди энтов к югу отсюда. У него еще были сани, запряженные росгобельскими кроликами – не пропустишь. Пожалуйста, найди его как можно быстрее и приведи ко мне! - маг хотел было добавить, что клинок, которым ранили Дубощита, был отравлен, и ему нужна помощь хорошего целителя, к коим Гендальф себя не относил, но вовремя остановил себя, заметив, каким печальным взглядом хоббит провожал Торина. Бильбо замялся на месте, перепрыгивая с ноги на ногу, собираясь еще что-то спросить, но маг поторопил его: -Обещаю, что не украду Торина, - мягко улыбнулся Гендальф, - А теперь беги и приведи Радагаста как можно скорее, - когда хоббит уже собирался бежать на поиски другого волшебника, он на всякий случай добавил, - Не переживай, с ним все будет в порядке. Бильбо резвой рысью оббегал группы солдат, среди которых уже стихли победные кличи и песни – все они опускались на колени перед телами друзей и родных; кое-где организовывали полевую помощь раненым, которых было слишком опасно переносить к Эребору, несколько групп гномов и людей даже начали сбрасывать в кучи тела орков, чтобы потом предать их беспощадному огню, выжигающему редкие зеленые побеги и оставляющему после себя черные куски земли, покрытые золой, словно снегом. Над Одинокой горой взошла луна, прорвавшаяся, наконец, сквозь густые и плотные облака, и тускло осветила землю. Хоббит лишь краем глаза оглядывался на убитых и продолжал бежать дальше, не обращая внимания на усталость, тяжким грузом навалившуюся на него и подкашивающую ноги. И только изредка останавливался рядом с очередным гномом, человеком или эльфом, чтобы спросить, в какую сторону двинулись энты, и не видели ли они волшебника. Не смотря на то, что луна светила бледно, а мрак ночи вязкой жижей затягивал в себя очертания любых объектов дальше нескольких метров, Бильбо достаточно быстро, хотя и скорее по воли случая или благословения удачи, наткнулся на группу энтов. Хоббит было попробовал расспросить их, где находится Радагаст, но лишь в нетерпении закатил глаза, услышав их крайне нерасторопное «здравствуй, полурослик», которое заняло несколько минут. Благо, искать ему и не пришлось – недалеко он увидел тех самых росгобельских кроликов, о которых говорил Гендальф. Они были крупными – с половину хоббитского роста – и воинственно, если подобное выражение к ним применимо, топтали лапами по земле, нетерпеливо озираясь по сторонам. Подходить к этим диковинным животным Бильбо не решился и сразу направился в сторону саней, стоявших чуть поодаль, у которых он приметил высокую фигуру в необычной шапке, похожей на ушанку. Приблизившись к человеку ближе, хоббит увидел, как он причудливыми движениями рисует руками в воздухе какие-то витиеватые фигуры и узоры и говорит на эльфийском языке, обращаясь к крупному энту с торчащим наружу пластом коры на руке. Завершив манипуляции руками, волшебник схватил посох и щелкнул им древесное создание по коре, которая в тот же момент вновь приросла к ветви. Энт неторопливо, но определенно довольно подвигал рукой, и столь же медленно, словно покачиваясь на ветру, наклонился туловищем вперед. Бильбо, который на секунду застыл, наблюдая за этим ритуалом, подбежал к волшебнику: -Вы – Радагаст? Старец нервно начал озираться по сторонам, не сразу додумавшись опустить взгляд вниз, и, увидев перед собой хоббита, наивно похлопал глазами, а затем быстро затараторил, поднимая вокруг себя шум, – кролики моментально навострили уши и прислушались, а энты начали шелестеть листьями и качаться из стороны в сторону, словно по Пустоши Смауга гулял сильный ветер. -Радагаст? Да-да-да. Радагаст – это я. А я – это Радагаст! Бильбо недоверчиво окинул взглядом мага, про себя выругавшись на Гендальфа, который любил отправлять его на переговоры с чудаками: -Срочно нужна ваша помощь! – на хоббита вновь навалилась мысль о раненом Торине, - Гендальф просил вас найти. Король Эребора ранен! -Ранен? Кем ранен? – Радагаст уставился на Бильбо, который был поставлен в тупик этим вопросом и выпучил глаза, - А, точно, орки! – старик хлопнул себя по лбу и спросил, - Так, где они? -У ворот Эребора. -Ну что ж, прокатимся с ветерком! – крикнул маг, запрыгивая на сани и приглашая хоббита, все еще находящегося в диссонансе, присоединиться.

***

В шатер Бильбо не пустили, сказав, что не стоит ему смотреть на происходящее в нем. Потому он беспокойно прохаживался из стороны в сторону у самого входа, то и дело, прислушиваясь к доносящимся оттуда звукам. А звуки были достаточно зловещими – постоянно слышалось, как маги бубнили загробными голосами неизвестные слова, которыми впору пугать детишек перед сном; ему чудилось, что он слышит, как лязгают ножи и ножницы, опускавшиеся в воду, и чувствовал запах лечебных трав и горьких настоек. В надежде отвлечь себя от происходящего, хоббит даже отправился на поле боя, пытаясь помочь солдатам перетащить тела убитых орков и сраженных воинов, но постоянно отвлекался, глядя в сторону шатра, и пару раз спотыкался, роняя тела. Это повторялось несколько раз, и, услышав отборную ругань в свой адрес, он решил ретироваться, понимая, что в таком состоянии вряд ли кому-то поможет. И честно признался себе, что ему чертовски страшно за раненого Торина. Вернувшись к шатру, он устало уселся на землю и взглянул на редкие звезды, россыпью проблескивавшие сквозь облака. Глаза слипались, а все тело охватила такая слабость, что даже если бы Бильбо захотел, то вряд ли сейчас смог бы встать. Тревога на душе постепенно уступала место какой-то всеобъемлющей опустошенности, будто бы кто-то просунул руку в область солнечного сплетения и вытряс из хоббита все чувства. Но провалиться в тягучий и беспокойный сон ему не позволили. Через несколько минут от ворот Эребора выдвинулся небольшой отряд, быстро приблизившийся к шатру. Во главе стояли Фили и Кили, которые громко окликнули Бильбо, и кинулись к нему с объятиями. Прямо позади них стоял Балин, который с уставшей улыбкой потрепал хоббита по плечу, когда братья перестали его душить в дружеских тисках. Бильбо был рад видеть, что они целы и невредимы, разве что Фили как-то тяжело прихрамывал на одну ногу и периодически хватался за бок. Балин оставил братьев с хоббитом, а сам, неожиданно побледнев, тихо вошел в шатер. -Мы пришли сразу, как узнали, - Кили приблизился к Бильбо и заговорил шепотом, боясь, что его услышат в палатке, - Что случилось с дядей? -Я честно не знаю, - хоббит обреченно опустил руки, почувствовав себя почему-то виноватым, - Когда я его нашел, он уже был ранен, а группа берсеркеров рядом с ним сражалась с уруками. -Это мы слышали, говорят, ты доблестно сражался, защищая дядю, - постарался приободрить Бильбо младший Дурин, - Ох, был бы я на поле боя, я бы этим урукам! – Кили грозно потряс кулаком. -Да уж навоевался ты с ними во время Битвы Пяти Королевств, - Фили говорил раздраженно, но голос его слегка задрожал; притянув к себе, он обнял брата за плечи, - Так навоевался, что мы потом две недели носились по всем окрестностям в поисках нужных лечебных трав и настоек, пока Гендальф, не смыкая глаз, бубнил какие-то заклинания, - обращаясь уже к Бильбо, он спросил, - Неизвестно, насколько опасны его раны? Хоббит отрицательно покачал головой, почувствовав себя молоденьким мальчишкой, которого выгнали из покоев его матушки, когда та лежала на смертном одре. Суетившиеся родственники тогда все старались выпроводить его из дома, а тетушка Лобелия даже насильно увела его на кухню, отпаивая чаем и пытаясь рассказать какие-то истории из своей молодости, но получалось у нее это отвратительно, потому что почти на каждом слове она останавливалась и тихо всхлипывала. Прервал его думы вышедший Балин, который неожиданно облегченно выдохнул, глядя на ночное небо, и незаметно улыбнулся. Племянники моментально подскочили к нему, в один голос спрашивая, как обстоят дела дяди. -Все хорошо! Гендальф и Радагаст сказали, что с Торином все будет хорошо, - предвидя возможные вопросы, он добавил, - Его ранили отравленным клинком, но благо яд не успел разойтись по всему телу, и он вскоре уже должен прийти в себя. Бильбо почувствовал, как от сердца отлегло, а вся усталость, которая буквально несколько минут назад готова была свалить его прямо на холодную землю, отступила, и он ощутил небывалый прилив сил. Кили разразился радостными возгласами, а Фили счастливо рассмеялся. Выглянувший из шатра Гендальф пшикнул на гномов, сурово оглядывая их: -Так и знал, что это вы! – маг недовольно покачал головой, - Я знаю, что вы очень рады за Торина, но ему нужен покой, вы бы лучше пошли, да приготовили ему спальню, и привели бы несколько гномов – его надо перенести в тепло. Фили постарался принять серьезное выражение лица, но продолжал безмятежно улыбаться, и утащил брата за собой, поспешив в сторону Эребора. Оставшиеся наедине Гендальф, Бильбо и Балин посмотрели им вслед. -Насколько серьезны потери? – обратился к гному маг. -Пока неизвестно, подсчет убитых начнем уже с утра, - пожал плечами Балин, - Пока что пытаемся раненых перенести хотя бы в Эребор. Бард этим занимается, а Трандуил вместе с несколькими отрядами отправился вслед разбитым оркам. -Расщелину ту стоило бы расчистить от них, - помедлив, добавил Гендальф, - Вряд ли они нападут вновь – Гваихир доложил мне о том, что большая часть их орды уничтожена, но рисковать все же не стоит. -Надо дать солдатам отдохнуть хотя бы несколько дней, - Балин сложил руки позади, - И что мы будем делать с Сильмариллом? -Мы с Радагастом отнесем его в Ривенделл, там соберем отряд, который доставит камень к Серебряной Гавани, а оттуда – в Валинор, - маг устремил свой взгляд на шатер, по стенам которого скользили тени, подрагивавшие в свете свечей, - Но пока мы останемся, чтобы убедиться, что с Торином все в порядке. Балин кивнул и подошел к Бильбо, стоявшего чуть поодаль, похлопав того по плечу, он сказал: -Мистер Бэггинс, сегодня был хоть и трагичный, но великий день! Я рад, что вы сражались среди нас, - улыбнувшись, он отправился в сторону кострищ, в которые солдаты сбрасывали тела орков, решив не откладывать это до утра. Гендальф, дождавшись когда Балин уйдет, подозвал к себе Бильбо: -Мой друг, тебе бы отдохнуть пойти, - мягко сказал маг. -Да брось, Гендальф, у всех дела есть, а я отдыхать буду? – хоббит даже возмутился немного, - Лучше скажи, надо ли лекарств каких Торину принести? Маг покачал головой: -Ладно. Дойди до моей спальни – третья дверь справа в восточном крыле – и найди на кровати мою дорожную сумку, затем заскочи в лазарет и возьми несколько рулонов чистых бинтов и парочку пучков шалфея, и отнеси это все в покои Торина. Бильбо кивнул головой и кинулся выполнять поручение Гендальфа, который еще несколько минут глядел ему вслед и слегка улыбнулся, возвращаясь обратно в шатер. По пути хоббит наткнулся на спешащих Фили и Кили, тащивших в компании нескольких гномов массивные носилки, на которых впору было размещать нескольких эльфов, да еще бы и место осталось. Проскочив мимо них, он быстро достиг покоев Гендальфа и без каких-либо проблем нашел его дорожную сумку. Трудности начались, когда он добрался до лазарета – там было не протолкнуться, а шум стоял, как на воскресной ярмарке в Шире. Бильбо с трудом пролез сквозь толпу к широким сервантам, стоявшим у дальней стены. Покопавшись в ящиках, он нашел несколько рулонов чистых бинтов и пучок шалфея и, выбравшись из помещения, направился к покоям Торина. Осторожно постучавшись и услышав разрешение войти, хоббит открыл дверь. Короля уже уложили на теплое одеяло, а Фили разводил огонь в камине, пока Кили передвигал небольшой столик поближе к кровати. В углу в кресле устало сидел Радагаст, прикрывавший глаза рукой. Гендальф стоял у окна, и, завидев Бильбо, подозвал его к себе. Тот передал магу бинты с травами и взглянул на Торина – его грудь равномерно вздымалась, а веки еле-заметно подрагивали. Позади послышался тяжелый вздох, и, обернувшись, хоббит увидел, как Радагаст, покачиваясь, поднялся с кресла, устало кивнул Гендальфу и вышел из спальни. -Он – отличный целитель, - предугадывая вопрос Бильбо, сказал маг, - Но на это требуется огромное количество сил. Хоббит неуверенно кивнул, а Кили, тем временем, присел на край кровати, разглядывая рану на груди Торина, начавшую быстро заживать под воздействием магии. В дверь постучали, и в спальню вошел перепачканный грязью солдат, который поклонился сразу всем, растерянно осматривая лица присутствующих, и заговорил, обращаясь к Фили: -Трандуил вернулся вместе с лучниками, берсеркерами… и энтами. Докладывает об уничтожении остатков орочьего войска. Хочет с кем-нибудь переговорить, а Господина Балина мы никак не можем найти. Фили кивнул ему и приказал отвести к эльфийскому королю. Выходя из покоев, он кинул беспокойный взгляд на дядю и прикрыл за собой дверь. Гендальф, который все это время как-то безучастно смотрел в окно, переложил бинты и травы на столик, и стал копаться в дорожной сумке, выуживая из нее несколько склянок с разноцветными наклейками, на которых витиеватыми узорами красовались эльфийские письмена. Покончив с этим, он растер пучок шалфея в руках, чтобы тот начал приятно благоухать, и положил его рядом с кроватью. Кили оторвал взгляд от дяди и взглянул на мага: -Мы с Бильбо останемся тут и присмотрим за Торином, заодно перевяжем рану, - подойдя к младшему Дурину поближе и положив ему на плечо руку, он добавил, - Не переживай, с ним уже ничего не случится, ты можешь идти. Кили сжал руку мага на своем плече, бросил грустный взгляд на лицо дяди, встал и удалился из покоев. Бильбо хотел было спросить, куда направился гном, но Гендальф сразу вручил ему бинты и скомандовал смазать их мазью, которая дурманяще пахла зверобоем и прополисом. Дождавшись пока хоббит закончит, Гендальф аккуратно приподнял Торина за плечи, и Бильбо развязал грязные марли, которыми наспех закрыли рану, продезинфицировал ее странно пахнущей настойкой, которую ему дал маг, и перевязал сверху свежими бинтами. Покончив с этим, хоббит посмотрел на друга, и лишь сейчас приметил, насколько осоловелым был его взгляд. Только сейчас до него дошло, что Гендальф работал с Радагастом на пару, и должен был зверски вымотаться – удивительно, как он все еще стоял на ногах. -Торину нужен еще какой-нибудь дополнительный уход? - осторожно спросил Бильбо. -Ему пока нужен только сон, как и всем нам, - устало сказал маг, - Хотя раз в три часа ему все-таки стоит менять бинты. -Так иди отдыхай, я этим займусь, - уверенно сказал хоббит. Гендальф смерил его удивленным взглядом. -Я справлюсь, - настойчивее произнес Бильбо. Гендальф похлопал друга по плечу и покинул помещение, оставляя хоббита наедине с Торином. Бильбо внимательно прислушался к дыханию гнома – оно было ровным и спокойным. Удостоверившись, что все в порядке, он уселся на стуле рядом с кроватью. Чтобы не заснуть, хоббит сначала выложил на столе все оставленные магом склянки и емкости с мазями в алфавитном порядке [Бильбо неплохо владел языком квенья, а вот синдарином намного хуже]. Закончив с этим, он стал припоминать в голове названия всех городов и деревень, в которых ему приходилось бывать, и, сбившись на шестом десятке, плюнул на это занятие, а все остальное время размышлял о судьбе Аркенстона, оказавшегося Сильмариллом, предусмотрительно не давая себе вспоминать битву. Спустя пару часов, он вновь перебинтовал рану, аккуратно смазав ее настойкой, и укрыл Торина одеялом, предварительно восхищенно взглянув на голый торс короля. Поймав себя на мысли, что находит его тело невероятно красивым и слаженным, Бильбо щелкнул себя пальцем по лбу, вспоминая, где он находится и чем вообще занимается. Просидев еще один час, глядя в сторону окна, на стеклах которого появились первые блики розоватого рассвета, медленно выплывающего ввысь из-за горизонта, он положил голову на угол кровати, уткнувшись в бок гнома, и, сам того не заметив, провалился в сон. Сны Бильбо снились какие-то бессвязные: он куда-то бежал по безразмерно-длинному коридору с бесконечно далекими от него стенами, уходящими куда-то ввысь. Плиточный пол, словно тонкая бумага, падал в бесконечно-темную пустоту прямо под ногами хоббита. Над головой, еле-заметно прикасаясь к его волосам, шелестели крыльями орлы, а коридор неожиданно начал уменьшаться, принимая форму продолговатой комнаты, где роль стен отводилась высоченным энтам, заслонившим своими кронами тусклый свет. Наконец-то остановившись, он взглянул себе под ноги и увидел вязкую красную кровь, постепенно заполняющую все вокруг. Но кошмар неожиданно оборвался, сменяясь чем-то совершенно абстрактным и не запоминающимся. Сквозь густую дымку сна, Бильбо почувствовал, как его приятно гладят по голове, и от удовольствия сильнее уткнулся в меховое одеяло. «Меховое одеяло? Откуда у меня меховое одеяло?» - сонно подумал хоббит, чувствуя, как на щеке застыл теплый солнечный лучик. Неожиданное осознание того, что он все-таки заснул ночью, да еще и в спальне Торина подействовало не хуже ледяного душа, и Бильбо моментально проснулся, испуганно открывая глаза и встречаясь взглядом с гномом. Торин, как ни в чем не бывало, продолжал проводить рукой по его волосам, мягко вплетая пальцы в рыжие завитушки, и, увидев удивленный взгляд хоббита, невозмутимо спросил: -Хорошо спалось? Бильбо смутился, не зная, серьезно ли Торин говорит или же шутит; добавляя в копилку неловкости момента, его желудок сообщил криком раненого тролля, умирающего страшной и мучительной смертью от лап выверна, что пора бы и покушать. Гном рассмеялся, увидев, как хоббит сначала синеет, а затем заливается краской, и пытается скрыть это, ожесточенно натирая лоб рукой. -Ты бы пошел – поел чего, - отсмеявшись, сказал Торин. Бильбо неожиданно испуганно уставился на гнома: -Ты хорошо себя чувствуешь? -Вполне сносно, - потянулся Торин. Хоббит выругался на себя за то, что умудрился заснуть, и быстро добавил: -Надо перевязать рану. Поспешно вскочив со стула, Бильбо отвернулся от гнома, выискивая нужную мазь и разматывая свежие бинты. Почувствовав, что его руки предательски дрожат, хоббит сглотнул и про себя выругался, представляя, что выглядит со стороны совершенно по-идиотски – весь красный, для полноты картины еще уронить что-нибудь надо. И в тот же момент у него из рук чуть ли не выскользнула емкость из-под мази. Он тяжело вздохнул: такое чувство, что его застукали за чем-то неприличным! Хотя умудриться заснуть рядом с гномом, с которого глаз нельзя было пускать – самый что ни на есть глупый и постыдный поступок. Стараясь принять самый невозмутимый и серьезный вид, на который он способен, Бильбо, повернувшись обратно к Торину, помог принять тому сидячее положение и начал разматывать старые бинты. Если бы накануне вечером хоббит своими глазами не видел рану на груди Дубощита, то не поверил бы, что она так быстро затянулась – через несколько дней на ее месте останется только белесый шрам. Аккуратно смазав рану, Бильбо начал накладывать новую повязку. Торин, который все это время как-то недоверчиво глядел на хоббита, спросил: -Ты боишься крови? -Что? – поднял на него удивленный взгляд Бильбо, - Нет, конечно, не боюсь! -А, хорошо, - расслабившись, он лукаво улыбнулся, - А то у тебя сейчас был настолько суровый вид, что мне показалось, что ты либо в обморок сейчас упадешь, либо удавишь меня этими бинтами. В течение этих нескольких минут в компании Торина, Бильбо почувствовал себя более неловко, чем в совокупности за последние лет десять его жизни. Почему-то в голову ужасно настойчиво лезло воспоминание о первом разе с прехорошенькой девушкой из людей, с которой он познакомился много-много лет назад в Бри, но хоббит старался прогнать его, посчитав слишком неуместным. Закончив с перевязкой, Бильбо поспешно отвел взгляд от тела гнома и сделал вид, что невероятно занят закручиванием баночки с мазью. Наступившее неловкое молчание нарушил стук в дверь, сразу после которого в проеме показался стражник, сообщавший, что господин Балин просит аудиенции с королем. Хоббит счастливо подумал про себя, что это его шанс, и, повернувшись к Торину, отвесил низкий поклон, пробубнив неразборчивое «не буду вас отвлекать». Прежде чем уйти, его окликнул гном и с необычайно серьезным лицом спросил [хотя в голосе его угадывался повелительный тон]: -Ты останешься в Эреборе? -Конечно, останусь! – так же серьезно ответил Бильбо, не заподозрив в этом вопросе никакого скрытого подтекста.

***

Спустя два дня Торин уже спокойно мог вставать с кровати и величаво прохаживался по своим покоям, отдавая указания. Гендальф, однако, строго-настрого запретил ему покидать свою спальню и вообще рекомендовал постельный режим, грозясь приставить к его кровати Кили и Фили, которые и так порывались то каким-нибудь лечебным раствором напоить, то вдруг задействовали свои кулинарные таланты и притащили бульон, приготовленный ими по какому-то старинному рецепту, найденному в истлевшей книге. Бульон благоухал на весь Эребор так, что к спальне короля стражники стали ходить намного реже. Торин с кислым лицом глядел на жижу и бросал тоскливый взгляд на Бильбо, который, дождавшись, когда племянники отвлекутся, выхватил у гнома тарелку и вылил ее содержимое в горшок с крупным кипарисом. Заговорщически переглянувшись, хоббит и гном сделали вид, что ничего не произошло, хотя на следующий день Бильбо с тоской в сердце увидел, что бедное растение зачахло. Эребор довольно быстро опустел – люди вернулись в Эсгарот, откуда отправили караван вслед своим семьям, чтобы те возвращались обратно в город, а эльфы – в Лихолесье, забрав тела своих воинов, чтобы предать их земле под кронами деревьев. Энты находились у подножия Одинокой горы всего один день, в течение которого переговаривались только с магами и с некоторыми эльфами, а после удалились куда-то в леса. Подсчет раненых показал, что погибло не так много воинов, как можно было бы ожидать, - спасибо надо сказать грамотной тактике и подкреплению, пришедшему вовремя. Орки разбежались как муравьи по лесу, где их выслеживали отряды берсеркеров и нещадно уничтожали. Гендальф с Радагастом, удостоверившись, что с Торином все в порядке, уже собирали свои вещи, желая как можно скорее отвезти Сильмарилл в Ривенделл. Хотя случившаяся битва и оставит свои страшные шрамы на облике трех народов, безжалостной рукой помечая семьи, лишившиеся в этой битве кого-нибудь из родных, но жизнь не останавливалась на этом и медленно возвращалась в свое русло. Бильбо большую часть дня проводил в покоях Торина, развлекая его историями из своей жизни. Спустя пару дней, обговорив это с Гендальфом, он рассказал гному о настоящей природе Аркенстона, и о том, что с ним хотят сделать. Дубощита ошарашила правда о камне, но он твердо согласился с тем, что его надо отвезти в Валинор, и лишь спустя пару часов, подозвав Бильбо, грустно сказал, что если бы знал раньше – постарался бы избавиться от камня, который принес слишком много бед его народу. Сразу после этого, Торин взял в свои руки ладонь Бильбо, который уже привык к этому интимному жесту, и, взглянув хоббиту в глаза, спросил: -Кольцо ведь при тебе? – увидев кивок, он предложил, - Если хочешь, мы можем спрятать его в сундук, о котором кроме нас двоих никто не будет знать, и уберем его в сокровищницу. Бильбо присел на краешек кровати, глядя на руки гнома. Обдумав все, он нащупал на шее серебряную цепочку и вытащил кольцо. Последний раз взглянув на него, он вложил цепочку с кольцом в руки Торину, и уронил голову тому на плечо, тяжело дыша. Гном прижал его к себе, мягко гладя по волосам. После этого вечера, они решили больше не говорить про Аркенстон и кольцо. Следующим днем Бильбо большую часть времени прослонялся по Эребору, стараясь отвлечь себя от вновь образовавшегося давящего на сердце чувства. Хотя хоббит и думал, что это связано с кольцом, он быстро поймал себя на мысли, что думы его занимает Торин, который в какой-то момент стал самым важным гномом для него. Это его пугало – сам Бильбо не знал, как к этому относиться, не говоря уже о том, чтобы представить, как к этому отнесется король. Решив, что подумает об этом как-нибудь потом, он направился в сторону арсенала, где помог знакомому стражнику оформлять опись имеющегося после битвы оружия. Закончили они только к вечеру и, перехватив на кухне блюдо с мясным пирогом, Бильбо отправился к спальне Торина. Войдя в комнату, хоббит поставил тарелку на стол рядом с кроватью гнома, который жадно облизнулся, хотя и с нотками обиды в голосе спросил: -Тебя целый день не было. Что ты делал? -Помогал Оуи составлять списки с оружием в арсенале, - хоббит разрезал пирог и протянул Торину тарелку с его половиной, который тут же принялся с аппетитом уплетать его – Бильбо понимал, что гному уже надоело питаться одними постными блюдами, да пить лечебные настойки, потому устраивал время от времени импровизированные набеги на кухню. Наступила тишина, прерываемая лишь дружным чавканьем. Закончив с трапезой, хоббит по-хозяйски вытащил из шкафа две кружки и чайник, в который налил воду из стоявшего на столе кувшина с питьевой водой, и повесил над камином, игравшего в данный момент роль печки. Пока чайник медленно начал нагреваться, Бильбо вытащил чай и тихонько начал напеваться себе под нос легкую эльфийскую мелодию. Торин недовольно нахмурился, услышав язык квенья, и откашлялся, привлекая к себе внимание: -Мне нравится твой голос, - серьезно глядя на хоббита, сказал гном, - А еще можешь что-нибудь спеть? -Могу, - не поворачиваясь, сказал Бильбо, чувствуя, что кончики его ушей покраснели от комплимента. -А что можешь? – улыбнулся гном. -Да все, что угодно! - гордо сообщил хоббит. -И колыбельную? – еще лукавее улыбнулся Торин. -Колыбельную? – удивился Бильбо, поворачиваясь к гному, и, увидев его улыбку, с вызовом спросил, - И какую колыбельную хочет мой король? -Король, - передразнил его Торин, - С радостью послушал бы что-нибудь хоббитское. Бильбо на миг задумался, припоминая колыбельные, которые он знал. Закончив раскладывать чай по чашкам, он поставил их на поднос, поднес к кровати и, поставив его на столик, встал напротив гнома. Проникновенным голосом он завел песню:

Последний лучик солнца скользнул уж по крыльцу, Ночь царит кругом, а славный день идет к концу. Уставшие птицы летят на зарницы, А голодные волки бредут на охоту - Выходят на луг и луне все поют.

Бильбо ненадолго остановился, переводя дыхание, и сложил руки на спине, начав покачиваться на пятках:

Та в небе висит и облакам говорит: "Звезды мерцают и падают вниз, Срываясь как капли с соломенных крыш." А дымка тумана ей вторит в ответ: "Сжигает те капли горячий рассвет, И бегут вновь лучи по полям и лесам, Играясь друг с другом в цветастых садах."

Хоббит остановился, глядя на улыбающегося Торина и представляя, насколько же забавно он должен выглядеть со стороны – деловито напевая детскую песню с серьезным лицом. Засмеявшись, он продолжил:

А ветерок вдали завоет под окном, И ставни застучат, нарувши покой Маленьких детишек, к которым сон идет: Золотистой поступью шагает тот вперед И сновиденья дарит всем, кто страстно его ждет.

Откашлявшись и снимая чайник со специального вертела над камином, он весело сказал: -Будем считать, что поэтическая минутка закончилась, - разливая кипяток по чашкам, он спросил, - А вы своим детям поете на ночь что-нибудь? -Пугаем орками и драконами, - усмехнулся Торин, забирая с подноса чашку. -А ворами? – поинтересовался хоббит. -А ворами не пугаем, хотя стоило бы. Так и вижу: Бильбо Бэггинс – гроза детей! – подтрунивал гном. -Да ну тебя, я же серьезно, - немного обиженно буркнул хоббит, пряча улыбку. Вечер прошел незаметно, и Бильбо собрался идти к своей спальне, когда луна висела уже высоко в небе. Убрав посуду со стола, он устало потянулся. Торин зачем-то вылез из кровати и подошел к хоббиту, который стоял уже у двери, собираясь пожелать ему приятных снов. Гном, не давая ему опомниться, взял его за руку и прижал к себе, нежно прильнув к горячим губам. Бильбо, не ожидавший этого, лишь удивленно хлопнул глазами, но почувствовав тепло тела Торина, обнял его и ответил на поцелуй – осторожный и ненавязчивый. Отстранившись от гнома, он, наконец, пожелал ему хороших снов и выскользнул за дверь. Бредя к своей спальни, хоббит счастливо улыбался, прижимая к груди руки, словно боясь забыть то тепло, что сладкой волной прокатывалось по телу.