Так ломаются судьбы

"Бедная - бедная девушка - думал про себя заслуженный психиатр, а по совместительству и главврач нашей больницы, подразумевая госпожу Драгоций. - Потерять брата, хотя он жив... Как же ей должно быть больно" - и ему тоже стало невыносимо больно где-то внутри, в душе, то ли от неистового сопереживания к вышеописанной, то ли от осознания того, что этот психованный портит его блестящую статистику, отказываясь поправлять свой рассудок. Эти размышления занимали голову доктора ровно на столько, сколько времени требуется на то, чтобы дойти до соседней палаты проведать еще одну ретивую подопечную, никак не хотевшую слушать трезвые наставления врача и, соответственно, тоже претендовавшую на не самое лучшее место в его статистике. Девушка, в отличие от предыдущего парня, не была столь ... гиперактивной, что ли. Она не буянила, не закатывала истерик, она выглядела вполне здоровой. Если бы не одно НО, которое существует всегда. Как раз оно-то и не позволяло выписать пациентку. Девушка спокойно полусидела - полулежала на кровати и читала единственную ее книгу, проверенную и одобренную главврачом. Раз в полчаса она делала глоток воды из стоящего на прикроватной тумбочке стакана. Собственно, на этом ее движения заканчивались. Как только она дочитывала последнюю страницу книги - тут же возвращалась к началу, каждый раз начиная с равным интересом. Такой размеренный, плавный и почти недвижный ритм. Столь констрастный с предыдущей палатой, где каждый день начинался истерикой или новой раной на теле, был прерван звуком открывающейся двери. Вошел неизменный доктор Ляхтич. Девушка спокойно прошлась по нему мутным взглядом и также без эмоционально опустила его в книгу. Доктор поразился такому безучастию к собственной жизни и мимоходом отметил ухудшение состояния - некогда здоровая блестящая кожа посерела, как на черно-белой фотографии; красивые строгие скулы превратились в ввалившиеся щеки старушки; за свободным халатом скрывались торчащие кости - верный признак нездоровой худобы и, как следствие, - проблем в развитии головного мозга; пышные золотистые волосы сплелись в единый, уже не поддающийся расческе, колтун непонятного цвета. - Вас опять не было за завтраком, - после минутного молчания мягко начал разговор доктор. - Поешьте хоть немного. Озадаченный взгляд девушки и последующий безумный смех поверг его в тупик. - А зачем? Я же умерла, мне всегда казалось, что здесь питаются энергией солнца. - Дорогая моя, поверьте, вы еще здесь, на этой грешной земле, а мы еще не научились питаться солнцем, поэтому нужно поесть. Но его фраза осталась неуслышанной - девушка снова уткнулась в книгу, абстрагировавшись от внешних шумов. Доктор подошел к девушке вплотную и, поборов подступающее отвращение, легонько коснулся ее запястья, снова привлекая внимание. Девушка лишь истерично засмеялась, нарушив воцарившуюся звенящую тишину. - Слушайте, - вдруг серьезно сказала она, - я не знаю, кто вы и что вам нужно зато я точно знаю, что я здесь, что я погибла в аварии. Я привыкла и приняла это. Мне не нужна телесная еда, поэтому прошу, уходите! Ляхтич вздохнул. - Ну хотя бы предложите, кем я могу быть на вашем свете. Тут глаза девушки впервые загорелись. Казалось бы, хороший знак, но нет. Это был нездоровый блеск. Она подалась немного вперед и доверительным шепотом произнесла: - Вы - Бог, поэтому я прошу Вас об одном. Вы знаете, я уже перед Вами и отплачу тем, что возьмете. Там, на земле, живет один парень. Я его любила, когда была живой. Он очень хороший, милый честный. Такой, темненький с голубыми теплыми глазами. Я уверена, он меня тоже очень любил. Я чувствую, как он мучается без меня. У меня болит здесь, - она ткнула себя кулаком в грудь, - когда я вспоминаю нас вместе, - в ее глазах стояли слезы, а голос сорвался, - Послушайте меня! Я не прошу Вас забрать его ко мне, я не прошу Вас отпустить меня к нему, - она уже не говорила, она шептала умоляющим голосом, она просила так искренне, что проняло даже Маркуса. Впрочем. ненадолго. Через некоторое время он взял себя в руки. - Я прошу лишь одно - дайте мне посмотреть на него хоть одним глазком отсюда, сверху и я клянусь, я буду счастлива НАВСЕГДА! Сила ее кончились, и она повалилась на подушку, сотрясаясь от рыданий. Доктор отошел от кровати и холодным, железным, безучастным голосом заговорил: - Поверьте! Я не Всевышний. Мне всего лишь нужно накормить вас, остальное меня не волнует. - Если хотите накормить меня - накормите, если Вам так хочется Если это плата за мое желание - я готова. Но сначала покажите мне его. Я хочу на него посмотреть!!! Ляхтич быстро выбежал из палаты. Он был зол на эту непонятливую девушку, он сам не мог понять, почему она считает себя мертвой, если она еще на этом свете. Поправив свой белоснежный накрахмаленный халат, главврач Маркус Ляхтич негромко произнес: "Не больница, а сумасшедший дом!" - и быстрым шагом ушел в свой кабинет, тщетно пытаясь найти связь между двумя больными, хотя подсознание упрямо твердило ему, что какая-то параллель существует. Так, две чистейшие души, родственные до мозга костей, мучились в соседних палатах, они жаждали быть вместе, но принуждены были волей рока страдать поодиночке. Каждый жил в собственном придуманном мире, не желая выйти и оглянуться, а врач не удосужился понять каждого.

Так ломаются судьбы ...