Монастырь Смерти - Темная игра

Рим, Ватикан; 4 ноября 1994 года (спустя два дня после событий Игры Теней) Графиня Батори сидела в простом деревянном кресле за простым длинным столом. Сидели они в недрах катакомб под собором Святого Петра. Подземная зала даже не походила на таковую – разве что полное отсутствие окон могло выдать, что находится это помещение глубоко под землей. Все вокруг выдавало немалое богатство владельцев, хотя римский стиль выдавал, что бывшие хозяева зала были детьми величайшей империи античности. От них залу достались толстые мраморные колонны по периметру, что делало подземный чертог похожим на базилику. Сохранились и знамена, развешанные по стенам, и древнеримские орлы, и даже мозаика посреди залы, на полу, которая, несмотря на прошедшие века, сохранила рисунок меча и надпись под ним – «легион Юпитера». Очевидно, они были одними из самых древних охотников на нечисть в мировой истории. Вокруг этой самой мозаики и были расставлены вычурные кресла, сохранявшие аутентичный стиль залы, хотя выделялись своей новизной, и было очевидно, что они уже были сделаны на заказ и не так уж и давно. В этих самых креслах, в основном, заседали командиры охотников, епископы и митрополиты православных церквей со всего света – были даже представители православной церкви из Эфиопии. Однако кроме нее, тут присутствовал еще и вожак оборотней – Гарольд Миркул, и сидел он на соседнем кресле, которое находилось буквально в паре метров от нее. Правда, несмотря на взаимную неприязнь, они умели ее унять на советах ради общего дела. В конце концов, они оба были в сходных условиях – служат Инквизиции ради своего выживания, так что оба сидели в одной лодке. Кроме непосредственно членов Совета Инквизиции, здесь присутствовали представители Стражи Альбиона, которые присматривали за Британскими островами, и Золотые Клинки, которые сформировались из автономного подразделения Инквизиции в самостоятельную организацию, очищающую от ведьм и некро-вампиров весь испаноязычный мир. Сегодня все они собрались по одному простому, но выходящему из ряда вон поводу – из-за пропажи Посоха Первого Некроманта в неизвестном направлении в руках Велизара, пускай это и не афишировалось, единственная причина по которой демонологи и некроманты терпели друг друга исчезла, и теперь оба лагеря готовились со дня на день начать полномасштабную войну друг с другом, первые признаки которой уже начали проявляться – опустошенные погосты и массово пропадающие люди, с весьма и весьма характерным почерком магических дисциплин изуродованные человеческие тела, и многое другое из кровавого и мрачного списка происков этих двух самых отвратных магических дисциплин. И по причине того, что их война угрожает повергнуть весь мир в хаос и кровь, Инквизиции, Золотым Клинкам, Страже Альбиона и прочим организациям охотников было крайне необходимо мобилизовать все свои ресурсы и силы, чтобы ликвидировать конфликт в зародыше единственным эффективным способом – уничтожить физически всех чернокнижников и магов этих дисциплин. Потому что пытаться вести с ними диалог, как показывает практика охотников, невозможно. Со своего почетного места встал пожилой мужчина, в которого невозможно было не узнать нынешнего Папу Римского - Бенедикта XXVI, и начал свою речь, открыв срочное заседание Инквизиции. – Итак, все мы прекрасно понимаем, зачем мы сегодня собрались. Все мы понимаем цель и единственный метод решения. Поэтому давайте не будем тратить зря драгоценное время, дарованное нам Господом, и перейдем к тому, как нам спасти как можно больше сынов Божьих от исчадий, что продали свою душу Сатане. – Поддержу тебя, Бенедикт, – подал голос с соседнего кресла Вселенский Патриарх Александрос Цецанидис, – этих детей Божьих можно остановить только предав их души покою а тела земле. И пускай тяжесть этой ответственности за грехи ляжет на нас как на верных детей Его. Но сначала необходимо выслушать графиню Батори. Пускай она расскажет, что произошло. Бенедикт сел обратно в кресло, и быстрым жестом рукой показал, что та может начинать. – Я не изменю тех слов, что было в донесении. Сначала, для того чтобы ликвидировать угрозу массово пробудившейся в Румынии нежити, мною и представителями Монастыря Смерти было решено ликвидировать Арона Ревека, которого поднял Григор Носферату. От погибающего Арона мы узнали, что Посох Первого Некроманта, который все это время принадлежал ему, теперь был в руках Григора. Мы разработали план, по которому мы выманили Григора из его твердыни, в которую проникли с целью выкрасть Посох пока это возможно. Но в хранилище на его месте обнаружили эту записку, – Батори достала из внутреннего кармана злосчастную записку, оставленную темным магом. – Мы помним ее содержание. Вы уверены, что это сделал тот же темный маг? – Без тени сомнений, Святейший. Тот же стиль, тот же почерк, то же хвастовство в послании. Если нашелся другой такой темный, то я высушу сама себя на месте. – Других улик нет? – Нет. Как всегда, не оставлено ничего кроме самого факта пропажи и этой записки. Как всегда, темные чары все подчистили. Все что мы о нем знаем – так это дурную привычку лишнего хвастовства, темная магия и, не побоюсь этих слов, блестящие комбинации. Как бы мы не старались, мы никогда не знаем, где ждать от него следующего удара. – А как же одна из его штаб-квартир, которую недавно рассекретила и ликвидировала команда Мелиссы Кинг? – Верно. Однако я не уверена, что мы не сыграли тем самым ему на руку в одном из его планов. И я думаю, что сама эта война между некромантами и демонологами – целиком и полностью его затея. Ему нужна кровь и война. – И как вы думаете, зачем? – Бенедикт повел бровью. Значит, он очень сильно обеспокоен. – Ради хаоса. В хаосе он сможет провернуть любую затею, даже самую рискованную, не подвергая себя опасности быть раскрытым. – Тогда что, по-вашему, нам следует сделать? – спросил Александрос после недолгой паузы. – Нам ничего не остается. Планы Велизара нам не доступны, а если будем бездействовать, то только еще больше сыграем ему на руку. Его цель хаос, значит, мы обязаны его не допустить. Краков, Польша Темный «жук» медленно припарковался на одной из улочек старого как мир города. Свинцовое небо щедро поливало землю вокруг тяжелыми каплями сильного ливня. Где-то вдалеке периодически раздавался гром. Велизар, одетый в свой любимый темно-зеленый костюм с белой рубашкой под черным плащом, вышел из машины, и, одарив небо безразличным взглядом, открыл зонт. В такт размеренному шагу под черными туфлями хлюпали речки воды, стекающей по старой брусчатке. Вдалеке виднелся гордый Вавельский замок. Сейчас людей на улицах было мало, и красивая рыночная площадь пустела. Велизару не надо было далеко идти – пересекши рыночную площадь, он побрел по одной из узких улиц и, найдя нужный дом, вошел в непримечательный отель. Пускай он был не из дешевых – все-таки, в центре бывшей столицы Польши, рядом с рыночной площадью – однако в обстановке ничего примечательного не было. Те, кто имел много денег, предпочли бы ему более фешенебельные гостиницы. В то же время, люди, у которых этих самых денег было мало, не могли бы себе позволить оставаться тут. Поэтому тут брали комнаты люди, как правило, среднего достатка. Велизар, уже снявший тут комнату, вошел, и, поздоровавшись с хозяином гостиницы – человеком уже средних лет, начавшем седеть и имевший небольшое «пивное брюшко», – отправился наверх, в свою комнату. Открыв ключом двери, он вошел и, поставив зонт и скинув плащ, прошел в комнату. Около окна спиной к нему стоял восставший из мертвых, ранее бывший очевидно некромантом – и судя по всему, таковым оставшийся несмотря на свою гибель. Рядом с ним стоял злосчастный сверток. – Вижу, ты очень даже хорошо постарался, чтобы развязать эту войну. – Что поделать, Арон, я слишком много поставил в эту игру, чтобы идти на попятную. – Я тоже слишком много ставил, когда позволил этой Батори себя прикончить. – Давай говорить честно – ты тогда и не умирал. По крайней мере, до конца. – Да, благодаря изделию другого твоего ручного некроманта, но если бы она все-таки удосужилась побеспокоиться о моей настоящей кончине? – Ты переоцениваешь графиню. Да, она немолодой вампир, но в некромантии она мало что понимает. Можно даже сказать, чуть больше чем ничего, – Велизар сел в кресло в углу комнаты, – да и когда это ты во мне сомневался? – Я сомневаюсь в тебе с тех самых пор, как увидел тебя в первый раз. Тогда еще своими глазами. – Однако, ты согласился на то, чтобы провернуть это дело. – Потому что понимал, что так или иначе ты все равно заставишь меня следовать твоему плану, – наконец, и некромант сел на стул напротив, на который и опирался свиток с Посохом. – Так легко меня разгадал? – Велизар позволил себе насмешливую улыбку. – Достаточно было внимательно следить за тем, что происходит в мире, чтобы понять, что миф по имени Велизар всегда добивается своего. А не можешь победить – присоединись. – Весьма мудрая позиция, - кивая, заметил Велизар. – Которая позволила мне и сохранить посох, и стать сильнее, и стать для всех мертвецом. – Ну вот, видишь, ты тоже в плюсе, – в ответ на замечание, Арон только сморщил то, что осталось от кожи. – И я до сих пор не понимаю зачем. Для тебя весь мир – набор инструментов. И если ты меня не выкинул, это означает лишь то, что я еще не исчерпал свой ресурс. – Не исчерпал. И ты сам прекрасно это знаешь. – Я это слышу. Ты позволил ему изменить Посох. Позволил оставить его отпечаток на нем. Значит, тебе нужен кто-то, кто его сможет достать. И кто все еще у тебя на крючке, потому что ты спрятал Сердце, а без него Посох меня не примет как хозяина. – Вот и чудно, если ты понимаешь, что, как и ты, так и он еще не сыграли свою последнюю роль. Так что, Арон, бери свой Посох, и верни мне его. Но не раньше, как я тебе прикажу. Просто все приготовь. Поспешности не надо. – Как скажешь, – костлявая рука лича взяла сверток с Посохом Первого Некроманта, – но учти, меня предать не удастся. – Я не Григор Носферату, Арон. Главное, не допусти снова такого промаха как с Ворачем. – О, не беспокойся. Не допущу, – воздух вокруг Арона замерцал, а потом он обратился в пыль и как будто растаял в воздухе. Велизар, усмехнувшись, подошел к телефону и набрал нужный номер. После долгих гудков, наконец на противоположном конце провода донесся знакомый голос одного из «обязанных ему жизнью» человека. Ну, на половину человека, если быть до конца честным. – Слушаю? – Вильгельм, передай Аде, что сейчас в Польше особенно дождливая погода. Лучше всего сейчас поехать в отпуск, – после этих слов последовала недолгая пауза, которую прервал Вильгельм спустя несколько секунд молчания. – Куда посоветуете? – В Германию. Может, погода не намного лучше, однако я слышал, кайзер готовит великолепный бал. – Хорошо. Я передам, – как всегда скупо ответил Вильгельм. Ему не сильно нравилось работать на Велизара, что и понятно. – Чудно. Велизар бросил трубку и подошел к окну, по которому с таким знакомым гулом били тяжелые капли дождя. Велизар достал из кармана фотографии семьи Конрада. Почему-то, у него все никак не хватало духу их сжигать. По крайней мере, до тех пор, пока его план не будет воплощен окончательно. Тогда… может, он чудовищный человек. Пускай и блестящий интриган. Однако такой путь он считает наилучшим. А значит, скорее всего, так оно и есть. Пускай путь долог и тернист. Пускай он чудовищный и окроплен реками крови. Но ведь даже в самой густой тьме есть место искорке света. Не так ли? Монастырь Смерти, румынские Карпаты Алекто сидела в своей келье, перебирая свое оружие. Ее не могла покинуть мысль о том, что что-то было упущено. Не только провал, связанный с тем, что Посоха на ожидаемом месте не оказалось, потому что они опоздали. Ее не покидало чувство, что она что-то забыла, упустила еще с поры бала в Бухаресте. Потом, уже вернувшись, она поняла, что недосчиталась нескольких патронов. Потерять их она не могла, иначе она не охотник Монастыря, да и кто бы своровал всего лишь несколько патронов? Однако как она не пыталась, она не могла вспомнить. Хотя чувствовала, что что-то было на балу. Но что – память отказывалась выдавать. Все было там очень даже обычно. Ну, до встречи с Ароном, конечно же. В конце концов, даже для охотника встреча с некромантом такого уровня – нечто из ряда вон выходящее. В конце концов, Алекто, которую не покидала обеспокоенность, закончила чистить свою двустволку и отправилась по коридорам Монастыря. Ей хотелось прогуляться. А еще проследить за Григорием. Она бесконечно твердила, как всем окружающим, так и самой себе, что Григорий наверняка водится с нечистью. Ведь как по-другому у него и профессора такие познания об этих тварях? Однако, было ли это правдой? Алекто самой себе боялась признаться в правде. В правде, которая состояла в том что молодая Алекто просто хотела чаще видеть Григория. Что когда она видит его улыбку, у нее у самой на душе становится теплее, а когда она видит его боль, то начинает разделять ее вместе с ним. Знает ли Григорий об этом? Видит ли это? Если видит, то может тоже боится? Признаться в том же… или ранить ее? Правда часто отдает горечью. Даже когда это просто мысли. Лгать себе легче. Наверное, поэтому и родилась эта история со слежкой. Хотя, наверное, все вокруг прекрасно все понимали. Особенно падре Маркус. Уж он-то просто обязан чувствовать переживания и чувства своих подопечных. Но тогда почему он даже не показывает виду? Хотел позволить ей самой разобраться в себе? «И о чем я только думаю?» Алекто наконец подошла к небольшим дверям, которые были одним из запасных выходов из здания Монастыря. Она тихо вышла и незаметно прокралась по неприметной, практически невидимой тропинке к дому, где жил профессор Каланча вместе со своим доцентом Григорием и Клавдией. Клавдию Алекто не любила по двум главным причинам – первая, Клавдия была вампиром, пускай и охотником на себе подобных и обращенной в мутанта, а не традиционной нежитью. Вторая причина – Клавдия просто тоже была влюблена в Григория. Они из-за этого даже дрались пару раз. Хотя, конечно, поводы для драк были совершенно другими. «Почему вдруг я себе стала признаваться в чувствах к Григорию? Я ведь этого так боюсь…» Вот, Григорий в который раз работает в поте лица на небольшом участке возле дома. Клавдии не видно. – Снова за ним следишь? Алекто резко обернулась, доставая засапожный нож. Однако крепкие пальцы Клавдии сомкнулись на запястье Алекто, заставив ее просто ударить вампиршу ногой в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух. – Неплохо… снова хочешь драки… шпионка? – переводя дух, многозначительно спросила Клавдия. – Если ты так о ней просишь, – Алекто спокойно подобрала выпущенный из вывернутой руки нож, становясь в боевую стойку. – Ну-ну-ну, посмотри на нашу застенчивую охотницу. Почему только двустволку свою не взяла? – Не хотела бы кого-нибудь ранить. – Тогда надо было оставить и нож, – усмехнувшись, Клавдия уже приготовилась вновь наброситься на Алекто, но тут ее грубо прервал голос самого Григория. – Снова деретесь, дамы? А у нас работы невпроворот. Если я вас разнимать постоянно буду, то кто у профессора на огороде работать будет? Падре Маркус? – Да хоть бы и он, – Клавдия, кинув уничижающий взгляд на Алекто, отправилась к дому профессора, – а ты бы мог и не прерывать нас. Может, ситуация разрешилась бы сама собой. – Ага, как и прошлые два раза, когда вас потом штопать пришлось. Алекто встала и, спрятав обратно в сапог свой нож, хотела было тоже отправиться обратно к себе в келью. – Можешь не уходить, Алекто. Все равно сейчас все пойдем к падре Маркусу. – Новое задание? – Алекто пыталась сделать максимально спокойный голос, и у нее это получилось, хотя присутствие рядом Григория и чуть было не свершившаяся очередная драка с Клавдией к этому не располагали. – Ага. Скорее полноценная операция. Посох-то пропал в руках Велизара, а вместе с ним у нас теперь угроза пострашнее нежити Арона появилась. – Ну, если быть точным, то просто этой нежити больше. – И не только нежити, но и этих прекрасных призванных прямиком из ада демонов. Так что жаркая погода нам гарантирована, несмотря на приближающуюся зиму. – Хорошо. Профессор дома? – Да, но уже скоро выйдет, чтобы прийти на собрание. После него собираемся и выдвигаемся. Ладно, идем что ли… – Ясно… – Алекто кивнула, и побрела за Григорием. Рядом с ним на душе все еще было тепло. Но что-то изменилось в этом тепле. Но только что?