Монастырь Смерти - Темная игра

Петроград, Российская Империя; 5 ноября Над столицей великой Российской Империи медленно проходило солнце. Огромный город пульсировал своей жизнью – по дорогам проезжала бесконечная череда машин, люди сновали по улочкам столицы, в магазинах с радостью отпускали выгруженные вчера в порту товары, по морю сновали огромные сухогрузы. У столицы громаднейшей империи мира был самый обыкновенный день, которых прошли уже тысячи за приличный срок существования города. Только легкий туман и надвигающиеся тучи портили вид, предвещая обыкновенный для этих мест ливень. В это же время к великолепному дворцу подъезжали дорогие машины, принадлежавшие членам кабинета министров. Уже в который раз великолепный, насыщенный роскошью Зимний дворец, окруженный каскадами прекрасных фонтанов, красноречивее любых слов говорящий о величии своего хозяина, принимал высокопоставленных гостей, которые будут в гостеприимных роскошных стенах вновь решать судьбы сотен миллионов человек. И нет разницы, что совсем недавно сменился монарх. В конце концов, он лишь один из многих, и чем он отличился от своих великих предков? Если ему и предстоит величие, то оно еще далеко впереди. Молодой Император Всероссийский, всего месяц назад – цесаревич, Петр Владимирович Романов сидел на резном стуле в своих покоях и медленно перебирал струны гитары. Он любил играть на гитаре в свободное время, хотя был, пожалуй, единственным в своем роду, кто научился играть на этом музыкальном инструменте, за что нередко получал укоры погибшего отца. Отец… Вот уже как месяц прошел с тех пор, как рак забрал у Петра его отца, а у России – Императора. Всего лишь один месяц Петр носил титул Императора Всероссийского. Он все никак не мог свыкнуться с этим. Гитара медленно пела печальную песню. Однако, гулкий стон часов, извещающий о начале одиннадцатого часа, напомнил молодому императору, что уже скоро начинается собрание кабинета министров, где его присутствие было всенепременным. Хотя пока что все они относились к нему скептически – еще бы, что от них ожидать? Они привыкли к жесткой руке его отца, к его постоянному и неусыпному контролю, к его жесткому вмешательству. Пускай оно им не нравилось, однако это был признак того, что император все еще силен, и он все еще государь. «А смогу ли я стать достойным наследником своего отца?» Петра постоянно терзал этот вопрос. Он видел, как министры смотрят на него. Они пока что не видят в нем силы. Он пытался быть жестким, но не слишком – и видимо, они посчитали это признаком слабости. Или это ему так кажется? Что он должен сделать, чтобы показать, что он, как и отец, сильный государь? Как показать свою силу – агрессией сделать так, чтобы его боялись, или грамотным управлением заслужить уважение? Отец сначала заставил бояться. И через страх заслужил уважение. Должен ли он поступить также? Слуга помог ему одеть его новый френч. Петр не мог носить больше этих мундиров после гибели отца, подражая ему. Поэтому после коронации он сменил традиционный военный мундир на простой полувоенный френч. Пускай не так красноречиво говорит о богатстве, но этого ему и не надо. Одевшись, новоиспеченный император отправился в залу, где проводились заседания. До начала оставалось пятнадцать минут, так что можно не особо спешить. Телохранители его не покидали ни на шаг – все-таки, нельзя было позволить ни одному случаю, ни одной возможности лишить империю единственного государя, у которого пока что нет наследников. Как и других представителей рода. Гвардейцы сопровождали его вплоть до зала заседаний, где, закрыв за собой роскошные двери богатого дворца, встали по обе стороны от входа. В зале уже были все министры, которые обсуждали между собой что-то, но когда вошел Петр, разговоры смолкли, и все поспешили поприветствовать правителя. У всех на лицах были такие рабские улыбки. Такие лестные и красивые слова. И в то же время – такая желчь и презрение, спрятанные глубоко в глазах. Среди них выделялся разве что Дмитрий Карлович Воронцов – министр вооруженных сил. Человек военный, он был самым пожилым членом кабинета министров – шутка ли, служить отечеству даже в 90 лет. И он по-настоящему заслужил свое место в кабинете, отслужив в армии с низших офицерских чинов и знавший, что такое настоящий бой. Наверное, он был единственным, кто не позволял себе даже очень хорошо скрытого презрения, которое молодой император за свои 28 лет жизни научился очень хорошо различать. Может, поэтому Петр воспринимал Воронцова как второго отца, а может потому, что сам был наиболее заинтересован в военном деле. Полностью противоположным человеком был премьер-министр – Алексей Петрович Волков. Он был гораздо моложе, и Воронцову годился во внуки со своими 40 годами. Да и к военному делу и к войне как таковой, как, впрочем, и весь остальной кабинет министров, он отношения не имел даже косвенного. С другой стороны, он до этого некоторое время занимал пост министра экономики, и на чем на чем, а вот в акциях, облигациях и системе национальных счетов он собаку съел. Пускай занимает пост премьер-министра не намного дольше, чем Петр носит корону, однако гораздо дольше своего государя работает в кабинете министров. И, наверное, поэтому определенный скепсис был и в его глазах относительно нового императора – видимо, думает, что он как и отец назначу себя премьер-министром, и Волкову тогда придется распрощаться с местом в кабинете министров. Петр окинул еще раз зал взглядом. Собралось все министерство. Тогда зачем ждать лишние десять минут? - Господа министры, раз уж мы все собрались, предлагаю начать заседание досрочно, - Петр говорил свойственной ему размеренной четкой речью. Все вокруг прекратили перешептывания, уставившись на молодого императора. Его тут же поддержал Воронцов, не позволяя возникнуть паузе: - Я, пожалуй, соглашусь с Петром Владимировичем. Не стоит терять драгоценное время, - Воронцов говорил чеканно, достаточно громко и четко, несмотря на преклонные годы. - Что же, в таком случае, давайте начнем, - разведя руками, дал свое согласие премьер. По его лицу Петр не смог прочитать ничего – ни толком досады, ни облегчения. Тем временем, вслед за императором все министры заняли свои места. У каждого с собой была небольшая папочка в руках с отчетами о работе министерств. Аналогичная была и у Волкова, который сидел на противоположном конце стола, напротив Петра. Нельзя сказать, чтобы Петр был слишком рад все заседание меряться взглядами с премьером, однако и особой досады не было – Волков был самым обыкновенным министром. Пускай блестящим экономистом. Однако особого уважения он у Петра не вызывал. - Итак, уважаемые министры. Начнем. Начнем с отчета министерства имперских вооруженных сил. Господин Воронцов, начинайте. - Милостивый государь, - начал держать речь старый солдат, - наша армия, пройдя недавнюю модернизацию, готова отразить любую угрозу. Мы обладаем сильнейшей сухопутной армией в мире, наши соседи нам не угроза после того как мы подписали договор о сотрудничестве и взаимопомощи с Германской Империей. Однако я рекомендовал бы привести наши западные и дальневосточные части в повышенную боеготовность. ИКВД имеет сведения, что коммунистическая Красная армия готовит вторжения с целью свержения законного правительства и установления своей диктатуры. Кроме того, в Польше после недавнего убийства Мазура растут милитаристические настроения, стоит ожидать возможной агрессии со их стороны. Еще сепаратистские движения в Малороссии и Прибалтике набирают значительную силу. Если в автономистах Белоруссии мы уверены, и можем не рассчитывать на агрессию, то со стороны малороссов и прибалтов мы можем ожидать агрессии. - А что об этом думает Министерство Внутренних Дел? – такой расклад Петру категорически не нравился. Он не привык уступать, чтобы так просто отдать практически весь запад. Однако и развязывать войну не по своим правилам Петра не привлекало. - Доклады ИКВД достоверны, милостивый государь. Вы можете быть в них уверены. И угроза со стороны сепаратистов также вполне реальна. Однако стоит заметить, что ликвидировать эти настроения будет весьма непросто, если попробуем подавить движения или ликвидировать ключевых руководителей – то мы только спровоцируем бунты. Они уже не будут иметь должной организации, однако есть угроза, что они будут гораздо более массовыми. Лояльность короне национальных дивизий остается под вопросом. Петр откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы, погрузился на несколько секунд в размышления. Положение конечно, не критическое, силой штыков решить можно, однако крайне не приятная и грозящая большими затратами. - Были ли какие-то требования от сепаратистов к правительству? - Пока что только заявления о требованиях независимости. Однако Андрей Шушкевич, лидер Малоросских сепаратистов, готов на определенные договоренности и соглашения. Мы можем добиться достаточно выгодных договоров… - В обмен на их отделение? – Петр стал чеканить слова. Он был далеко не в лучшем расположении духа. - Да, ваше величество. Петр погрузился в раздумья. Отец бы на его месте приказал бы немедленно всех переловить и уничтожить. Однако тогда ему угрожает бунт как на всем западе, так и в армии. Нехорошая ситуация… слишком дорого можно заплатить за единство империи. - И еще, ваше величество… Расул Ахмедов, лидер кавказских сепаратистов, самопровозгласил Кавказский Халифат, и объявил нам войну. Наши агенты уже занимаются этим, однако следует ожидать от них атак уже в ближайшие сутки. Таким образом, милостивый государь, положение в государстве сейчас скверное – наши пограничные территории разрываются сепаратистами, следует ждать интервенции со стороны коммунистов, по всей стране неспокойно из-за волны чудовищных убийств и опустошенных погостов. - Что ж… раз так, пускай ИКВД направит все свои силы на ликвидацию Ахмедова. Армии пускай будет приведены в повышенную боеготовность. Милицию заставьте любыми средствами решить проблему с убийствами, мне не нужно лишних волнений. Шушкевича – ко мне, прибалтийских лидеров – тоже. Сделайте тихо. Не сделаете, полетят ваши головы, ясно? - Ясно, ваше величество. - А теперь, милостивый государь, - Волков начал размеренно, как делал при отце. Понял что я не люблю шуток, или что-то еще? – давайте перейдем к другим вопросам, которые также требуют рассмотрения… Петр вздохнул. Он не так хорошо разбирался в делах тонкой дипломатии и магии экономики, как в военном деле. И, конечно же, молодого императора они гораздо слабее привлекали. Значит, ему придется сидеть до конца заседания, выслушивать отчета министерств и давать общие распоряжения. Хотя в плане экономики, Петр предпочел полностью довериться Волкову, для которого экономика была родной стихией. Как все-таки Петра утомляли тонкие государственные дела. Ему бы хотелось больше времени уделять армейскому делу, чем он пожалуй и будет заниматься большую часть своего времени. Как же он не понимал, как был близок… Берлин, Германия; - Мы приехали, - недолго думая, Вильгельм поставил машину ну ручник. - И это сюда нам приказал ехать Велизар? – Ада презрительно сморщилась, смотря на весьма и весьма небогатый дом, давно уже обветшавший. - Не совсем. Его информатор. - Который из миллиона таковых? - Который связался с нами. Большего я о нем не знаю. - Велизар в своем духе, - Ада вышла из машины, поправляя подол элегантного пальто, - он говорил кто тут будет? - Не обмолвился ни словом. - Хм, значит что-то интересное. Присмотри тут за всем, Вильгельм. - Как всегда. Ада медленно пошла к стареньким парадным дверям и позвонила в дверь. Некоторое время никто ей не открывал, из-за чего она позвонила еще пару раз. Только после третьей попытки она услышала с той стороны двери чьи-то медленные, тяжелые шаги. Наконец, двери открылись, и взору Ады предстал уже довольно пожилой Каспар Адольф фон Гинденбург, канцлер Германии. - Здравствуйте, почтенная фрау. Прошу, проходите. - Благодарю вас. Ада прошла внутрь весьма шаткого дома, где никак не ожидала увидеть правую руку кайзера Германской Империи, великого Каспара фон Гинденбурга, к которому прислушивалась вся Европа. Это было, мягко говоря, неожиданно, даже зная Велизара. - Надеюсь, никого в доме нет? – Ада медленно осмотрелась вокруг. Дом был как обычный бедный дом. Как только канцлер мог выбрать такую убогую лачугу, а главное найти ее в Берлине, у Ады не укладывалось в голове. С другой стороны – тем надежнее прикрытие. - Могу вам гарантировать – мы тут одни. Я все перепроверил, да и думаю, ваш водитель тоже, как и вы сами, - канцлер слегка улыбнулся Люсьене, проходя внутрь небольшой лачуги. - Итак, канцлер, значит, эта посылочка все-таки вам, - Ада протянула небольшую шкатулку, которая все это время тихонько сидела в кармане. - О, благодарю вас, - Каспар принял непримечательную, старенькую плоскую шкатулочку и положил себе в карман, где та прекрасно уместилась, - Честно говоря, не ожидал вас увидеть. Обычно мне передает послания другой курьер. - Не сомневаюсь. Только какой же у вас резон сотрудничать с нашим дорогим темным? Вы все-таки один из могущественнейших людей всей Европы. А с тем – и всего мира. - Верно. Однако есть дела, которые даже я не могу провернуть в одиночку. А они обязаны свершиться для блага Германии. И тогда приходится идти на сговор с различными… теневыми элементами. Поверьте мне, сотрудничество с этим вертихвостом мне не доставляет никакого удовольствия. - Верю, господин канцлер, верю. Надеюсь, вы придете на бал, который завтра дает кайзер? – Ада направилась к выходу, в конце концов, оставаться надолго тут ей очень не хотелось. В конце концов, что-то нехорошее она предчувствовала. - Я канцлер Германской Империи, я не смогу отвертеться от этого приема, даже если завтра начнется война! - О, поосторожнее со словами, канцлер! Они имеют свойство сбываться. - Тут вы верно подметили, фрау Люсьена, они имеют свойство сбываться. Кинув канцлеру на прощание воздушный поцелуй, Ада направилась обратно к машине, у которой стоял Зайхе. - Вы уже все закончили? - Да Вильгельм. Поехали уже в поместье. - Как будто нам что-то остается, - Вильгельм, поведя плечами, сел обратно за руль и машина медленно покатила к поместью Ады здесь, в Берлине, находящееся на самом краю города. Поместье было достаточно богатое, говорящее о достоянии своего владельца, но, безусловно, на даже самый скромный дворец не тянуло – скорее, это был простой загородный дом зажиточного человека. Достаточно хорошо обустроен, чтобы удовлетворить своих жильцов, и недостаточно ярок, чтобы привлечь лишнее внимание. Именно такие и были обыкновенно в распоряжении сколько-нибудь значимых агентов Велизара – если у тех, конечно же, должен был быть соответствующий статус. Хотя канцлер, наверное, живет и не в таком загородном доме. Вильгельм, как всегда, остался возиться с машиной, чтобы после устроиться на первом этаже дома, в то время как Ада, скинув свое пальто в прихожей, направилась прямиком в давно знакомую комнату на втором этаже. Но не успела она толком расслабиться, как за ее спиной раздался презрительный женский голос, заставивший Аду врасплох. - О, вот и наша мышка… Ада, отпрянув, выхватила из кобуры свой маленький пистолет, однако нарушительница в мгновение ока оказалась рядом с ней и, перехватив руку, выламывая кисть, просто заставила Аду бросить пистолет. - И не пытайся, маленькая мышка. Ты мне не ровня. Так что даже не пытайся дергаться, - улыбаясь, прошептала дама с огненно-рыжими волосами, и в тон им легким алым платьем. Черты лица выдавали в ней аристократическую кровь, при том древнего рода, вероятно, французского. - Как ты… - Ада последовала совету, чувствуя силу в руках нападшей. «Наверное, она вампир… и очень старый». - Узнала о тебе? Мышка, не будь глупой. Все мы в его сетях. Найти друг друга не так уж и трудно. Главное – захотеть. - И что же тогда? Убьешь меня – предаешь его. А если предашь его, ничего хорошего из этого не выйдет. - Особенно если это ты, да, мышка? Думаешь, если ты спала с ним больше 1 раза, это что-то для него значит? Слушай меня сюда. Он тебя уже разменял. Как, в общем-то, вскоре и меня. Но я не собираюсь быть его разменной монетой в очередной партии. Я себя ценю гораздо больше. Но мне надо еще кто-то, чтобы пресечь его столь гнусные и подлые планы. И раз уж ты следующая, как раз передо мной, так почему бы нам не объединить усилия? - Почему мне стоит тебе верить на слово о том, что мой ресурс для него окончен? Я еще слишком многое могу сделать… - Ошибаешься, мышка. Ты уже все для него сделала. И своей последней посылочкой, ты только вынесла окончательный вердикт. Ты создала ему все условия, чтобы воплотить его планы. И ты слишком много о нем знаешь, как и я. А знаешь, мне уже пришлось одного парня убить по его указке, который слишком много знал… и который сыграл для него свою роль. Хочешь быть на его месте, там, в аду? - И какие уже тебя доказательства, кроме слов? - То, что ты должна будешь умереть на этом балу, завтра. Скоропостижно, бесславно. Если выживешь – я тебя найду. Так что молись, чтобы мы вновь встретились, мышка. Неназвавшаяся нарушительница исчезла так же быстро, как и появилась. Ада, потирая кисть, прошла к шторам и отдернула их, впускай в комнату как можно больше света. После этого подняла упавший пистолет и спрятала его в положенном месте. Нельзя сказать, что она так уж поверила этой странной даме, но… тревога от такой внезапной уязвимости скребла по нервам как никогда, и на этой благодатной почве испуга, опасений и тревоги было посеяно семя сомнения.