Чай.

Глава 2. Он видел его черный силуэт в длиннополом пальто, спешащий вниз по улице, или тень в окне, но лишь мельком, иногда слышал телефонные разговоры, когда высовывался наружу в сторону пожарной лестницы, чтобы покурить. Он уже слышал этот голос с заметным британским акцентом, слышал, как тот орал на кого-то по имени то ли Альберт, то ли Альфред. А еще он слышал, как некто, приходивший к соседу, назвал его Артуром. Англичанин прогнал тогда посетителя, и Францис догадывался, что это и был тот-самый бедолага с именем на "А", выслушивающий отповеди по телефону. Он потом еще долго думал и все никак не мог понять, подходит соседу имя Артур или нет. Теперь, увидев этого человека вблизи, пусть и в темноте, он понял – да, пожалуй, подходит. Пока Францис ищет несоответствия реального соседа с соседом, вымышленным им самим, сосед реальный, похоже, не знает, что сказать. Молча он проходит на кухню, устало плюхнувшись на стул, и хмуро смотрит на француза из-под своих пугающих бровей. Взяв в руки вторую чашку он некоторое время бездумно смотрит в ее содержимое, а затем все так же приглушенно изрекает: -Впервые за два месяца теплый… - и затихает, продолжая пялиться в глубины янтарного напитка. Похоже, греет руки – вон как вцепился в чашку. Франциса эта фраза сначала приводит в некоторое замешательство, но затем он хохочет так долго и громко, что наверняка его слышат все жильцы дома. Он все смеется, и потом, он по большей части смеется. Францис говорит, что впервые полез потому что забыл ключи, и чай оставил в качестве извинения за вторжение, которое, впрочем, могло остаться незамеченным, если бы не этот жест. Францис говорит, что все это время он надеялся и боялся одновременно, что столкнется нос к носу с хозяином квартиры. Францис говорит, что рад тому, что англичанин не сердится на него и не плюются от ярости. В ответ на последнюю реплику англичанин только немного судорожно вздыхает, и Францис понимает, что тот просто устал. Устал от нового соседа (Франциса), устал от неизвестного взломщика(то есть снова от Франциса), устал от злобы, от раздражения,(и все на него, Франциса), от размышлений о разоблачении,(и снова о нем). Он просто устал, а теперь, когда история завершилась, а тайна разгадана, чувствует только облегчение, и ничего более. Англичанин слушает молча, а говорит тихо и мало. Он думает о том, что целый месяц подозревал того-самого Альфреда. Вспоминает, что сначала готов был убить этого “чаезаварщика”, что потом привык к чашкам на кухне. Молчит о том, что иногда ему казалось, что некто, заваривающий чай, все еще в квартире, и он вскакивал с постели и включал свет чтобы убедиться, что нет. Никого нет. Пусто. Францис слушает дыхание англичанина и слышит его мысли, пьет чай, и чувствует такое резкое чувство правильности происходящего, что оно его едва не режет пополам. От этого страшно, но Артур отчаянно прекрасен – думает он и понимает, что впервые мысленно назвал его по имени, а не просто “соседом”. А еще он понимает, что вот прямо сейчас стоит у самого края обрыва. Одно лишнее движение – и он полетит вниз, вниз, вниз… в неизвестность темноты. Провалится, как Алиса в кроличью нору. - Мне этого идиота убить хотелось. – заявляет куда-то в пространство сосед, вставая из-за стола и включая на кухне свет, не выпуская из рук чашку. Электрическое освещение бьет по глазам и Францис закрывает их ладонью. Он щурится на Артура, отмечая, что кожа у того белая, как молоко, а на носу едва заметные веснушки. В свете лампы комната выглядит непривычно – Францис никогда не включал свет, когда приходил сюда раньше. Англичанин щурится на него в ответ, и кажется, будто он смотрит сквозь него, в стену, а вовсе не на лицо. - Меня же ты бить не станешь, mon cher? – улыбается Францис. Англичанин смотрит на него неверяще, будто не расслышал, то, что ему сказали. И вид у него до того растерянный и глупый, что Францис снова не выдерживает и смеется. -Не смей называть меня так. – вдруг зло цедит Артур, сдвинув свои брови, и Францис удивлен такой переменой настроения. Должно быть, англичанин решил, что над ним издеваются. Францис в примирительном жесте вскидывает руки. В ответ тот издает звук, похожий на фырканье. И это бесконечно очаровательно. Францис не может не смотреть на англичанина. Особенного внимания заслуживают его руки. Францис сразу понимает, что это руки, созданные для музыки, хоть он и не видел в квартире музыкальных инструментов. Он пытается представить себе, какую музыку тот играет, что за песни пишет и пишет ли вообще. Как тот стоит на сцене, с гитарой в руках, как наклоняется к микрофону, как открывает рот, чтобы … - Ты спишь ? – выдергивает его из размышлений тот самый голос, что должен был спеть что-то. Но что именно? Францис и сам не знал. Когда чай заканчивается, Артур замирает, будто у игрушки кончился завод. Францис все еще во все глаза смотрит на него, сам не зная почему. Он продолжает исподтишка смотреть и когда встает из-за стола, и когда проходит сквозь темный коридор, и когда собирается вылезать в окно чужой спальни, потому что не взял свои ключи. - Артур Киркланд, – коротко бросает англичанин вместо прощания, уже взявшись за оконную раму с намерением поднять ее и дать незваному гостю уйти. Францис не сразу понимает, что имя произнесли вслух, и это сделал не он, весь вечер повторявший злосчастное “Артур, Артур, Артур, Артур, Артур…” Он думает, что я не знаю, как его зовут – приходит к французу свет рационального разума, такого, каким пользуется Артур всегда, Францис в этом уверен. - Францис, – улыбается он англичанину в ответ, и эта улыбка отличается от многих его обычных улыбок. Хотя бы тем, что она – искренняя. Артур слегка улыбается в ответ, и улыбка эта выглядит вымученной. Как же он, должно быть, утомил этого худого, болезненно-прямого человека! Обветренные губы его снова трескаются, и Францис слегка морщится, когда Артур слизывает кровь из вновь открывшейся ранки. Францис в оцепенении моргает, следя за его языком, а затем делает шаг вперед и прижимается к кровоточащим губам своими, слизывает соленую жидкость, явно не принося Артуру приятных ощущений. Губы солоны и красны, Францису нравится их горьковатый привкус, и он отмечает краем сознания, что это не к добру. Францис до сих пор не сделал ничего для Артура, что можно было бы назвать добром. И то, что он делает сейчас, поддавшись неясному пока еще порыву, тоже едва ли откроет список добрых дел. Да он и не записывался в мессии, в конце концов. Францис кончиками пальцев чувствует оцепенение Артура, его непонимание и удивление. Надо уходить, пока тот не опомнился – думает он, и в тщетной попытке замедлить время, вдыхает ртом воздух изо рта Артура. Дышит Артуром. Дышит морской солью и травяной свежестью. Дышит тяжестью разума и грузом мыслей, легкостью фантазий и кислотой едких слов. И понимает, что сейчас, в это самое мгновение уже не стоит на краю своей пропасти, а летит вниз, вниз, вниз… Он еще не готов знать, что там, в темноте, но надеется, что поймет, пока будет падать. Всего долю секунды… Пусть время остановится на долю секунды, и тогда он успеет… Через долю секунды Елизавета, работающая в известной корпорации секретарем, откажется взять фамилию Эдельштайн, но покорно отдаст руку и сердце. Через долю секунды Феличиано Варгас, вздорный студент - итальянец, подрабатывающий в кафе официантом, прольет кофе на брюки немецкого партнера ведущей корпорации, в которой работает Елизавета, все еще Хедервари. Через долю секунды тот-самый Альфред, по пути домой заскочит в кафе поужинать, и случайно назначит свидание собственному брату, вместо одногруппницы из университета, потому что по рассеянности ошибется в адресе на одну букву, глядя на официанта, шумно извиняющегося перед хмурым светловолосым человеком с мокрыми брюками. Через долю секунды Романо, брат-близнец официанта Варгаса, по ошибке администрации при распределении студентов по комнатам в общежитии, окажется соседом выпускника испанца Антонио, ни слова не знающего по-английски. Через долю секунды Гилберт, друг Антонио, позвонит Францису, чтобы сказать, что великий и неподражаемый он собирается сейчас пригласить его секретаршу Елизавету на свидание, а тот не успеет его отговорить, потому что находится в квартире своего соседа Артура. Пройдет какая-то доля секунды, которую Францис так хочет остановить, и Артур, закрыв свои лесные глаза, ответит на поцелуй.