Полутона

Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… И утром, расставаясь улыбнуться, И помахать рукой, и улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей. Эдуард Асадов       Ночь создана для размышлений, беспокойств и сожалений. Но утром под холодным душем, хочешь-не хочешь, а в голове все проясняется. Лучшие идеи мне всегда приходят в эти десять минут, когда мои зубы стучат от холода. И именно под ледяными струями, я вспоминаю, что в квартире через стенку у меня кот, а это большая ответственность, от которой я отлыниваю.       Ужаснувшись что Марио уже 20 часов взаперти, не кормлен, не поен, я не придумываю ничего лучше, как притащить кота вместе с его приданным, пока Марко спит. С собой я так же прихватила пару джинс, джемперов, футболок и пары шорт, не больше ни меньше-пол чемодана, включая баночки-скляночки из ванной комнаты.       Когда Ройс проснулся, я уже во всю разошлась на кухне. Такого желания готовить во мне отродясь не было. Нет, я конечно люблю готовить, но в тот день у меня явно сорвало крышу. Когда футболист появился на кухне, на столе не было свободного места. Легкий овощной салат, омлет с томатами и грибами на одной тарелке, глазунья с жареным беконом на другой, панкейки, а так же шоколадная паста, арахисовое масло и джем, гренки, нарезка сыра, молоко и хлопья в коробке, чай в заварнике, какао, кофе в турке и сок из красных апельсинов дополняли картину. Нужно было видеть лицо футболиста, в тот момент когда он посмотрел на стол, а потом на меня. Кажется не я одна решила, что я свихнулась. - У нас что званый завтрак,- попытался пошутить футболист, а в голосе беспокойство, видимо за мое душевное здоровье. - Я просто не знала что ты ешь на завтрак, вот и ... Немного разошлась. - Да уж, совсем НЕМНОГО,- пробормотал он, забираясь на барный стул. - Мне в жизни никто столько не готовил, если маму не считать, не то что с утра. - Это плохо?- спрашиваю я, потому что радости в его голосе нет. - Нет! Нет, что ты! Это здорово! Просто непривычно! Боже, ты что принялась за готовку когда я уснул?- я улыбаюсь тому что он действительно так подумал. - С ума сошел? Нет! Я проснулась в семь, сходила в душ и вспомнила про кота, помнишь его, серый, пушистый. Пришлось сходить за ним, забрала значит кота, начала готовить ему кушать, а потом вспомнила про тебя... - Нормально так, ты вспомнила про меня, после кота. - Не цепляйся к словам! Ну было восемь, и у меня было полно времени, чтобы приготовить завтрак. Я начала с гренок, а потом подумала вдруг ты их не ешь, вот так это все и получилось,- сказала я обводя стол взглядом. - С ума сойти!- сказал Марко не отрывая глаз от еды.       Взгляд он свой переводил с яичницы на омлет и обратно, на вопрос в чем дело, Марко лишь ответил что не может определится. Пару минут он хватался то за одну тарелку, то за другую. - А что ты хочешь больше? - Э нет! Так не пойдет!- покачала я головой.       Наконец сделав свой выбор в пользу глазуньи с беконом, решив что мясо для мужчины то - полезней будет. Не знаю, можно ли бекон назвать мясом, а уж полезнее ли он чем грибы и томаты, так и подавно. В это утро я поняла сразу несколько вещей: первая - Марко Ройс полностью всеяден и вторая - ему нельзя предоставлять такой большой выбор. Он ел все, от салата, до гренок, хоть и в маленьких количествах, но в конце трапезы футболист схватился за живот со словами: - Я сейчас лопну! - Не сомневаюсь,- ответила я прихлебывая кофе. - Черт, как я буду тренироваться?!- сокрушался немец. - Могу предложить лимонный сок. - А он поможет?- спрашивает он и смотрит с надеждой. - Во всяком случае - будет полегче.       Выпив целый стакан немного разбавленного лимонного сока, Марко даже не поморщился. - Сегодня тренировка в два, так что у нас есть два с половиной часа, одевайся, пошли прогуляемся!- сказал немец так, что это заявление якобы не обсуждается. - Я не хочу гулять! - Ну, милая моя, мне надо двигаться, чтоб это все быстрее переварилось. - То есть, наелся-ты. А прогуляемся-мы?       Выйдя на улицу, мы идем все дальше и дальше от дома, причем я задаю ритм движения и направление, а Марко словно просто сопровождает, как будто ему больше нечем заняться. Словно это я тащила его на улицу и торопила каждые две минуты.       Я смотрю по сторонам, сегодня солнечно, и это странное дортмундское солнце, кажется наконец осознало свое предназначение и, начало пригревать. Взгляду всегда есть за что зацепится, за вымытые с мылом улицы, чистые автомобили, да и вообще ни соринки. Аккуратно, я бы даже сказала одинаково одетые редкие прохожие, все таки пятница, рабочий день.       В Барселоне-все иначе, с восьми утра открыты бары, в которые местные жители с самого ранья потягивают пивко. Испанцы знамениты во всем мире своей сиестой. Испанцы не любят работать, как наверно и все южане. Есть поговорка которая описывает всю испанскую нацию- "Хорошо бы ничего не делать, а после хорошенько отдохнуть!" Испания живет, она полна жизни в любое время года. Улочки наполнена туристами, громкими разговорами, поцелуями и ссорами. А Дортмунд скорее мертв, чем жив.       В какой-то момент осознаю, что Ройс отстал. Поворачиваюсь. Стоит, облокотившись на перила какого-то мостика, и наблюдает за лужицей под ним, лужица-потому что озером или водоемом это недорозумение назвать нельзя. Потому и лужица, полтора на два метра. Подхожу поближе, встаю рядом. Мы молчим, кажется целую вечность, но от этого момент не кажется безнадежно испорченым, наоборот, в этом молчание и есть вся прелесть. Нам не нужно постоянно болтать незатыкаясь, чтобы наполнить друг друга собой.       Ройс переводит свой взгляд с глади воды на меня, распрямляется, я по инерции делаю тоже самое, словно мы связаны, и я по какой то не понятной мне самой причине, повторяю за ним все движения. Марко кладет ладони мне на плечи и говорит почему-то шепотом: - В воскресение финал в Берлине, я хочу чтобы ты была там.       Его глаза не отрываясь смотрят на меня пронизывающим взглядом, в котором читается нечто хищное. Через минуту, вежливо улыбнувшись, он отходит от перил, берет меня за руку и продолжает идти вперед. Я следую за ним в легком недоумении. Близость этого мужчины, его манера разговаривать, его прикосновения и опьяняющий запах – все в нем заставляет меня нервничать.       Мы подходим к дому, и я уже сворачиваю к подъезду, но футболист остается на тротуаре. Он тянет меня на себя, заставляя развернуться, приближает рукой мое лицо и накручивает на палец прядь моих волос. Чувствую, как дыхание мое обрывается. Он смотрит на меня, сначала я отвечаю ему взглядом, но потом все мое внимание переходит на его губы, я хочу ощутить их на своих.       Невозможно объяснить, но каким то непостижимым образом, его губы всегда притягивает мой взгляд. Я определенно ощущаю это притяжение, интересно чувствует ли от тоже самое, поднимаю на него глаза, и в этот момент я уверена что чувствует. Ведь именно это притяжение толкает нас друг к другу. Его поцелуй очень резкий, но это именно то что мне сейчас нужно. Он целует жадно, целует неистово, ЦЕЛУЕТ МЕНЯ. Его рука ниже моей талии и он тесно прижимает меня к себе; другая рука в волосах Я обнимаю Марко и крепко держу, не отпускаю от себя ни на дюйм, у меня кружится от счастья голова, я плавлюсь от восторга — ведь сейчас мне кажется что я так нужна ему.       Мы стоим обнявшись на тротуаре и мешаем снующим туда сюда пешеходам. Мы стоим так до тех пор пока рядом незасигналила машина и даже чуть дольше. - Эй, голубки! Хорош миловаться! - слышу я голос Матса, но мы стоически его игнорируем. - Вуди, мы на тренировку опоздаем! - Иди,- шепчу я и убираю руки, от того как сильно я сжимала Ройса в объятиях, у меня затекли руки.       Марко вручает мне ключи, поправляет свои волосы и разворачивает меня лицом к подъезду. - Буду в половине шестого, - кричит футболист и садится в машину.       Матс машет мне рукой на прощание, сигналит и машина срывается с места. А я так и остаюсь стоять на тротуаре, щурясь от солнца.