Солнцем в его мир

В старшей школе Кайдзё все просто с ума сошли, взбаламутились, как ума лишенные. И это всё из-за одной единственной девчонки. Кисэ Рета. Модель, отличница, спортсменка, признанная лучшей баскетболисткой среди девушек средних школ. Золотая девочка с игривым взглядом из-под длинных ресниц, с шелковистыми волосами, в которых теряется солнце. Чуть ли не на каждом шагу можно было слышать хвалебные речи в ее адрес, разного рода сплетни или же восхищения. — Она, да?.. — Касамацу Юкио сам не заметил, как остановился по пути домой и вот уже больше минуты наблюдает за ней. Как легко поддается ей его мир — рыжий с черными тонкими полосками, греющийся под апрельским солнцем нового учебного года, стучащий по старому школьному асфальту с недавно прочерченными мелом линиями. Она улыбалась самоуверенно и кокетливо, с каплей хитринки и щепоткой надменности. Он изредка ловил эту мимолетную улыбку, когда она поворачивалась к нему лицом, заправляя выбившиеся светлые пряди за ухо. Кайдзё славилась неплохими спортивными достижениями, но в баскетболе среди девушек едва ли преуспевала. Эта новенькая стала несметным сокровищем для всей школы. Касамацу лишь чуть хмурился, пытаясь понять, что в ней ему так не нравится. Да, что-то отталкивало. Слишком сильно ощущалось то, что она… зазналась. Как она шутливо играла! Совсем несерьезно вела мяч, обводила соперниц, забивала очки. Просто играясь, как львица с загнанным в угол зайчиком, зная прекрасно и даже не скрывая, что она лучшая, что ей нет равных. Снисходительно, без стараний. Касамацу лишь слегка прикусил нижнюю губу, оттого что с его рыжим полосатым миром так небрежно обходятся. А, впрочем, все гении такие, все гении так относятся к своему миру — он уже знал это. Игра закончилась, проигравшие скорее поспешили найти тему для разговора, чтобы не думать о своей неудаче, впрочем, сдались вообще еще в начале игры, наверное. Глупые, стараться надо, каким бы сильным соперник ни был. Однако… победители еще хуже. Радуются, обнимаются, но сами ведь не играли ничуть. А всех хуже, конечно же, зазнавшаяся девчонка. Кисэ стояла боком к Касамацу и лицемерно улыбалась своей «команде». Он хмыкнул насмешливо и уже собрался уходить, но... Она мило ворковала, улыбалась шепчущимся о чем-то девушкам и вдруг неожиданно повернула голову к нему. Ему тогда зажмуриться захотелось, как будто резко само солнце ослепило. Ее взгляд казался чересчур пронзительным из-за необычного разреза глаз и стрелок-ресниц. Обычные карие глаза, казалось бы. У половины населения мира, наверное, такие же. Казалось бы, да… Уголки ее губ медленно поползли вверх, а глаза чуть прищурились. Она продолжала смотреть на него в упор, отчего он все больше и больше терялся, хмурился, медленно возвращаясь из своих раздумий о гениях и старании. И ему уже стали слышны перешептывания девушек. — Ва! Кисэ, это же Касамацу Юкио, капитан наших баскетболистов, мужской команды! — Кажется, ты ему понравилась! Вон как смотрит! — Ну еще бы!.. Он тут же отвернулся, осознав щепетильность своего положения, брови нахмурились еще сильнее, а сам поспешил наконец домой, недовольно фыркнув. Вслед еще слышались дурацкие хихиканья девчонок. Конечно, ничего такого. Он ведь вовсе не засматривался… Точнее, засматривался, но не потому, что его впечатлила ее красота или что-то подобное. Это ведь другое. Чисто спортивный интерес, если можно так сказать. Касамацу понаслышке знал, что вокруг этой девчонки вечно крутится миллион фанатов, а значит, для нее должно было быть обычным делом, когда кто-то наблюдает, даже если не по причине того, что хочется просто взглянуть на одну из самых красивых девушек города. А все равно как-то противно на душе. И даже не сильно, совсем нет, однако… Просто ее взгляд казался чересчур пронзительным и твердым. Как лучи ослепительного солнца.

***

Касамацу жалел гениев. Им ведь, должно быть, очень скучно, у них нет как таковой цели, нет ориентира. Нет того, к чему можно стремиться. Потому что нет достойного соперника. Возможно, они и любят дело, ради которого были рождены, вот только вряд ли получают большое удовольствие от него, когда пройдет время — когда больше не будет стимула к совершенствованию. Касамацу в прошлом завидовал гениям, позже презирал, оттого что они не пользуются своим талантом должным образом. Но затем просто осознал, что сам он намного счастливее этих гениев. Усилия, старания, тренировки до седьмого пота — именно в этом счастье. Неуверенность, что победишь, незнание своих настоящих сил и сил соперников. Гении слишком легко управляют рыжим полосатым миром, совершенно, идеально, а оттого и со временем бесчувственно. Рыжий мир Касамацу не помещался в его ладонях, он был намного больше и интересней, неуправляемей и непредсказуемей. В этом тоже был какой-то азарт. И непременно — настоящее счастье. Касамацу жалел только, что в его команде никто еще не осознал это должным образом. Наверняка они ощущали это сладостное ощущение игры, но вряд ли хотя бы задумывались о том, что они, на самом деле, намного счастливее гениев. — Эй, идиоты! Вы что творите?! Его команда, как порой казалось, вообще состояла из детей маленьких. — Совсем уже?! — Касамацу никогда не лишал себя возможности дать пинок им под зад в целях воспитания. Впрочем, в этот раз одним пинком не обошлось, ибо крыша у них поехала окончательно. — Ну, капита-ан! — взмолился Хаякава, вечно кричащий на весь зал, самый активный и… самый ребенок, пожалуй. — Дай сюда! — Касамацу кипел от гнева, пытаясь вырвать у того журнал. — У тебя голова вообще на месте?! Как можно было в школу, тем более на тренировку, притащить какую-то камасутру?! — Н-никакая это не к-камасутра! — испуганно завопил тот, замахав руками. Касамацу тут же резко выхватил журналы из его рук, совершенно не слушая его бессвязные оправдания. — Ай, я знал, что Хаякава идиот, — развернувшись, направился он к другому игроку, — но ты-то куда, Морияма?! Высокий парень, тоже державший журналы в руках, неосознанно сделал шаг назад. — Да чего ты вспылил-то без причины? — попытался он оправдаться. — Тренироваться надо потому что, а не порнуху читать! Домой придешь — и пожалуйста! — Да с чего ты взял, что это порнуха?! — уже намного тверже. — Смотри! Морияма был незаменимой правой рукой Касамацу, игроком, на которого тот всегда полагался. Возможно, поэтому он остановился, приубавил свой пыл и посмотрел в протянутый журнал. — Видишь? Это обычный журнал! Ну, как газета! — Просто вы слишком пошло хихикали, идиоты. Что мне еще думать-то? — тихо ответил он, взяв журнал в руки. На обложке было уже знакомое лицо Кисэ Реты. Минимум макияжа, милые аксессуары, повседневная прическа — простая школьница, у которой вся жизнь впереди, которой легко дышится и весело живется. Тем не менее ослепительно-солнечная аура звезды, казалось, даже с фотографии чувствовалась. — Красивая она, да? — пропел над ухом Морияма. У этого парня была только одна черта, которая безумно раздражала Касамацу, — он был слишком падок на женщин. Вечно все сводил к свиданиям, девушкам, отношениям. И краснел, как дурак, когда говорил о них. Вот и в этот раз на его лице показалась глупая улыбочка, щеки покрылись еле заметным румянцем и голос стал малость дурным. — Да-да, — закатил глаза Касамацу и перестал изучать фотографию Кисэ, подняв голову к Морияме. — И все же сейчас тренировка, а не созерцание модели. — Да ты хоть знаешь, что эта красотка в нашей школе теперь? Это ж какое счастье для нас всех! И, представь себе, она в баскетбольной команде! Вот бы встретиться с ней, ах! Порой же тренировки женской команды с нашей совмещают. Хотя… Эх, шансы на что-либо, конечно, ничтожно малы, но… — Блин, Морияма! — «дружеский» кулак в живот наконец-то заткнул любвеобильного парня. — Я же сказал: потом! Сейчас тренировка! Касамацу дал команду всем разделиться по двое и отрабатывать передачи, пока не пришел тренер, и под звуки стучащих по полу мячей направился в раздевалку, чтобы оставить там журналы. Однако не успел он скрыться за дверью, как народ вдруг перестал заниматься, о чем-то взволнованно перешептываясь. Касамацу прислушался, и среди невнятного бормотания стало отчетливо слышно уже начинающее надоедать имя: «Кисэ Рета»… Повернувшись, он увидел уже начинающую надоедать девушку. Из-за хорошей погоды баскетбольный клуб оставил дверь нараспашку, а затем какой-то неуклюжий первогодка не сумел поймать мяч. Мяч быстро покатился к двери и остановился только на улице от удара в ногу проходящей мимо зала девушки. Кисэ Реты. Она изящно заправила светлую прядь за ухо, глядя вниз на мяч, и на мгновение наверняка кого-то ослепил блеск ее серебряной серьги. Легкая улыбка проскользнула на лице, и она медленно потянулась к мячу руками. — А, простите!.. — выкрикнул неуклюжий первогодка ей. Кисэ, взяв мяч, кротко улыбнулась ему, мол ничего страшного, и зашла в зал. — А можно посмотреть, как вы тренируетесь? — склонив голову набок, похлопала она глазами. — О-о, конечно! — всполошились парни, тут же поправляя футболки, шорты, приглаживая волосы и нервно переглядываясь туда-сюда. Такая реакция ее очень повеселила. — Если не будешь мешать! — недовольно выкрикнул сзади Касамацу. Парни тут же расступились, и он подошел к ней ближе. — Что вы, я просто понаблюдаю немного, — улыбнулась она ему. — Я люблю баскетбол. Касамацу хмурился. Ее любовь к баскетболу вряд ли была хоть каплю похожей на его. Запрещать ей смотреть на них было бы чересчур грубо, но он понимал, что одно ее присутствие может плохо повлиять на всех. Впрочем, возможно, наоборот — они будут очень стараться, чтобы предстать перед ней во всей красе. — Тренера нет? — спросила Кисэ, поправив лямку синей школьной сумки. — Да. Пока я за главного. Я… — Касамацу протянул ей руку для знакомства, ведь было бы невежливым разговаривать, не познакомившись. Но она его перебила. — Я знаю, — улыбнулась. — Касамацу Юкио. Она произнесла его имя чуть вкрадчиво, протянув последнюю букву и неотрывно глядя в глаза. — И вы меня, кажется, тоже знаете. — Ее пристальный взгляд опустился к его рукам. А именно к журналам с ее фотографиями. — А! — взволновался отчего-то он. — Это не то, что ты подумала! Просто… Кисэ хихикнула, и в ее взгляде было столько самовлюбленности, что Касамацу перестал по-глупому оправдываться и серьезно, хмуро и вовсе не доброжелательно посмотрел на нее. Все-таки ее высокомерие раздражало. — Это не мои журналы, — твердо сказал он. Кисэ почувствовала в этом голосе неприязнь к себе, отчего обиженно надула губки. — Я не нравлюсь тебе, Касамацу-семпай? — приподняв кокетливо тонкие брови и приставив указательный палец к губкам, спросила она в лоб. Столько уверенности было в ее голосе — уверенности в том, что непременно нравится. Разве она могла не нравится, эта золотая, солнечная девочка? А Касамацу не нравилась. Однако он понимал, что эта весть может ее обидеть. Да и слишком грубым тоже нельзя было быть. Но раздражение все росло и росло. — Скажем так, — после нескольких секунд раздумий наконец начал он отвечать на этот немного компрометирующий вопрос, — что-то мне в тебе нравится, а что-то нет. Парни сзади заохали и заахали, удивленные ответом капитана. Как он мог так сказать? Нет, как он вообще мог так думать?! Как сама Кисэ Рёта могла чем-то не нравиться? В ее взгляде проскользнула тень обиды, но игривость и кокетство не пожелали отступать. Она все еще не верила в то, что кто-то, тем более парень, мог открыто сказать о своей неприязни к ней. Или она просто не осознала смысла его слов до конца. — И что же тебе не нравится? — свернув губки в трубочку и нахмурив брови, спросила Кисэ, все еще надеясь, что это шутка или вроде того. — Хвастовство, — уверенно, без колебаний ответил он. — Самовлюбленность. Все в этом роде. Теперь на ее лице было удивление. Наконец-то до нее дошло. Одна бровь недовольно приподнялась вверх, рот чуть приоткрылся, и во взгляде появилась настоящая обида. Негодование, злость. Она чуть приподняла плечи и сильнее сжала лямку сумки в руке, продолжая прожигать Касамацу взглядом. — А-а, Кисэ-тян! — взволнованно подбежали парни к ним. — Ты его не слушай, он у нас с манерами не особо дружит, ты прекрасная девушка! Красивая, талантливая! Красивая! Умная… Красивая! Она их не слушала, она продолжала смотреть на Касамацу Юкио, посмевшего оскорбить ее публично. Ее брови злобно нахмурились, она отпустила лямку сумки и резко швырнула мяч ему в грудь. Он не ожидал, но вовремя спохватился, успев удержать его. Вопросительно глянул на нее. — Сыграем в баскетбол! — подняв подбородок, громко заявила Кисэ. — Что? — такое предложение, больше походившее на приказ, его изрядно удивило. — В баскетбол. Один на один! — Она сняла сумку с плеча и протянула ее стоящему рядом парню, мило улыбнувшись. — Подержи, пожалуйста. — Эм, — немного растерялся Касамацу, — ты в школьной форме играть собираешься? — Да, — уверенно ответила она и презрительно улыбнулась. — Я тебя даже в юбке уделаю. Такая реакция вызвала в нем настоящую улыбку. Он почувствовал, как сердце застучало быстрее — интересно, очень интересно! — Еще не поздно отказаться. Я парень, сильнее тебя, быстрее и выносливее. — Ну это мы еще посмотрим, — улыбнулась и она. — В средней школе я много играла с парнями. Все быстро переглянулись, даже не понимая, как реагировать. С одной стороны, они волновались за девушку, с другой — за своего капитана, а с третьей вообще почувствовали такой азарт и заинтересованность, что даже ставки захотелось делать и наблюдать за этой небольшой битвой. Они расступились, уселись на скамейки в ожидании представления. Касамацу дал ей мяч. — Уступаю. — Она лишь хмыкнула на это и начала стучать мячом по полу. — Я покажу тебе, что это вовсе не хвастовство, — нахмурилась она. — Давай. Пожалуй, чем-то она и притягивала его.