Эпилог
3 октября 2014 г., 14:01
Я бежала по лесу, и палая листва пружинила под моими ногами — больше я не боялась, что засажу себе в кожу тонкий сучок или наступлю на ядовитое насекомое, и эта свобода несла меня вперед, как на крыльях, заставляя ловко подныривать под ветки и не давать им даже локона выбить из моей тщательно переплетенной косы.
Ох уж мне этот прохвост!
Я бежала мимо вековых деревьев, перепрыгивая через огромные корни, как спортсмен — через барьеры, и когда мне дорогу преградила неглубокая речка — без сомнений бросилась в чистую воду, распугивая мелкую рыбешку.
Помнится, в первый раз увидев ее, я подумала — «Ва-а-а, там же могут водиться диниктоиды, а то и кто похуже!» — но и этот страх остался в прошлом, как полузабытый сон, так что единственная рыба-горгулья, лениво шевелившая плавниками у высокого дальнего берега, сама поспешила удрать от меня подальше, даже не успев показать зубы! В другое время я бы с удовольствием подразнила эту мрачную мизантропку, не терпящую присутствия посторонних в своем «личном» омуте... но не сегодня, не сейчас — выше, выше, по осыпающейся земле и торчащим из нее клочьям травы!
Ну я тебе задам!
Ниату, ах ты хитрый прощелыга, тысячу блох тебе за шиворот! Вот как, как это понимать, а? Я же тебе на чистом английском сказала: сиди на месте, пока раны окончательно не заживут — а ты куда ломанулся?!
Вот же беспокойный пациент...
Хотя, в общем-то, я это и так подозревала. Еще с того момента, как мой ненаглядный прослышал стук боевых барабанов (благо, разносился тот по всему Лесу), после чего, как обезумев, ломанулся обратно к Дереву-Дому. К тому, что осталось от Дерева-Дома. Помню, сама была не своя, когда, потерянные, оба ходили вокруг пепелища, натыкаясь на черные от копоти стволы и по лодыжки увязая в пепле.
Если бы нас не нашли те двое... как оказалось, их попросила прийти Мо’ат — проверить, не осталось лишь чего ценного, вроде наконечников от стрел или других несгорающих вещичек — так что нас с Ниату кое-как привели в чувство и все рассказали. Попытались. Ребята тоже находились в довольно странном состоянии, с одной стороны — полное непонимание, «мой мир рухнул, а я еще живу», с другой — какая-то свирепая решимость, почти звериная, что стала мне понятной лишь после того, как все еще пришибленный новостями Ниату кое-как перевел часть ими сказанного. Оказалось, что мы, в нашем тихом отпуске, и понятия не имели о том, как тут все завертелось. Да и у меня самой, признаться откровенно, до сих пор каша в голове стояла. Какие-то новые сноходцы, предатели и Кто-То-Там Макто в придачу.
Удалось разобрать лишь, что большая часть клана избежала гибели под обстрелом RDA — видимо, товарищ полковник (жив ли он еще?..) к геноциду не стремился, так что погибли не все, а лишь те, кто не сумел выбраться из-под горящего дерева или задохнулся в дыму. И теперь тот самый предатель — наши друзья-товарищи упорно не желали называть его по имени, ограничиваясь лишь почтительным... а-а — Торук Макто! Наездник леоноптерикса... горячий парень, однако! — собирал все кланы На’ви, чтобы остановить продвижение людей и не дать им уничтожить Древо Душ — одно из самых старых ивовых деревьев на Пандоре, этакий «нервный узел» местной экосистемы, что должно было привести к, мягко говоря, не самым приятным последствиям.
Естественно, мы пошли с ними. А что еще оставалось делать? Ниату как осатанел — кажется, он был готов бежать в атаку на «Адские Врата» с голыми руками, и мне пришлось изрядно постараться, чтобы его успокоить. После чего, делать нечего, пришлось отправиться к этому самому Древу Душ и присоединиться к подготовке обороны.
Там же я узнала, что Грэйс Огустин больше нет с нами...
До сих пор тяжело вспоминать. Конечно, я скучала по ней. Я по всем скучала. Но я никогда не думала, что увижу ее — ее «обеих», в двух ипостасях — мертвой. Человеческое тело, казавшееся невероятно нежным и хрупким, еще не начало разлагаться, но было белым и неподвижным, точно выточенное из спресованного снега, а аватар — спал. Так же, как спят все аватары, пока их операторы заняты другими делами — безмятежным сном без сновидений, больше похожим на кому.
Что с ним будет дальше — я не спрашивала, ибо сам вопрос казался мне неимоверно глупым: что делать с телом, из которого улетела душа? То же самое, что, потеряв один носок, бережно хранить второй в самом дальнем ящике шкафа, без малейшего желания снова его надеть. Уж наверняка На’ви не убьют это беспомощное тело, однако без положенного питания и электрической стимуляции аватар умрет сам, морщась и постанывая от боли, но не в силах ничего предпринять.
Поистине жуткая судьба, скажу я вам, так что не корите меня за то, что за все несколько дней, которые я провела с кланом, подготавливаясь к грядущей битве, я с головой ушла в работу, между прочим как забыв, что я здесь — тоже чужачка, немногим лучше пары долговязых парней (один из которых, судя по одежде, уже довольно долго провел с На’ви... везунчик — мне так и не удалось привыкнуть к этим набедренным повязкам!), которые и организовали эту грандиозную вечеринку на открытом воздухе. Но сейчас это было неважно — пару раз мне на глаза попалась даже женщина-человек, о чем-то толковавшая с тем самым, в повязке — как оказалось, это и был легендарный Торук Макто, чей четверокрылый «транспорт» скучал неподалеку — так что все мы здесь были родней. Товарищами по оружию. Сообщниками, если позволите. Каждому из нас любой солдат RDA был готов пустить пулю в лоб, так что пришлось изрядно поднапрячься, чтобы унять нервную дрожь, особенно в ночь перед нападением...
— Ты боишься?
— А ты как думаешь? Конечно, боюсь.
— Не стоит.
— Дурак. Ты полетишь в бой, из которого можешь не вернуться!
— Я вернусь.
— Будешь говорить это каждой пуле, выпущенной в тебя?
— Глупая.
— Сам глупый!.. Ладно, ты обещал.
— Я всегда сдерживаю обещания.
— Смотри у меня! Хохотунья тебе хвост надерет, если увидит так рано. А я пойду следом — и добавлю!
— Энни...
— Я серьезно, Ниату. Ты должен!..
— ...был лежать в постели! — заорала я во все горло, с размаху налетая на своего ненаглядного... а, прости. Ну откуда ж я знала, что ты тут добычу выслеживаешь?!
— Оттуда, что я еще вчера вечером тебе сказал, что чувствую себя превосходно! — прохрипел раненый, пытаясь выбраться из-под меня — кажется, я очень неудачно на него приземлилась, — И вовсе не собираюсь лежа-а-а... а-а-а!
— Вот именно! — почти торжествующе выкрикнула я, усаживаясь на него сверху и сердито уставившись ему в глаза, — У тебя здесь — здесь — и здесь еще ничего не зажило! Хочешь, чтобы следующей ночью мы повторили «Ночь с танатором»? Дубль второй, м-м-м?
— Нет, спасибо, — прохрипел он... подлец, да еще и ухмыляется! — Бедным палулуканам и без того досталось... Энни, я ж дышать не могу.
— И не будешь! — яростно рыкнула я, — Нет, ну право слово: стараешься для него, лечишь, выхаживаешь — а ему, видите ли, на охоту захотелось! — и, все-таки избавив его от присутствия своей совсем не легонькой тушки (отъелась я, что ли?..), я села поодаль, насупившись «точно нантанг, которому на лапу наступили».
Угу. Как змееволк, точно. Только сейчас я в сорок раз злее любого змееволка!
— Энни...
— Р-р!
— Не обижайся.
— Р-р-р!
— Как же с тобой порой трудно, — он вздохнул, присаживаясь рядом (поморщился... ага, я же говорила!), — Ну чего ты перепугалась?
— Сам представь.
— Со мной ничего...
— Угу!
— Правда. Я же обещал, что вернусь.
— Только не уточнял, что в виде отбивной, по которой потопталось стадо титанотериев!
— Все было не настолько плохо.
— Мне ли не знать!
— Но сейчас-то я здесь. Живой...
— Потому и дурак, — все-таки пришлось побурчать еще немного... Ниату, убери руку с моего плеча — ты меня с мысли сбиваешь! — Еще раз вот так улизнешь без предупреждения...
— Значит, я прощен? — вот же...
— Посмотрим, — ладно, сегодня я добрая, — Пойдем уже домой, пока наши... Ниату! Что ты делаешь?
— Зарабатываю прощение, — невозмутимо откликнулся он, притягивая меня поближе, — Хотя ты очень милая, когда злишься...
— Ниа-ату-у...
— Вот-вот, об этом и речь.
— Это нечестно!
— Ты и так спала со мной рядом все эти дни.
— Мне было холодно.
— И бормотала во сне.
— А этого ты не слышал!
— И говорила только...
— Ниа-а-ату-у-у...
И он рассмеялся. А я улыбнулась в ответ, и не слишком возражала, когда мы прижались друг к другу, лежа на лесной подстилке. Мы слушали, как стучат наши сердца — сердца живые, несмотря ни на что — и знали, что, пусть через боль и потери, пусть сквозь огонь и кровь — но наша история еще не закончена.
Ибо только плохая история может закончиться плохим концом.
Наша же — только начиналась...
