Весна на наши головы

Глава 1       Студенты не очень-то любят ходить на лекции в субботнее утро, но на последних курсах факультета бизнеса такой проблемы не возникало, производственный менеджмент преподавал не просто душка-красавчик, но еще и ценный специалист крупной компании, а не какой-то там престарелый препод, сам ничего не смыслящий в вопросе. Он жертвовал свой выходной на две пары для нас, идиотов, и мы это ценили. Впрочем, не буду говорить за всех, но отсутствие прогулов подтверждает мою теорию, почему не только девочки, но и все мальчики — сидят и внимают приятному голосу ранним и уже теплым субботним утром. Близятся госы и диплом. Я погрузилась в мысли о дипломе, сидя на вышеупомянутой лекции, а точнее на семинаре и рассеянно глядя в окно. Семинары были скучнее лекций; на лекциях он рассказывал очень интересно, с примерами из жизни, не чопорно. Теперь нас натаскивали на госы. Слушать ответы однокурсников — тоска берет. Хорошо сидеть у окна.       — Света Соколова расскажет нам об этой проблеме, — донеслось до моих ушей сочетание звуков, явно имевшее отношение ко мне.       Я с ужасом обернулась и упёрлась взглядом в его слегка насмешливое, как мне показалось, лицо. Да, обидно, наверное, когда на твоих занятиях витают в облаках.       — Эм… простите, отвлеклась… — я глупо и виновато улыбнулась. — О чем рассказать? То есть… Не могли бы Вы повторить проблему… Вопрос. Пожалуйста.       Ну вот, я уже начала чувствовать себя дурой. Тем временем, несравненный Денис Николаевич спокойно повторил свой вопрос. От волнения до меня дошла ровно половина смысла слов. Но я вспомнила этот вопрос из списка. Я даже что-то читала по нему, но сейчас в панике не могла вспомнить, с чего начать. Начала с середины, что было глупо, но лучше, чем молчать. Через несколько слов я почувствовала, что начинаю краснеть. Только не это! Ненавижу позориться прилюдно и еще больше ненавижу, когда видят, как я краснею. И прическа у меня сегодня, как назло — коса-колосок, не закроешься пушистыми неопределенно-русыми шторками. Я опустила глаза в пол, и в памяти внезапно всплыла суть, с которой и надо было начать. И вот, после многозначительного «А!», я резко начала рассказ сначала и по порядку, опуская термины и прочие важные подробности, которые никак не хотели вспоминаться. Спотыкаясь и временами мямля что-то неразборчивое, я чувствовала, как даже мои уши становились пунцовыми. Черт, надеюсь на меня никто не пялится! Особенно препод, а то еще подумает что-нибудь не то. Хотелось выть от досады, но я мужественно продолжала свой сомнительный рассказ, беспрестанно теребя в руках какую-то бумажку, которая неожиданно превратилась в две. Я с удивлением уставилась на кусочек в руке и осознала, что порвала любимую закладку с «Красными рыбками» Матисса. В музее покупала. Оригинал она напоминала весьма отдалённо — цвета не очень, невозможно передать печатью те безупречные звенящие оттенки. Забыв на чем остановилась, я с горькой усмешкой выдавила:       — На этом мои познания заканчиваются.       — Очень жаль. Но, всё равно весьма неплохо для того, кто всю пару смотрит в окно.       Ооо, извините, что не глазела на Вас! Позади меня послышались смешки. Я попыталась принять расслабленный вид, хотя меня холодный пот прошиб. Обидно. И ведь готовилась же, но от волнения и внезапности всё смешалось в голове. Неудачный день какой-то. Надеюсь, я не выглядела как влюбленная школьница. Вот еще! Видали мы таких красавчиков. Даром не нужны. И производственный менеджмент мне тоже не нужен. Я вообще пришла сюда учиться социально-культурному сервису. Буду мотаться по миру, водить туристов по музеям… Снова поймав на себе его внимательный взгляд, я постаралась сосредоточиться на том, что отвечала следующая жертва. И почему мне всегда кажется, что он на меня смотрит? Наверное, я мнительная. Наверное, он на всех девчонок внимательно смотрит. Молодой самец все-таки, 28 лет по сведениям фан-клуба. Да и мы не дети, очень даже совершеннолетние давно, так что обвинить его не в чем. Пусть смотрит на здоровье. Есть тут преподы и поразвратнее. Олька мне все уши прожужжала своим Олегом Ивановичем, который при живой жене и детях умудряется иметь в любовницах психологичку с гумфака и несколько студенток, в число которых, к моему ужасу, затесалась и Катька из нашей группы. До сих пор не могу придти в себя от этой новости. Ни за что бы не заподозрила, что у нас в универе такое творится, если бы не Олька, ведь я мало с кем общаюсь, только с одногрупниками и весьма поверхностно. А она вечно всё про всех знает и мне зачем-то рассказывает, даже то, что я никогда и ни за что не хотела бы знать.       Наконец семинар закончился. Собирая вещи, я заметила, что члены фанклуба «Дэнни» (как они окрестили препода) недовольно пырятся на меня. Оу. И чем же я провинилась? Эти девушки меня пугали гораздо больше Катьки и её соперниц. Фанатизм — это всегда страшно. Лёха, сидевший в среднем ряду чуть позади меня, вразвалочку подвалил и похлопал меня по плечу:       — Что интересного нынче за окном?       — Ничего.       Его плэйбойская улыбка вызывала у меня отвращение, как хорошо, что он в другой группе. Грубое животное! Благодаря Ольке мне известно всё о его похождениях, но и без этой информации он меня всегда раздражал — шумный и самовлюбленный. Я попыталась побыстрее запихнуть тетрадь в сумку и рвануть с места, чтобы скинуть наконец с плеча его потную руку. Вечно стремится всех полапать.       Мы уже начали обсуждать с Олькой, чем перекусим и были в пяти шагах от выхода из аудитории, когда несравненный и блистательный Денис Николаевич попросил меня задержаться, если я, конечно, не спешу. Я очень спешила к еде, что дожидалась меня в столовой, но пришлось сделать вид, что спешить мне некуда.       — Тебя подождать? — неуверенно спросила Олька.       — Не, лучше купи на меня тоже и место забей, — я подмигнула и помахала ей ручкой, изображая беззаботный вид.       Все утекли в столовую, и мы остались одни. Руки мои были заняты держанием сумки, глаза — рассматриванием гладкой крышки его ноута. Дорогая модель, хоть и не новинка сезона. Я попыталась принять максимально сожалеющий вид.       — Не надо так усиленно изображать вину, я не по этому поводу попросил тебя задержаться.       Я удивлённо подняла взгляд. Он встал из-за стола, обошел его и облокотился на кафедру. Шикарно смотришься, «Дэнни», только скованно как-то, надо руку на талию и голову слегка откинуть, как модель. Стоя рядом с ним, я обнаружила, что он не настолько высок, как мне всегда казалось. Высокий, да, выше меня на голову, но все же… Хороший стиль и осанка определенно прибавляли ему роста.       — Я планировал дождаться завершения госов, но… — он посмотрел куда-то в сторону и потёр переносицу. У меня внезапно появилось плохое предчувствие.       — Света, я бы хотел встречаться с Вами. Если Вы не против.       «ШТАА?!» — хотелось завопить мне, но вместо этого я просто застыла на месте. Если фан-клуб нас сейчас подслушивает, то я — труп. Мрачная решительность в его глазах пугала и завораживала.       — Это… как Олег Иванович и остальные? — нашла же что пропищать!       — Какой еще Олег Иванович? Какие остальные? — он нахмурился и я поняла, что вряд ли он в курсе наших местных оргий, ведь только по субботам преподаёт и всего второй год.       — А, не обращайте внимание!       Мне вдруг показалось неудобным и бесполезным расспрашивать его, все ли провинившиеся студентки отрабатывают телом и сколько их уже было. Не практикует — обидится, практикует — не сознается. Гарем имени Олега Ивановича всё никак не шел из головы. Не хотелось быть замешанной в подобной грязной истории. Быстро пробежала взглядом по его рукам — кольцо не обнаружено. Ах, ну да, это и фан-клуб знал.       Я нервно хихикнула. Не буду утверждать, что наш Денис Николаевич мне не нравился. Как он вообще может кому-то не нравиться? Разве что девушкам, предпочитающим сахарных блондинов или, наоборот, брутальных бородачей. Но Денис Николаевич был шикарным брюнетом со светло-серыми глазами. Признаюсь, я даже сделала пару набросков в начале прошлого года, хоть рисую на уровне юных любителей манги. Надеюсь, никто не видел, Олька меня прикрывала. Нет, дело было в том, что красавчиков я предпочитала разглядывать со стороны, с безопасного расстояния. Лучше держаться от них подальше, многочисленные истории (хотя бы про треклятого Олега Ивановича, который тоже слыл у дам красавцем, пусть и сорокалетним) как бы намекали, что ничем хорошим отношения с ними не заканчиваются. Самовлюблённые самцы, на которых вешаются все встречные самки, а те не в силах никому отказать. Фу-фу-фу. Тратить своё драгоценное время и нервы, отбиваясь от соперниц ради сомнительных удовольствий — не мой вариант. К тому же, я до сих пор не отошла от прошлого своего романа. Длинного и мучительного. Снова терять часы, дни, месяцы, годы, забивать на учебу и подруг ради удовлетворения чьих-то потребностей, быть живой резиновой куклой. Привыкнуть к теплу тела, внушить себе любовь, бояться потерять, пережить разочарование и расставание. Не хотелось, чтобы всё повторилось. Быть приложением к парню, которого не интересуют мои мысли, мои стремления, моё мнение. Выслушивать лживые комплименты, цель которых — побыстрее уложить в постель. Но почему-то я не могла ответить четкое «нет». Мне кажется или молчание затянулось? Я подняла глаза от своих сапожек и в который раз за сегодня наткнулась на его внимательный, изучающий взгляд.       — Я не удивлён, что к тебе проявляют внимание какие-то «ивановичи и остальные»… — медленно начал он, но я автоматически поспешила исправить его недопонимание.       — Да нет, остальные — это про студенток, — я замахала рукой, пытаясь дать понять, что никакие толпы «остальных» меня не преследуют, кому я сдалась. Не уродина, конечно, но и не первая красавица, вечно почти без макияжа и витаю в облаках. Мужчина передо мной выглядел совершенно озадаченным.       — Я потерял нить…       — Обычное дело сегодня! — быстро вставила я, виновато кивая.       Он с улыбкой продолжил:       — Не знаю ничего ни про каких Ивановичей, но хочу заверить, что на твою учебу это никак не повлияет, если ты об этом.       Ох, мы уже на «ты»! А я только заметила.       — О подобном варианте я и задуматься не успела.       — Это радует. Так что? Да? Нет?       — Не знаю! — со страху выпалила я.       От его печальной улыбки мне уже совсем неловко стало. На жалость давит! Я снова потупила взгляд.       — Странно. Обычно люди знают. Я ведь ничего страшного не предлагаю — поужинаем вместе, сходим куда-нибудь, узнаем друг друга поближе.       -…       — Может быть, ты боишься сказать «нет»? Я ведь сказал, что на учебу это совсем не повлияет, — он приблизился ко мне, чтобы заглянуть в мои глаза, но быстро опомнился и отстранился. Молодец, помнит, что мы в незапертой аудитории.       Я наклонила голову еще ниже и беззвучно прошептала:       — Я боюсь сказать «да».       — Я так ничего не слышу.       Он помолчал пару секунд, вздохнул и продолжил:       — Давай, через неделю ты дашь мне ответ громче и четче? Я понимаю, всё это внезапно и тебе надо подумать.       Сколько печали в голосе, я почувствовала себя убийцей младенцев.       — Хорошо, я подумаю, — пискляво протянула я, мечтая поскорее уже уйти думать. Всё это было как-то слишком для моей спокойной размеренной жизни.       — Тогда — до субботы, — он слегка кивнул, давая понять, что я могу идти.       — Дсвиданья! — снова неразборчиво пискнула я и на ватных ногах направилась в столовую, пытаясь ни во что не врезаться. Глава 2 Она, вечно глазеющая в окно. Не строящая глазки. Без намека на флирт, к которому я так привык. Нет, таких, конечно, много можно было найти. Но она всё время притягивала мой взгляд. Мне пришлось записать видео на телефон тайком, чтобы смотреть это видео с ней без конца от субботы до субботы. Хоть это было и рисково. До сих пор кажется, что кто-то мог заметить. Особенно она. Вот сидит и смотрит в окно, а потом раз — и взгляд в камеру. Я чуть телефон из рук не выронил. Чувствую себя мальчишкой. Или извращенцем — это уже по настроению. Но ничего не поделаешь, с каждой субботой она нравится мне всё больше и больше. Например, пару месяцев назад она на перемене плеер на парте оставила и удрала. Ребята в проходе дурачились, на наушники наступили и шнур выдернулся. Всю перемену одну из любимых песен слушал. И сразу Света стала еще ближе и роднее. Сама того не подозревая. Эта суббота началась с разочарования. Я так ждал этого дня и её ответа, а она решила просто не приходить? Неужели из-за меня? А если из-за меня — то это хороший признак или плохой? Я опять пропустил половину ответа студента. Уже вторая пара началась, пора бы сосредоточиться на работе! И тут в дверь поскреблись, после чего на пороге образовалась Света. Можно ли войти? Можно, проходите. Всего лишь на две минуты опоздали, простительно. Две минуты и одну пару. Но лучше поздно, чем никогда. Вот странно, даже не покраснела, как обычно, когда она оказывается в центре внимания. Ну что же, на следующий вопрос нам ответит Света Соколова. Мда. В этот раз совсем плохо. Никак. А ведь почти по всем другим предметам у Светы всё хорошо, я осведомлён. Да и на прошлой сессии она мне все хорошо сдала. — Ох, Света, не ожидал, что Вы снова не подготовитесь. Целая неделя была. Света вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками. Всхлипнула еще. Схватила сумку и быстро покинула аудиторию, со второго ряда было не далеко. Просто вылетела, я и сказать ничего не успел. Ничего не понял. Что я сделал не так? Как я должен на это реагировать? Да, я просто стоял у кафедры в полной тишине и смотрел на медленно, со скрипом закрывающуюся дверь. На задних партах раздались смешки. Её вечная соседка Оля вскочила и, развернувшись назад, прикрикнула: — Заткнитесь, придурки! У неё отец умер! «Целая неделя была». Да. Я вдохнул. Выдохнул. Вот идиот, видел же, что что-то не так. — Оля, сходите за ней, пожалуйста, успокойте. Не буду я ей минус ставить, передайте, — дополнение звучало как-то глупо. Какие ей сейчас минусы или плюсы? Оля рванула с места, остановилась, вернулась за вещами и тоже выбежала. Я продолжал семинар как в воду опущенный. Раздавал вопросы, выслушивал ответы, а дверь все не открывалась, девушки не возвращались. Уже минут 30 прошло. Наконец дверь открылась и Оля вернулась на место. Проходя мимо меня она успела кинуть: «Всё нормально». Что нормально? Где Света? Но спрашивать я не стал, приходится скрывать свой интерес. После занятия, когда все уже вышли, Света наконец-то вернулась. Отводя покрасневшие глаза, пролепетала извинения за «порчу» семинара. — Ты сейчас на пары? Может, тебе лучше домой пойти? — Я не знаю… Я не придумала ответ. Про… Ну… — А! Разумеется, тебе было не до того. Иди лучше домой, отдохни. Помотала головой. — Лучше посижу на занятиях. Мама сказала, что нужно заняться делом, отвлечься. Как же хотелось обнять, прижать к себе, погладить по плечам... Я вспомнил, что у нас одно число пар - частенько мы выходили из здания одновременно. — Зайдешь ко мне после занятий? — Не знаю… — безжизненный тон заставлял сердце сжиматься. — Я буду ждать. Вот, румянец наконец-то! Она смущенно отвернулась и вышла. Хотелось её отвлечь от грустных мыслей, это и правда полезнее в таких печальных случаях, чем сидеть и киснуть. Без особой надежды я провел еще одну пару с четверокурсниками. Но Света пришла. Вид у неё был такой, будто она и сама не поняла, зачем пришла. Еще бы, я ведь не сказал, зачем. — Ты сейчас никуда не спешишь? Она растерянно помотала головой. — Как насчет того, чтобы погулять где-нибудь? В парке? — её округлившиеся глаза намекнули мне продолжать уговаривать. — Развеешься, отвлечешься. Просто погуляем и всё. Потом отвезу тебя домой. — Но… Неловко как-то. Отнимать у Вас время… — О, не волнуйся об этом, мне было бы очень приятно с тобой погулять. Тебе полезно, мне приятно — все в плюсе. Так? — Наверное… — все еще неуверенно и озадаченно протянула Света, и я понял, что нужно брать ситуацию в свои руки. «Наверное» — это не иначе как скромная форма согласия. Подобрав Свету неподалёку от универа и подальше от глаз сплетников, я направил колёса в парк. Там вроде бы карусельки были и фонтанчики. Сто лет там не был. Вот и тема для беседы — обсуждаем, кто и когда там был последний раз. Да, раньше такой проблемы не было, со школьных пор девицы сами ко мне лезли и что-то без конца щебетали. Мне оставалось только соглашаться, никаких усилий с моей стороны, кроме как вовремя подарить букетик. И мне это даже нравилось до недавних пор. Теперь хочется чего-то настоящего, особенного. Вот как ее реснички, с которых не осыпается тушь по причине её отсутствия. Такая умилительная любопытная белочка. Сидит, диски внимательно перебирает. Незнакомые названия среди знакомых? — Поставь, какой хочешь. Вид, будто на экзамене. Наверное, и у меня такой же. С ней же я как по минному полю хожу — боюсь что-то не то сказать или сделать. Вспомнить хотя бы прошлую субботу, странный у нас вышел разговор, я ничего толком не понял тогда. Сказал совсем не то, что собирался. А ведь так долго собирался. Точнее, не собирался, потому что хотел дождаться завершения экзаменов, но этот Лёха вывел меня из себя, заставил спешить. Мне показалось, что я упускаю время, могу опоздать, и уведет её какой-нибудь вот такой вот Лёха, а то и вовсе уже увел. Но, раз со мной согласились погулять, значит, всё не так плохо. Надо было еще в прошлую субботу утащить её на прогулку, но тогда я не додумался. Был озадачен, сбит с толку. Это уже потом до меня дошло, чем занимается упомянутый Олег Иванович, и что она обо мне подумала. А что, она вполне могла бы быть права, не в чем её упрекнуть. Если бы года три назад, мне не надоела бы вконец отвратительная женская грызня под боком, если бы я не научился отказывать всем желающим моего внимания дамам и не стал бы искать серьезных отношений, то развлекался бы сейчас со всеми студентками, которые с завидным усердием строят мне глазки. Хотя нет, это неэтично, как же моё доброе имя. Лучше с преподавательницами. Ммм… Нет, лучше со студенткой, но с одной. Ха! Как же я изменился! Я снова оторвался от дороги, чтобы мельком глянуть на её реснички. Девушка растерянно посмотрела на меня. Я бы назвал этот взгляд «Что я здесь делаю и кто этот человек рядом?». Я взял диск, который она держала в руке и включил музыку. В парке было людно. Мы съели по мороженому и принялись блуждать по тропинкам среди деревьев. Я пытался её разговорить, задавал простецкие вопросы, но не очень-то получалось. Видимо, сейчас не время. Мы присели на лавочке возле фонтана. Тут людей почти не было. Сверху над нами шелестела молодая листва, отбрасывая на нас неплотную тень. На солнышке прогуливались родители с детьми. — Папа, папа, давай опять в самолётик — хлопала уставшего мужчину по ноге смешная девочка со сломанным передним зубом. — Эх, ну хорошо! — он легко подхватил малютку за брюхо, поднял высоко над головой и начал бегать вокруг фонтана, а девочка, вытянув руки в сторону визжала и хохотала. Да уж, посидели мы в покое. Я оглянулся на Свету и увидел, как тонкие струйки стекают по щекам. Я взял её ладонь в свои руки, даже не успев подумать. — Сильно любила папу?.. Мотает головой. Нет?! — Не… — всхлип. — Ненавидела! Но почему сейчас вспоминается только самое хорошее? И она зарыдала в полную силу. Я быстро прижал её к себе и долго гладил по вздрагивающей спине. Через несколько минут, вытерев слезы и сопли, героиня сегодняшнего дня произнесла: — Мне, наверное, лучше домой. — Почему? Устала? — Но… Вам разве не надоело со мной нянькаться? — Нисколько. Мы можем посидеть где-нибудь в теплой кофейне, если замерзла. Или, может, на карусельке хочешь прокататься? Меня наградили взглядом «Ты что, дебил, я уже не маленькая». — Ну разве что на колесе обозрения… И мы отправились на колесо. В кабинке нас накрыла неловкость. Мы вдвоём в закрытом пространстве, никто нас не видит, делай что хочешь. Круче, чем «места для поцелуев» в кинотеатре. Вот только не время еще. Явно еще не время. Или я чрезмерно осторожен? Можно хоть за плечи приобнять? Пока я напряженно думал об этом, мы оказались уже почти на самом верху. Она встала и, опершись коленом на сидение, стала смотреть в обратную сторону, на ту часть города, что простиралась за спиной. Я откинул голову на спинку и окинул взглядом изгибы её тела. Её бедра, затянутые в джинсы, прямо у меня перед носом. Мне показалось, что я уловил тонкий тёплый аромат её трусиков. Воображение тут же включилось и стало дорисовывать скрытую картину, и я всерьез задумался, какого же цвета её соски: должно быть, они маленькие и нежно-розовые на фоне молочно-белой кожи… Грудь, наверное, совсем небольшая, но зато упругая, её можно обвести языком и спуститься вниз, к этому запаху… О нет, только не возбуждаться, держать себя в руках! — Что интересного на горизонте? — пора занять мозг хоть какой-нибудь беседой. — Вижу свой дом. Для этого же сюда приходят, — по тону её голоса нельзя было сказать, серьезно она или издевается. Решил мыслить позитивно и поспешил тоже посмотреть на её дом. Потом попытались найти мой, но тщетно. Домой я доставил её еще засветло, как следует утомив прогулкой и накормив. Мне даже удалось добыть её телефон и скайп. День, начавшийся хуже некуда, закончился многообещающе. Добравшись до своей холостяцкой квартиры, я забрался в душ и остервенело дрочил, пока не выплеснул всё накопившееся. Глава 3 Женщина сидела на кухне и смотрела телевизор, но, судя по глазам, давно уже не замечала экрана. Чувство облегчения отравлялось отвращением к себе за это самое чувство. Она все еще ненавидела мужа за то, что он вынудил её ненавидеть и презирать его. Ненавидеть человека, который был не злой, а наоборот слишком добрый и неприспособленный к жизни. Как аквариумная рыбка, выпущенная в реку — совершенно беспомощный и бесполезный. Одна от него польза была — дети выдались изумительными. Зашумел замок входной двери и отвлек женщину от тяжелых мыслей. Вскоре на кухню вошла Света, обняла маму и пошла к себе. Девушка прилегла на кровать и всё не могла успокоиться, вспоминая, как только что они сидели в машине и обменивались номерами. С преподом! «Может быть, и не позвонит? Зачем ему с нюней такой возиться, когда вокруг много желающих получше. А если все же позвонит, что делать? Влюбляться в него страшно, слишком уж симпатичный, а это лишние проблемы.» Света резко приподнялась на локтях, в глазах её засветилась идея. «Нет, ну никто же не говорит про любовь до гроба. Не обязательно снова много времени тратить на какие-то там отношения. Можно же просто, как все… погулять месяц-другой, цветочно-конфетным периодом насладиться и разойтись. Как он там говорил? Узнать друг друга поближе? Вот, узнаем — и хватит. Может быть, я ему еще и быстрее надоем. Главное — не влюбляться. И на секс через день не соглашаться. Натрахалась я уже на всю оставшуюся жизнь.»  Она поморщилась, вспоминая темную эру отношений с её бывшим, Тошей. «Мне теперь не нужно бояться "любовь потерять", или "как же я одна останусь". Нет любви. Мне и одной хорошо. Вот пересплю с ним пару раз, поглазею на его тело (наверняка ведь есть на что посмотреть!) и хватит впечатлений еще на пару лет. Могу свои условия ставить, у меня ведь своих дел полно — книжек непрочитанных тьма, и хочу рисовать научиться хоть немного, экзамены сдать. Много у меня важных целей, и всякие красавцы у нас будут редко и в фоновом режиме, а не на первых планах. Не позволю больше себя использовать. Не позволю красть своё время. Если кто и будет кем-то пользоваться — так это я!» На том и порешила. Прикрыла глаза и вспомнила его лицо в машине. Она уж думала, что поцелуй неизбежен, но он лишь скромно выпросил контакты. Вид у него при этом был такой смешной, будто в первый раз такое говорит. Ну-ну. — Еще не спишь? — послышался рядом голос матери. — Умойся хоть, а то так и заснёшь. Следующим утром Денис бродил по квартире и никак не мог взяться ни за одно дело, не мог решить, когда же можно позвонить. Может, вечером? Или слишком рано, надо подождать пару дней, чтобы не надоедать? Прокручивая почти не глядя ленту фейсбука и раздумывая, не зафрендить ли теперь Свету, которую тайно почитывал (хотя она ничего не писала, только постила разные картинки и всего пару своих фоток) или еще не время, он наткнулся на объявление о концерте вполне приличной группы. Он последние несколько лет не особо следил за концертами, только за парой любимых коллективов, но этот тоже ничего. Да еще и сегодня. Он бросился к телефону, остановился, полез удостовериться, есть ли еще билеты в продаже. Взял телефон, посмотрел на время и, помедлив пару секунд, набрал номер. — Алло? — голос был не очень бодрым. — С добрым утром… Это Денис. — А… доброго… — Света явно была растеряна. Но когда разговор дошел до концерта и музыки в целом, то стало попроще. Она между тем удивлялась, как странно звучит его голос в трубке, но очень привлекательно. Давненько она не слышала в трубке мужской голос… — Ты на танцпол или за столиком хочешь? Света никогда не была на рок-концертах, потому что не с кем было ходить, да и желания особого не было — не представляла она себя визжащей в толпе как последняя фанатка. Но что-то она все-таки знала об этом — билет за столиком раз в пять дороже. Это её смутило, не хотелось быть слишком обязанной. Цветочно-конфетный это хорошо, но надо же и меру знать. — Входной, наверное. Было непривычно видеть своего препода в джинсах и футболке. Еще непривычнее он выглядел несколько минут назад возле её дома с розами в руках. Свету тогда захлестнула волна противоречивых мыслей и ощущений, вылившихся в ступор и смущение. Сейчас, когда волнение утряслось, она осознала, что это всё-таки безумно приятно — получать цветы от мужчины. Хоть раньше и была убеждена, что это банально и совсем ей не нужно. Девушка то и дело как бы невзначай кидала короткие взгляды на слегка улыбающегося мужчину за рулём. Ей бы и в голову не пришло, что он уже весь день периодически начинает лыбиться, потешаясь над своими мальчишескими мыслями. Весь день он только и думал, как будет обнимать её весь концерт, оберегая от толкотни, а внизу живота начинало сладостно ныть. В клуб они слегка опоздали, чтобы пропустить очередь. Света ожидала, что будет громко, но не ожидала, что уши будет закладывать от каждого звука ударных. Денис провел её поближе к сцене, насколько смог, далее плотно толпились совсем уж безбашенные личности. Девушка убедилась, что не зря надела кеды, а не ботильоны — ноги приходилось беречь. Она почувствовала теплые руки на плечах. Её спутник стоял сзади, и, похоже, собирался делать это и дальше. Света огляделась вокруг и заметила, что многие пары делают именно так. Она расслабилась и стала слушать, очень скоро проникнувшись драйвом. Она даже немножко попрыгала и повизжала, следуя порыву. Ближе к концу, на медленной песне, ей показалось, что что-то твердое и выпуклое упирается ей в копчик. А может и не показалось… У неё были предчувствия, что по его плану этот вечер должен закончиться сексом. Теперь они превратились в уверенность. Взрослые люди все-таки, не школьники, чтобы долго ходить кругами. Как в фильмах: познакомились — и сразу в постель. Это немножко пугало. С другой стороны, она знала, на что шла, винить было некого. Она снова расслабилась, наслаждаясь царившей в зале атмосферой, танцем софитов, единением фанатеющей толпы, зажигающими кумирами и жарким теплом объятий. На выходе из зала эйфория сгинула и её вновь охватило смятение. Что теперь? «Не хотите ли, девушка, прокатиться ко мне в гости?» Раньше с ней такого не случалось, точнее, всех предлагавших она отправляла далеко-далеко. А с первым и единственным пока парнем все происходило постепенно, секс и вовсе вышел случайно, на тусовке друзей, в чьей-то незнакомой ванной, по соседству с унитазом (последние два года это неромантичное воспоминание вызывало у неё злость на себя, на Тошу и вообще). Что взрослым девушкам положено отвечать на такие предложения? «Только давайте к чаю что-нибудь купим» и игриво указывать на аптеку? Света боялась, что столько актерского мастерства в ней не наскрести, хорошо бы хоть не начать заикаться на «д-д-да». — Давай заедем в кафешку какую-нибудь, — спокойно сказал Денис. «А, казнь откладывается…» Проехав несколько кварталов, они вошли в уютное кафе, где столики не громоздились друг на друге, свет был приглушенным, а музыка ненавязчивой. Девушке тут пока нравилось. Она никогда не была в кафе с парнем, до вчерашнего дня. Только с друзьями, когда каждый платил за себя. Да-да, её бывший не тратил времени на кафешки и цветы. И дело не в том, что денег не было, просто это было, по его мнению, банально. А он был ужасно небанальным. Конфеты и пирожные приносились домой, чтобы быстренько накормить перед сексом, но бОльшего за три года не случалось. Подарки по случаям были на редкость креативны и унылы, но Света внушила себе, что это очень здорово. Что это любовь. А цветы — банально. И странные подарки просто супер, хоть и вызывают легкое недоумение вместо трепета. И вот теперь она познавала простые банальные радости — цветы, кафешки и болтовню обо всем подряд. Официантка записала в свой блокнотик два чизкейка и привычно спросила: — Что будете пить? Быстро листая меню, Света зацепилась взглядом за коктейль голубого цвета — «Голубые Гавайи». Алкоголь она не жаловала из-за отца, но сегодня, для храбрости, в виде исключения… К тому же, ей всегда было интересно, какое оно на вкус — голубое нечто. — Коктейль? Она виновато кивнула и ткнула пальцем, но виноватость эту никто и не заметил — кому известно, что она в жизни никаких алкогольных коктейлей не пила? Денис обошелся без тыкания пальцем и назвал что-то, что, видимо, пил здесь не впервые. — У нас сейчас акция — третий коктейль бесплатно, знаете, да? — официантка указала на листовку, стоящую на столе. — Нет, не знаем. Выбирай себе еще. Света торопливо ткнула в первый приглянувшийся красивый бокал из меню. «Ого, один с ромом, второй с текилой. Серьезная девушка!» — мужчина одобрительно кивнул. Ожидание заказа заполнили обсуждением простых вещей. В основном Денису, как и вчера, приходилось вести допрос партизана, девушка отвечала кратко и редко сама задавала вопросы. Если про музыку она могла болтать вполне свободно, то на бытовые темы, вроде — где и как она проводит время с друзьями, от неё почти ничего нельзя было добиться. — Не хочешь разговаривать? Устала? — не выдержав, прямо спросил мужчина. — Да нет, просто… Разве тебе это интересно? Про такую ерунду слушать. — с невеселой усмешкой промямлила Света, глядя куда-то в сторону. Денис слегка нахмурился и подался вперед, сложив локти на стол. Непонимающе уставился. — Было бы неинтересно — не спрашивал бы. «Ну да, ну да…» — устало подумала Света. Официантка принесла заказанное и аккуратно расставляла. Тоша любил разглагольствовать о чем-нибудь заумном и мрачном, обсуждать известные в узких кругах произведения современного искусства или же просто молчать. Чаще всего они гуляли почти не разговаривая, они по природе были молчаливы и для них в этом не было неловкости. Однажды её распирало рассказать, как они ходили в кино с подругами и там приключилось забавное, но он прервал её, заявив, что ему незачем это слушать. Стало так обидно, что она еле сдержала слёзы и они продолжили свой безмолвный путь. Той весной мозги её начали просыпаться и вставать на место. Она стала осознавать, что ему не интересно, что она думает, чем живет. Их прогулки состояли в том, чтобы забрать её из дома и привести к себе, когда родители отсутствовали, а после использования вернуть на место. Иногда они посещали вместе выставки, но только те, которые были интересны ему (и только ему). Промучившись еще несколько месяцев стандартным «как же я останусь одна?», она наконец вырвалась из оков привычки и бросила его. И вот теперь — ей было неинтересно, она не хотела узнавать кого-то и раскрываться сама. Потому что не хотела привязываться и разочаровываться. Ей стало немного совестно, но она задушила совесть убежденным «Все они козлы, ничего с ним не станет! Ему ведь только секс нужен — вот он и получит его.» Она отпила синюю жидкость из трубочки и сказала: — Мне больше нравится слушать, чем говорить, — и это было правдой. — Тогда спрашивай. — Ммм, — она снова оторвалась уже от другой трубочки, — Неудобно как-то. Никогда не расспрашивала никого. Не знаю даже, с чего начать. — Начни с простого. Вот сколько мне лет, хотя бы. — Хах, да это давно известно, это твой фанклуб первым делом разузнал. — Мой ЧТО?! — Ты не знал о своём фанклубе? — она весело засмеялась, глядя, как он потрясенно накрыл лицо ладонью. — А казалось, что серьезные люди учатся… — Да только у самых серьезных мозги первым делом и расплавились от такого зрелища! Девушка на глазах становилась веселее и раскрепощенней, вылакав уже по половине из обоих бокалов. Денис внутренне поморщился от намека на его внешность. Если раньше он своей рожей гордился и пользовался преимуществами, то в последние годы его красота мешала и работе и… Он постарался вытряхнуть из головы мысль о том, что его снова не воспринимают всерьез. — Какой коктейль вкуснее? — Ммм… Голубой! А у тебя вкусный? — Попробуй — он слегка отодвинул от себя изящный бокал с ручкой, предлагая взять. На секунду замешкавшись она нагнулась над столом и отпила из его трубочки. «Непрямой поцелуй» мелькнула детская мысль в её слегка захмелевшей голове. От лишних мыслей, она даже вкуса не почувствовала. Смело отсосала еще. Вкус был приятным, но не таким интересным, как её. Пряности какие-то. — Нравится? — Угу. Но мой вкуснее, — она по-детски улыбнулась, подняв наконец глаза от бокала и встретившись с его изменившимся взглядом. — Ну еще бы, у тебя же ром и текила, а у меня только сок с корицей подогретый. — Денис сложил ногу на ногу, пытаясь унять начавшееся возбуждение. — Ой. Я тут одна что-ли… пьянствую? — Я за рулём. — он ухмыльнулся и прикончил последний кусочек своего чиз-кейка. Выходя из кафе Света подозрительно покачивалась. Её спутник помог ей забраться в машину. — Ну что, домой везти? — К.к тебе? — пискнула девушка. — Можно и ко мне… — после некоторого замешательства ответил Денис, не веря своему счастью. Света только ойкнула, поняв, как ловко её провели. Или она сама себя провела, как тут поймешь… Она хихикнула. Теплая ладонь коснулась её лица и развернула навстречу мужчине. Пальцы нежно прошлись по щеке вниз, приподняв подбородок. Он застыл на мгновение, вглядываясь в её черты, обжигая внимательным и завораживающим взглядом, затем приблизился вплотную, касаясь лбом её лба, задевая носом за нос, растягивая момент, которого он так ждал. Девушка чувствовала на себе чужое дыхание с ароматом винограда и корицы. Голова плыла от коктейлей, но эти ощущения близости пьянили её еще больше. Она замерла, с трепетом ожидая, когда уже наконец узнает вкус его губ. А он дразнил её легкими прикосновениями сухих губ к чуть приоткрытому рту. Затем он провел острым кончиком языка по её нижней губе, и девушка с тихим стоном выдохнула, сама подаваясь вперед. Губы наконец стали влажными, языки переплелись, даря долгожданное наслаждение. Мужчина постепенно углублял неспешный поцелуй, делая его ритмичным, тяжело дыша от желания и из последних сил сдерживаясь. Окружающая реальность и время перестали существовать для неё, все до одной мысли вылетели из головы. Из неведомых далей её выдернул странный звук, и это оказался звук её голоса. Она поймала себя на том, что тихонько постанывает под напором требовательного языка мужчины. «Что это со мной?!», она слегка испугалась только что испытанного провала в бессознательное чистое удовольствие, но не остановилась. Однако, Денис вдруг отстранился, не сводя помутневшего от желания взгляда с такой же возбужденной девушки. — Пристегнись, — только и смог сказать он, снимая машину с ручника. Света не сразу поняла, о чем он, и только когда они понеслись по освещенной фонарями улице, сообразила пристегнуть ремень. Подняв Свету к себе домой, Денис окончательно убедился, что она беспросветно пьяна. С двух коктейлей! «Может, притворяется?» Эта мысль была быстро отвергнута. Света глупо захихикала, когда он начал развязывать ей, сидящей в прихожей, шнурки на кедах. — Да я сама! Сама могу! Я не пьяная вовсе! — она потянулась вниз и начала заваливаться вбок, намереваясь упасть на коврик у двери. Он подхватил девушку, а та лишь задалась звонким смехом, повиснув на его руках. — Ясно, понятно… Белочка ты моя трезвая. — Ой, нимагу! Почему белочка? — заливалась она, но ему не хотелось отвечать. Что толку объяснять что-то пьяным, если потом нельзя быть уверенным, что они на самом деле помнят или на самом деле НЕ помнят. Девушка тем временем продолжала не особо связанно изливать поток сознания, который главным образом вертелся вокруг: «я не пьяная», «мне совсем не страшно», «можно начинать растление» и «ой, куда-то меня заносит». Кое-как разув и избавив от легкой куртки, мужчина усадил свою гостью на кухонном диванчике, а сам молча начал делать чай. Девушка за спиной тоже вскоре притихла. — Вот, — сказал он пару минут спустя, поворачиваясь к столу, — Пей. Но его уже никто не слышал. Он не сильно удивился, обнаружив девушку заснувшей. Отпил из кружки сам, вздохнул, и, осторожно подняв жертву коктейлей на руки, понёс в спальню. Глава 4 Темнота. Какой-то мерзкий, но знакомый до боли звук. До боли в голове — в том числе. Я разлепила глаза. Тут тоже темнота. Закрыла глаза, натянула одеяло на уши. Послышался еще какой-то шум. И первый не умолкает… Вот он становится ближе, громче… Это же мой телефон! Ночью? О, боги, кто звонит мне ночью?! Я резко села, скидывая одеяло с головы. Темно больше не было — горела тусклая лампа на стене у кровати, а мой голый препод протягивал мне мою куртку, в кармане которой надрывался телефон. Я машинально вытащила его и нажала на кнопку, всё еще ничего толком не понимая. — Доченька, ты где?! Ты в порядке? — А… привет, мам… — мне казалось, что в ночной тишине, заполняемой только стуком моего сердца, голос мамы слышно даже в радиусе 10 метров, а уж голому мужчине (на которого я старалась не смотреть) напротив меня и подавно. Это совсем уж смущало, будто нас здесь трое. — Ты где? — повторилось из трубки. Я пришибленно осмотрела незнакомый потолок. Что сказать? У препода дома? У… У парня дома? Язык не поворачивается называть его и при нём же — ни парнем, ни другом, ни по имени без отчества. — Я… я в гостях! — светлая мысль неожиданно таки посетила меня. — У кого? Охх… Я скрипнула зубами и сдавленно взвыла «Ну маааам!!», пытаясь намекнуть, что мне уже не 15 лет. Рядом послышался смешок. — Понятно, в порядке. Завтра позвони. — Угу, угу, пока. Я нажала отбой. Посмотрела на время — 2 часа. Заметила на себе одежду. Агаа, агааа… Я, значит, полностью одета, а он раздет. И что тут было тогда? Я озадаченно посмотрела на… на него, в общем. Не придумала еще, как его называть. — Как самочувствие? — Башка… — Сейчас принесу. Он встал и пошел из комнаты, демонстрируя мне своё голое тело. О святые небеса, какая попа!! Зрелище не для слабонервных, а я сейчас именно такая, поэтому моментально уткнула лицо в ладони. Резко вспомнила, что не умывалась и поспешила исправить. Когда я вернулась из ванной, на прикроватной тумбе стоял стакан с шипящей жидкостью. Дэнни (буду пока про себя называть его так) стоял всё такой же голый и ковырялся в телефоне. — А… Почему ты… Эмм… — я попыталась выразить мысль взглядом, брошенным на его прикид. — Не в пижамке? Я всегда так сплю. Мне так удобнее. — Нудииист, — укоризненно промычала я, припадая к стакану. — У тебя с утра пары есть? — А? Какие пары? — Завтра понедельник. Тут я чуть не подавилась и продолжила пить, напрягая мозг. — Нет, первых двух нет. — Ясно, тогда не буду тебя утром будить, — он буднично заполз под одеяло и спросил, протягивая руку к лампе, — Можно выключать? Я кивнула, все ёще слабо соображая. Свет погас. Я в кромешной тьме сижу одетая на кровати, как дура. Голова трещит. Стянула джинсы, носки. Лифчик давил. Стянула футболку и его. Подумала надеть футболку обратно, но мне ведь еще домой в ней ехать или на учебу… Да ладно, что я, маленькая? Посплю в трусах. Некоторые вот вообще без трусов тут рядом затаились. Я осторожно нырнула под одеяло. Оно тут было одно на двоих. Я глядела в темный потолок и напряженно вслушивалась (насколько позволяла всё еще гудящая голова). Ни разу еще не была с парнем всю ночь — условия не позволяли. Надо было успеть одеться до прихода предков и разбежаться по домам. Каково это — проснуться рядом с кем-то? Ой. Он же проснётся раньше и увидит меня заспанной. Ужас. Кстати, разве он не собирается ко мне приставать? Или уже разочаровался? — Как голова? — внезапно донеслось слева. — Всё еще болит. Но вроде бы меньше. — Хорошо. Ну и… всё ли ты помнишь? — особой надежды в голосе не улавливалось. — Эмм. Не всё… — Хорошо. И что ты помнишь последним? Я смутилась. Стоит ли говорить, что помню поцелуй? А вот дальше… Дальше — пустота. Затянувшуюся тишину прервал его разочарованный вздох. — В машине помню… поцелуй… — я через силу созналась. Не знаю, что меня вынудило. Жалость? Совесть? — О. Это замечательно. — он притянул меня к себе и нежно обнял. — Я рад, что ты помнишь. Мне только и оставалось, что уткнувшись носом в его грудь прошептать: — Я тоже. — Ммм… — довольное мычание очевидно означало одобрение моей «пижамы». Его рука медленно скользила по моей голой спине. Ну вот, сейчас начнётся. А у меня так голова болит. И спать хочется… — Приятных снов. — Приятных… — неуверенным эхом отозвалась я. Еще какое-то время полежала с открытыми глазами, ожидая подозрительных поползновений, но вскоре провалилась в сон.