Весна на наши головы

Глава 5 Проснулась я ровно в 10, да не сама — неприятно трезвонил обычный будильник, кое-кем заботливо поставленный рядом на тумбочку. Рядом обнаружился мой телефон, на стуле аккуратно были развешаны мои вещи, включая красовавшийся поверх всего лифчик. Взвыв от стыда, я на пару минут с головой закопалась под одеяло, пытаясь уйти от реальности. Но любопытство вернуло меня к жизни и я побежала к ближайшему зеркалу — смотреть, что же ему пришлось лицезреть с утра. Ну… Не такая уж и страшная рожа. Надеюсь, я не пускала слюни или еще что-нибудь в этом духе. На кухне обнаружилась записка, гласящая, что завтрак меня ждёт в холодильнике, а ключи, лежавшие рядом, я должна вернуть к 19-ти часам. Далее шла инструкция по закрыванию двери и схема пути до метро. Ключи произвели неприятное впечатление. Такое не входило в мои планы. Слишком близко. Интимно. Доверительно. Как он вообще додумался оставить малознакомую девицу одну у себя дома? А вдруг… вдруг я клептоманка? Гм. Ну или просто любитель порыться в чужих вещах? В холодильнике обнаружилась яичница. С помидорками. Ого. Сам пожарил? Вот это героизм! Или из супермаркета? Да нет, вон и сковородка в раковине валяется. Я подогрела её в микроволновке, сделала чай и с наслаждением съела. Посмотрела на тарелку и поняла, что должна её помыть. Потом почему-то помыла и сковородку. Дома я таким не маюсь — оставляя всю посуду на вечер. Входит ли это в правила приличия — мыть сковородки в гостях? Никогда не слышала о таком правиле. Или я просто пытаюсь казаться лучше, чем я есть? Зачем?.. С горем пополам справившись с незнакомым замком, я поспешила на занятия, где никто даже не заметил моей ненакрашенности, кроме Оли, отметившей синяки под глазами. Ну что же, моя накрашенность обычно и состояла только из маскирования этих самых синяков. Потом съездила домой — нестерпимо хотелось помыться, переодеться и подредактировать лицо. Как всегда провозилась дольше, чем планировала и выскочила из дома на первой космической скорости, надеясь не сильно опоздать. Как назло автобус до метро волочился в пробке как черепаха, зарядка на телефоне закончилась, когда мне позвонила мама. Теперь я даже не могла его предупредить. Через неопределенное количество минут я не выдержала и выскочила из автобуса, добравшись до метро почти бегом. После 20 минут метро меня снова ожидала пробежка до дома, и лифт — вот гадство! — все время был занят, пришлось взбежать по лестнице, вконец запыхавшись. Мужчина в темном деловом костюме стоял прислонившись спиной к двери, держа тортик и телефон. Он ничего не сказал, но и злым не выглядел, просто глазел не то с радостью, не то с жалостью. Не в силах вымолвить ни слова, все еще пытаясь отдышаться, я на последнем издыхании протянула ключи, другой рукой опираясь на перила, чтобы не пасть прямо тут. Таких марафонов у меня не было со времен школы. Пока он открывал дверь, я уныло косилась на тортик… Это значит, что я не смогу уйти сразу, ведь тортик — это же явный намёк. То, что не случилось вчера, должно будет свершиться сегодня. Как же иначе. — Долго пришлось ждать? — Да нет, я сам опоздал. Минут 15 всего стоял. — Извиняюсь, — горестно проблеяла я, разуваясь, — Не рассчитала, забыла, что сейчас время пробок. — Да ничего. Я б тут не умер, меня уже соседка звала чай пить. — Хах. Понятно, понятно… — Да ей лет 50, о чем это ты! Я сдавленно захихикала. — Когда мне будет 50, я тоже намереваюсь зазывать молоденьких мальчиков на ужин. — Хмм? Думаешь, увенчается успехом? — Нууу… Самые голодные должны согласиться! На еду, я имею ввиду. — Странное хобби для бабули. Что скажут на это твои внуки? Я лишь пожала плечами. Не хотелось доказывать, что то, что нормально для дедулек по всему миру, должно быть нормальным и для бабулек. И что внуков я пока не планирую. Пока мыла руки из кухни донесся вопрос: — Рис или спагетти? Я округлила глаза и ответила: — Не важно! — хотя рис, конечно, я больше люблю. С большим любопытством я проследовала на кухню, ожидая увидеть там доширак или?.. Но обнаружила Дениса, отсыпающего рис в мерный стакан. Не знаю, были ли мои глаза круглыми на самом деле, но мне казалось, что это именно так. Никогда еще не видела мужчину, варящего рис. По большому счету, отец умел варить только пельмени, а мой бывший — разогревать приготовленное его мамой. Денис же уже деловито наливал оливковое масло в кастрюлю, пиджак он уже, к сожалению, снял, и я не успела налюбоваться. Никогда прежде не видела его в костюме, девицы из фан-клуба померли бы от такого зрелища. В светлой рубашке с темно-серым галстуком он тоже смотрелся великолепно, а уж у плиты… Какая услада для взора! Я опомнилась и встрепенулась: — А что это ты делаешь? Чем-нибудь помочь? — Это… будет… Назовем это — «недоризотто». Потому что половины нужного нет. Пока я стояла с отвисшей челюстью, он достал из холодильника одинокую помидорину и направился её мыть, кинув мне: — Там внизу, в шкафу, и еще в ящике холодильника, есть какие-то консервы, посмотри, что из них можно закинуть — может, кальмары найдутся или грибочки. Я отправилась выполнять и обнаружила целый склад консервов. — Ого. Это на случай войны? — я с удивлением разглядывала тушенку, которую прежде ела лишь однажды, в походе. — И это тоже, мало ли что, — он с улыбкой смахнул нарезанную помидорку в кастрюлю и в ней яро зашипело и затрещало. — Ты всегда готовишь ризотто по вечерам? Вот, кальмары в масле подойдут? — Да, отлично! Нет, только иногда. Обычно что-нибудь попроще бывает или вообще в кафе ем. Очень хотелось спросить, как это произошло, что он умеет готовить то, что не умею я, но язык не поворачивался. Словно читая мои мысли, он продолжил: — Когда живешь вдали от родителей, то приходится учиться. Не сразу, конечно… Сначала дошираки и каши варил, в студенческие годы. Или в гостях питался. — У незнакомых сердобольных бабулек? — я натянуто улыбнулась. — Ну почему же, у знакомых… — тут он умолчал, видимо, слово «девушек». Представляю, как они выстраивались в очередь, чтобы его накормить. Я включила чайник и озаботилась чашками. Минут через 15 суеты и болтовни мы уже усаживались есть. Ммм, вкусно! Лучше, чем у мамы. От этой мысли я впала в ступор. — Что-то не так? — он явно был взволнован, это даже немного насмешило. — Нет, просто неожиданно очень вкусно, прямо как в итальянском ресторане. — Да ладно, жалкое подобие ризотто, хорошо хоть вино было. Кстати, раз уж вино открыто, давай попробуем. — Мне, наверное, не стоит… — Брось, это же всего лишь вино, а не месиво из черт знает чего. Из Италии, сам привёз. — Из Италии? — тут мои глаза наверняка заблестели, всю жизнь мечтала побывать в Италии и обойти все музеи, но с моими родителями такая роскошь мне была не по зубам. Тем более, что я хотела побывать там основательно, а не пробегом на автобусе. — Была там? — Нет, но мечтаю. — С твоей специальностью эта мечта наверняка скоро осуществится, — тем временем, ловко возникшие на столе бокалы уже наполнялись светлой жидкостью. Постели не избежать. Видимо, на лице моём что-то такое отобразилось, — Тебе не обязательно ведь всё это пить, просто попробуй. Я попробовала. Какая-то гадость, я постаралась не сильно кривиться. Но, пока ели рис, почти привыкла и выпила чуть ли не половину бокала. Разрезая небольшой и очень вкусный на вид торт, Денис неожиданно спросил: — А когда у тебя день рождения? Вопрос застал меня врасплох. Опять слишком… близкий, не вписывающийся в рамки «погулять месяц-другой и разойтись». — Он уже прошел весной. — Чувствуя неловкость от своей нелепой скрытности, я поспешила добавить, — В марте. — М. А у меня в июне. После этого мы пили чай практически молча, я нервничала, готовясь к закономерной расплате и едва ли могла придумать тему для разговора. Денис почему-то тоже молчал. Отодвинув от себя кружку он ослабил галстук и от этого жеста я совсем уж впала в тихий ужас, как кролик перед удавом. — Ну что же, я не могу тебя отвезти, поэтому вызовем такси. Где-то тут у меня валялся номер. А? чего? Не веря своим ушам я наблюдала, как он исследует бумажки, прилепленные магнитами к холодильнику. Я не ослышалась? Позвонив и заказав машину, он сказал, что ожидать придется еще полчаса и предложил еще чаю. В меня еда уже не лезла, о чем я и сообщила. И что теперь? Зачем я так активно готовилась, крепилась, нервничала? Или он собирается успеть всё за полчаса? Самому ему будто бы тоже было неловко. — Может, покажешь фотки из Италии? — подала мне идею полупустая бутылка вина. — Ммм. Не помню где они, может, на работе. Давай в следующий раз. — А… зачем тебе еще и преподом работать? — Тут я озвучила вопрос, интересовавший многих. Некоторые студентки считали, что он околачивается в универе исключительно ради них. — Аах, — он усмехнулся и провел рукой по волосам, — Это меня начальник наказал. Сказал, что я должен научиться строить серьезную мину, иначе он мне повышение никогда не даст. А тут как раз его друг — кстати, ваш ректор — попросил подсобить. Нужно было срочно найти замену почившему преподу. Предмет новый, специалисты обучаются сами, в процессе работы, а преподов негде взять. Вот он меня и сослал. Оплачивает как сверхурочную работу в выходной день, неделю отпуска прибавил. Так что я не стал сильно сопротивляться, думал, они с ректором сами передумают, когда у меня ничего не получится. Но внезапно получилось. — Постойте-постойте, «серьезную мину»? О чем речь? — Ммм. Как бы это сказать… У меня была привычка прикидываться несмышленым идиотом. Очень помогало в работе, как ни странно. Но руководителю такое уже не к лицу. — Не замечала ничего такого. Значит, удалось? — Удалось. — Почему же тогда всё еще не?.. Он покрутил в руках магнитик, ухваченный с холодильника, медля с ответом. Кажется, даже погрустнел. — Хотел довести до конца ваш курс. Это последний год. Хмм… Какой ответственный. Наш курс до конца, а тот, что сейчас четвертый, получается, на полпути бросает. Мог бы и нас так же бросить. Что-то тут не так. — Повезло нам! — и снова молчание. Я рассеянно глянула на грязную посуду, — Ну что же, надо собираться, я пожалуй посуду хоть помою, — я схватила тарелки и ломанулась к раковине, но сзади меня перехватила за талию одна рука, а другая выдернула из моих пальцев тарелки, отставив их на стол. — Брось, не стоит, ты же в гостях. Я инстинктивно развернулась в кольце его рук и глянула вверх. Он пристально вглядывался в моё лицо, потом провел пальцами по щеке, чуть приблизился и… я сама приподнялась, чтобы достать до его губ. Не знаю, что на меня нашло, то ли вино так подействовало, то ли просто надоело томиться в ожидании. Как если бы осужденный сам отрубил себе голову, устав бояться и ждать нерешительного палача. Нас накрыла волна страсти. Не знаю, как ему, но мне полностью снесло крышу и отрезало связь с реальностью. Когда его телефон зазвонил, я обнаружила свои руки у него на спине под рубашкой, а его — у меня между ног (над джинсами) и на груди (аж под лифчиком). Денис раздосадованно простонал и взял трубку. В такси он уселся вместе со мной, решил проводить. Всю дорогу держал меня за руку и пару раз поцеловал. Может быть, кто-то пребывал в расстройстве, но я была восторге. Прекрасный вечер, вкусная прелюдия и никаких неприятных ощущений. Выйдя из лифта я нашла свою дверь открытой — в проеме виднелась спина соседки, которая, наверно, как всегда зашла за солью, перцем ли что еще у неё там могло закончиться. Я протиснулась мимо чещущей языком женщины, обменявшись приветствиями, и стала разуваться. — Когда свадьба-то у тебя? — для приличия поинтересовалась мама. Стоит сказать, что это была уже третья её свадьба. Тётка вошла во вкус смены мужей, тут я её не осуждаю, хотя и не понимаю — зачем сотый раз выходить замуж, ходить по граблям? Но, может, ей нравится сам процесс? Красивое платье, «горько!», родственники мородой в салат? Что ж, у каждого свои причуды. Тем временем соседка скорчила гримасу: — Даа, прогнала я его! — она махнула рукой, — Захожу с работы домой, а он диван пылесосит! Еще и картошки наварил, рыбу пожарил. Нормально ли? Странный он какой-то. Что это за мужик такой? Мы с мамой незаметно переглянулись, пока соседка продолжала изливать своё праведное недовольство. Наконец, удалось закрыть за ней и нашей содой дверь, выслушав еще одну порцию соболезнований в наш адрес. — Дааа… Главный враг женщины — это она сама, — покачала головой мама. — Может, себе подобрать прогнанного? Нет, старовата я ему. Может, тебе сгодится, а, Свет? Такой ценный кадр пропадает. Хозяйственный. Я хихикнула, скидывая жакет: — Не, я молодовата для него, обойдётся. — и снова захихикала, представляя, как соседка прогоняла бы Дениса, который тоже умеет позаботиться о себе, о доме, о еде… Глава 6 Ранним утром вторника Денис сидел на работе и перебирал свои снимки из Италии, удаляя «лишнее». Хоть это и было год назад, а все равно не хотелось показывать кадры, в которые попала манерно кривляющаяся девица-попутчица, всё время просившая её сфотографировать. В голове была каша. Он никак не мог понять Свету. То она скована и боится, не желает говорить о себе и не спрашивает ничего о нём, будто она пленница на допросе, будто она встречается против своей воли, боясь за свой будущий экзамен. То вдруг начинает задавать вопросы и сама его целует. И, опять же, не ясно, хотела она этого по-настоящему или заставила себя? Всё-таки зря он поторопился с признанием, которое получилось таким кривым и так не вовремя. Теперь все пошло как-то неправильно. Он уперся лбом в ладони и запустил пальцы в волосы. В коридоре послышались шаги. — Привет! Опять раньше всех? — вошедшая коллега ехидно улыбнулась, — Что-то ты сегодня кислый! — Привет… — Денис одарил её мученическим взглядом. — Ого, фотки с отпуска пересматриваешь? Тогда понятно. Я тоже в отпуск хочу — жуть! — Ага… Он поспешил закончить с фотками до прихода остальных, снова и снова перебирая в памяти вчерашние события. Почему он не смог честно ответить, что остался преподавать еще на год — только ради неё? Хотел видеть её каждую субботу, хотел, чтобы она смотрела на него, а не в окно. Не смог сказать. Словно утратил уверенность в себе и в том, что её обрадуют такие слова, но вряд ли он мог дать себе в этом отчет. Просто сидел и ничего не понимал. Вскоре рабочий процесс поглотил его с головой. Вернувшись вечером домой, он долго не мог решиться, крутя телефон в руке, но так и не позвонил Свете. Он подумал, что похож на сталкера и стоит поумерить пыл. С кривой усмешкой он вспоминал, как увидел таксиста и спонтанно решил ехать вместе с девушкой, потому как ему вдруг показалось, что таксист непременно должен наброситься на Свету, если оставить их одних. Раньше-то он спокойно отпускал своих пассий в такси, ничуть за них не беспокоясь. Денис решил, что это его собственные неудовлетворенные желания так наложились на ни в чем не повинного водителя, и от этой мысли стало совсем уж странно и боязно за свой рассудок. Он боялся, что еще немного — и ему снесет крышу. Однако, его выдержки хватило лишь на день, и следующим вечером он снова позвонил Свете. Парочка долго гуляла по набережной. В будни народу здесь было совсем мало, почти никого, и они могли спокойно бродить и болтать о мелочах. Но накопившиеся тревоги не давали Денису расслабиться и насладиться её обществом сполна. — Я тут подумал… Что я, наверное, мешаю тебе готовиться к экзаменам. Света неопределенно пожала плечами: — Диплом у меня уже готов. А к экзаменам уж как-нибудь шпоры напишу, — она изобразила наглую улыбку, — Поставишь мне пятерку? — На что ответишь, то и поставлю. — Я пошутила! — поспешила добавить девушка, испугавшись его ледяного тона. — Надеюсь, что так. Света зыркнула на лицо идущего рядом мужчины — плотно сжатые губы, ни тени улыбки. Она не очень-то понимала, на что он сердится. Разве не такого ответа он хотел? И ей действительно не было нужды усиленно готовиться. Может, он уже устал от неё и хочет отделаться? — Черт, зря я сказала про шпоры, — она наигранно вздохнула и отвернулась к реке. — Не видать мне теперь пятерки. — Я же сказал, на что ответишь — то и поставлю. Главное, на парте шпоры свои не раскладывай, там же еще и комиссия будет, — он наконец-то слегка улыбнулся, — И давай не будем об этом. Минуту они шли молча. Это неприятно напомнило девушке старые времена — с её бывшим они чаще всего гуляли молча. Она поспешила избавиться от наваждения, а заодно проверить, повторится ли сюжет из её прошлого. — Что-то случилось? Ты сегодня какой-то грустный. — Ох, прости! — Денис встрепенулся и неловко улыбнулся. Он как раз хотел снова предложить ей сделать перерыв до окончания экзаменов, по крайней мере — экзамена по его предмету, но не нашел в себе сил отказаться от возможности видеть её почаще, — Просто задумался. Давай закажем чего-нибудь вкусного и поедем смотреть фотки из моих путешествий, я их нашел. Единогласно они решили заказать пиццу, раз уж намечается вечер Италии, и поспешили домой, чтобы успеть раньше доставки. Уже за рулём, глядя на дорогу, Денис все-таки спросил о том, что его тревожило: — Света… Я надеюсь, ты не из-за экзамена здесь? — он не хотел видеть её лицо в этот момент. — Что?! Неет. — возмутилась девушка, — Мы же условились «узнать друг друга поближе» или что-то в этом духе. — Хорошо. — на честный ответ в такой ситуации он особо не рассчитывал, и вопросом он, скорее, просто хотел донести до неё своё мнение на этот счет. Теперь он наконец немного расслабился. Развалившись на диване, они поедали пиццу и листали фотографии на экране большой плазмы на стене. Денис получал запоздалую лекцию экскурсовода, Света знала множество фактов чуть ли не о каждом здании в кадре, хоть никогда не видела их живьем. Но, по-правде сказать, последние несколько минут смотрел он большей частью не на экран, а на веселые голубые колготки, которые становились чуть прозрачными только на бедрах, ранее скрытых почти до середины милым и оригинальным черным платьем. Сейчас же, от ерзания на диване, подол слегка задрался, еще немного — и можно будет увидеть трусики. Мужчина часто кидал взгляды, с интересом ожидая, когда же Света заметит, но она была слишком увлечена. «Может, она это специально?» Наконец, он не выдержал и, нависнув над девушкой, прервал её рассказ нежным поцелуем. — Что, не интересная экскурсия? — в ее голосе слышалось легкое разочарование. — Очень интересная, но… — он провел рукой по её бедру, — Когда у прекрасного гида задрано платье, сложно сосредоточиться на домиках. — Ой… — Поздно ойкать, — насмешливо произнес он почти шепотом и лизнул край порозовевшего ушка, потом слегка прикусил его и скользнул ниже. Ощутив искорки возбуждения от мягких касаний губ к своей шее, Света прикрыла глаза и обвила руками восхитительно широкую мужскую спину. Тепло тела под рубашкой манило, а размеры этого тела внушали опасения. Её бывший был пониже и помельче. «Интересно, какого размера его член? Наверняка длинный. Надеюсь, хотя бы не слишком толстый…» Язык, проникший в её рот, освободил её от лишних мыслей, и она едва ли могла вспомнить, как и когда они оказались в соседней комнате, рядом с широкой кроватью. Помнила лишь, как пыталась расстегнуть непослушные пуговицы на мужской рубашке. — Бельчоночек, оказывается, очень страстный, — тихо промурлыкал Денис на ухо девушки, которая заозиралась и узрела идеально убранную постель. До Светы наконец начало доходить, что сейчас будет, и она внутренне напряглась. Мужчина почувствовал внезапно возникшую скованность девушки, которую она безуспешно пыталась скрыть. С её взгляда спала пелена страсти, оставив лишь растерянность. Он ласково обнял девушку, неспешно осыпал её лицо нежными поцелуями и шепнул: — Не бойся. — Я не боюсь! — Боишься. — Не боюсь! — обиженно буркнула Света и принялась с двойным усердием бороться с нижними пуговицами его рубашки. Это, вне всяких сомнений, полезное занятие позволяло ей опустить голову вниз, как обычно завесившись шторкой волос. — Я вижу. Чего ты боишься? «Ох, ну что за привычка — задавать неудобные вопросы в лоб? Делай своё дело молча, раз уж я согласилась!» С досады у Светы совсем ничего не получалось с тугими маленькими пуговками, и она опустила руки. Она не могла ответить. Просто не привыкла быть слишком откровенной. Не любила ни жаловаться, ни просить советов по личным вопросам — ни у подруг, ни у мамы. А тут и вовсе — малознакомый мужчина пытается выведать её секреты. — Ничего… — Я такой страшный? — последняя слабая попытка, как ожидалось, не прошла. «Вот заладил!» — Света лишь зло промолчала в ответ. — Может… — он долго пытался подобрать слова под эту ужасную мысль, — Может, я тебе не по душе? Она вскинула голову и взгляд её говорил: «Ты совсем дурак? В зеркало себя видел? Красава, ты же всем по душе!» — Красноречиво выглядит, но не уверен, что могу правильно истолковать. Поэтому — говори. — Да всё нормально, — она снова отвела взгляд, — И зачем надо было так настроение портить? — Оно уже было испорченным. — Да? Тогда я пойду домой, — невыносимая обида захлестнула её и грозила вылиться слезами. Ей казалось, что её отвергли, что она не прошла «экзамен» на пригодность к сексу с великолепным Дэнни, мечтой всех студенток. «Не очень-то и хотелось!» — мстительно подумала девушка и развернулась бежать прочь. Сильные руки перехватили её и прижали спиной к горячей груди. — Думаешь, я отпущу тебя куда-то сейчас? Сначала успокойся. И скажи, чего боишься. — Его низкий мягкий голос приятно щекотал ухо. — Не боюсь я… — В тёплых объятиях она вновь почувствовала себя спокойнее, к тому же, стоя спиной к собеседнику она вдруг ощутила в себе силы сказать правду, хоть и не видела в этом никакого смысла, — Просто… Я не люблю боль. Может, кого-то с этого и прёт, но мне не нравится… — закончила она совсем еле слышно. «И что ты скажешь теперь?» — устало подумала Света. Она уже жаловалась своему врачу ранее, но та сказала, что так и должно быть. Теперь Света была убеждена, что всем женщинам больно от секса. А тех, кто кичился что любит секс, считала вруньями или мазохистками. — Ты… — Денис затаил дыхние, — Девственница? Света поспешила его разочаровать поспешным мотанием головы в стороны. — Ммм… — страшные предположения стали проноситься у него в голове, но он их отмёл, сосредоточившись на слове «боль», — Значит, тебе бывает больно? Всегда? Где именно? Ты говорила врачу? Девушке хотелось провалиться сквозь пол. Как хорошо, что она к нему спиной. Она с усилием выдавила из себя: — Говорила. Она сказала, что это нормально. — Нормально?! Где, в глубине или… — он коснулся пальцами колготок меж её ног, — Здесь? — Здесь… — угрюмо повторила Света. Мужчина хмыкнул. — Ну и врачи пошли... От такого резкого поворота у девушки округлились глаза. Денис развернул её к себе и обхватил ладонями её пылающие щеки. — Я не сделаю тебе больно, обещаю. Всё будет хорошо. Но нужно, чтобы ты мне верила. «О-о! Сила веры!» — Света скептически вздернула брови, глядя в сторону. Разговор изрядно измотал её. — Ты мне не веришь? Скажи, как только будет больно и мы сразу прекратим. — Угу. — она безропотно согласилась, думая: «Больно будет сразу и все время. И я ничего не скажу, потому что иначе кто-то останется неудовлетворенным. А я ведь должна расплатиться за такое количество внимания и нежность. Потерплю немного, а потом мы расстанемся.» Последняя мыслю была особенно горькой. Но ведь иначе и быть не может. Денис осторожно провел рукой по её щеке, вглядываясь в глаза. — Расслабься… — об этом можно было и не просить, Света так вымоталась допросом, что была похожа на вялую тряпочку, ей хотелось лишь закрыть глаза и забыться, растворяясь в движениях его рук и губ — и будь, что будет. Мужчина одаривал её губы нежными поцелуями, сначала легкими, затем все более глубокими и длительными, в медленном, очаровывающем ритме, расплавляющем тела и заставляющем желать большего. Девушка охотно отвечала на поцелуй и даже успела погладить член сквозь брюки, что вселило уверенность в мужчину. Руки скользящие по изящному телу, расстегнули молнию платья, и оно черным кругом соскользнуло на пол. Колготки постепенно были стянуты на середину бедер, и чтобы избавиться от них совсем, Денис отнес девушку на кровать, где она тут же снова заметно напряглась. Оставив ей из одежды лишь черные трусики, он наконец избавил себя от рубашки, которую Света так долго и безуспешно пыталась расстегнуть. Глянул на робко сидящую перед ним девушку и мягко, но бескомпромиссно заявил: — Расстегни. Она растерянно похлопала ресницами. Спрашивать, что именно, было бы глупо, потому что из пригодного для расстегивания остались только его брюки. Такого ей еще не предлагали. Нет, ей, конечно, доводилось расстегивать штаны, шуровать в них рукой, но в пылу прелюдии, одновременно целуясь, а не вот так, будто на сцене театра. После секундного замешательства, она, дабы не ударить в грязь лицом, протянула к пряжке чуть дрожащие руки и кое-как аккуратно справилась с ремнем. В полной тишине. Хорошо хоть сумерки скрывают её румянец. К своему удивлению, она ощутила волну возбуждения, пробежавшую по телу, покрывшую её гусиной кожей. — Это не экзамен, можно не осторожничать так. «Да, учитель.» — Так? — она нахально сжала выпирающий сквозь ткань член. — Да… — мужчина довольно выдохнул, чуть запрокинув голову, тем временем Света, довольная своей выходкой, разобралась с ширинкой. — Носки снять? — поинтересовалась она с ехидством, глядя ему в глаза. — Спасибо, сам справлюсь, — что он с улыбкой не замедлил сделать. Пара наконец оказалась в постели, и Денис навис над девушкой, скользнув рукой по её обнаженному телу, покрытому пупырышками. — Тебе нечего бояться, ты же в трусах, вот, смотри, — он провокационно упёрся членом в черную ткань, — У меня нет шансов. Их улыбки встретились. — Впрочем, и без них... — он отстранился от хихикнувшей девушки и стянул с неё последнюю одежду, — Я не войду в тебя, пока ты сама не захочешь. — И как ты узнаешь? — Узнаю, — безапелляционно заявил он и накрыл её рот поцелуем. За окном уже заметно стемнело, а двое всё ещё обменивались в густых сумерках поцелуями и ласками. Девушка так давно не испытывала чужих прикосновений к своему обнаженному телу, что сейчас они вызывали легкую щекотку, заставляя хихикать. Мужчина покрывал поцелуями её грудь, живот, бёдра, пальцы требовательно сжимали мягкие ягодицы, но самого желанного места он не касался, дразня возлюбленную, заставляя ее томиться в сладостном ожидании. Не в силах больше выносить муку, она сама стала льнуть к нему ближе и изгибаться, пытаясь коснуться его тела своим бугорком между ног. Тогда мужчина развернул её на бок, целуя плечо и спину, Света только еле слышно стонала от удовольствия. Он прильнул грудью к её спине, покусывая чувствительную шею, рукой скользнул наконец вниз по животу, к самой дырочке, обнаружив там немного влаги. Он нежно размазал её по маленькому клитору. Это вызвало благодарные стоны, девушка повернула к нему умоляющее лицо, но Денис знал, что еще рано, и потянулся к её губам. Его язык и палец двигались в едином ритме, он прервался только чтобы шепнуть: — Я немного потрусь об тебя. Вот так, хорошо? Член, прежде камнем упиравшийся ей в ягодицы, теперь скользнул по её киске. Всё настойчивей пальцы ласкали клитор, головка скользила по раскрытым влажным лепесткам, а язык требовательно вторгался в ротик. Еле сохраняя разум и тяжело дыша, Денис с удовлетворением отметил, что девушка выгибается навстречу его члену, словно пытаясь поймать и насадиться на него. — Да, вот так, двигайся ко мне, — жарко шептал он, сдерживаясь из последних сил. Забывшись, полностью погрузившись в танец двух тел, девушка стонала и подставляла шею под новые поцелуи. Она чувствовала невыносимую незнакомую пустоту внизу живота, которая требовала, чтобы её заполнили. Скользкая влага уже в изобилии сочилась меж её ног, обволакивая пальцы и член мужчины. «Пожалуй, пора.» — не сбавляя темпа, он уткнулся головкой члена в расширившуюся дырочку, со следующим движением чуть заметно скользнул внутрь, от силы на дюйм. Девушка никак не выказала недовольства или напряжения, казалось, она даже не заметила. С каждым новым движением он стал погружаться глубже. Стоны девушки с каждым выдохом тоже становились более глубокими и низкими, это сводило его с ума. Он не выдержал и с новым рывком вошел в желанное тело до упора. Услышав свой громкий хриплый стон, Света распахнула глаза от изумления. — Больно? — Денис наслаждался чувством плотного тепла, обволакивающего его член, ответ он уже знал. Прислушиваясь к невероятно приятным движениям внутри себя, она прошептала: — Н…Нет… Совсем нет. — Тогда не останавливайся, — сладкий шепот у самого уха перешел в покусывание. Девушка вновь изогнулась и подалась назад, насаживаясь еще сильнее на желанный член. Новые ощущения захлестнули её, мысли моментально покинули голову, позволяя вновь окунуться в ритм их танца, который постепенно становился всё быстрее и быстрее. Вскоре она уже не замечала движений его руки, там внизу, не различала и движений члена — всё слилось в невыносимый сладостный жар, от которого из глаз сами собой текли слезы и отчаянно хотелось двигаться еще быстрее, но она уже совсем выбилась из сил. Покусывая её плечо, мужчина завороженно смотрел на твёрдые соски, бесстыдно колышущиеся в такт его толчкам, пока не зажмурился, опасаясь кончить от этого зрелища раньше времени. Сжав девушку крепче и не переставая теребить пальцами её разбухший клитор, он старался выжать из себя всю скорость, рывками вбиваясь в её тело. Девушку настиг взрыв удовольствия с ручьями слёз и неудержимой смесью стонов и рыданий. Внутренне ликуя и чувствуя, как горячие стенки ритмично сжимают его член, мужчина понял, что это конец и еле успел вынуть свой ценный орган, чтобы излиться на простынь. Он со стоном уронил голову на кровать. Обессиленная девушка недоумённо оглянулась посмотреть, что происходит сзади, она-то думала, что он давно успел кончить внутри неё и поэтому всё так мокро и хлюпает. — Больно было? Света заметила, что он слегка обеспокоенно смотрит ей в глаза, и улыбнулась сквозь слезинки: — Нет. Совсем нет. Он с сомнением всмотрелся в заплаканное лицо любимой. — Невыносимо хорошо, — её губы расплылись в счастливой улыбке. И, указывая на слезы, она продолжила: — Они сами текли, я не при чём! Он нежно чмокнул её возле уголка глаза и притянул к себе плотнее. Света уткнулась в широкую слегка влажную грудь и тоже крепко обняла его. — Правда? — Правда. Потрясающе. Только… Я не поняла… В чем фокус? Денис улыбнулся ей в макушку, с удовлетворением вдыхая её новый, разгоряченный аромат. — А это секрет фирмы, бельчоночек. Она неожиданно возмутилась: — Да почему я вдруг белка?! Она уже несколько раз слышала от него это слово в свой адрес и молча удивлялась: «Даже не рыжая ведь!» Сверху послышался мягкий смех. — Потому что часто орешки грызёшь… На переменах. Сознание того, что он так часто наблюдал за ней, приятно смутило, она не нашлась, что ответить. Вместо этого заметила: — Мокро как-то. Я в болоте лежу. — Сейчас пойдем мыться, погоди минутку, — в его голосе чувствовалась нежная улыбка, руки медленно гладили спину девушки, пока он пытался уложить в памяти все детали драгоценного момента. У него такие яркие ощущения от секса тоже были впервые. Глава 7 Сижу в своей комнате, склонившись над тетрадью, периодически впадаю в неадекват, потому что вспоминается вчерашнее. Такого со мной еще не было, словно голову потеряла — в самом прямом смысле. Этот ужасный мужчина довел меня до того, что я умоляла его сделать это уже. Разумеется, про себя. Вслух я никогда никого не умоляла, ничего не выпрашивала, даже игрушки у родителей. Не знаю, что это — запредельная скромность или запредельная гордость? Мне кажется, из меня просто невозможно выдавить такие слова, язык не поворачивается, разве что в шутку. Как ему это удалось? Еще бы чуть чуть и я бы умоляла его вслух. И эти его смущающие вопросы… Он что, гинеколог? Я думала, он издевается надо мной. Ждала насмешек. Но постепенно настороженность ушла и я доверилась ему. Не знаю, почему, но доверилась. Он явно что-то знает, чего не знаю я. Обо мне самой! Боюсь представить себе масштабы его опыта. Сколько девах он уже «узнал поближе»? Рррр! Как же бесит! Ревность? Нет, просто как-то… Неловко, что-ли… Я наивно полагала, что знаю о сексе если не всё, то почти всё, ведь Тоша мнил себя таким гигантом секса, что перепробовал на мне чуть ли не всю Камасутру. Он часто посмеивался надо мной при каждом удобном случае, когда я чего-то не знала (и не только в вопросах секса) и принимался с умным видом объяснять, заставляя меня чувствовать себя глупой. Кстати, позже я выяснила, что некоторые его познания были страшными заблуждениями, ха-ха! Так и хочется сказать ему об этом, посмеяться над ним, но-о… Не хочется вновь с ним связываться. «Зачем ты лижешь мой сосок? Разве ты не знаешь, что у мужчины всего одна эрогенная зона?». Я лизала его, потому что мне так хотелось, ушлёпок! Всё время я боялась сделать что-то неправильно и заслужить очередную его насмешку. Я подыгрывала ему, как могла, чтобы порадовать, оправдать его ожидания, делала всё так, как он говорил, но по-настоящему получала удовольствие только от его проворного твёрдого языка. В те тёмные времена я была уверена, что так всё и должно быть, так оно у всех и бывает. Я думала, это — любовь. И мы будем вместе всю жизнь. С огромным трудом я нашла в себе силы разорвать эту давящую связь. Расставание длилось долго и мучительно, первые месяцы я чувствовала себя слепым потерянным котёнком. Зато потом — свободной и умудренной опытом. И, в результате, этой исторической средой я снова почувствовала себя несмышлёнышем. Кажется, что по-настоящему я потеряла девственность именно вчера, потому что познала истинное удовольствие и мне хочется ещё! Всё то, что раньше я считала оргазмом — оказалось полной ерундой в сравнении с тем, что испытала с Денисом. Совершенно испепеляющие ощущения. Смогу ли я испытать их вновь? Внизу живота всё сладостно сжимается… А-а-а, что со мной?! Срочно выбросить из головы! Пора готовиться к семинару, чтобы ответить ему хоть в этот раз, иначе это будет уже даже не смешно! Надо еще помочь маме с готовкой — завтра придут родственники и друзья на «9 дней», так что завтра вечером мне вряд ли удастся заняться учебой. А моя старшая сестра сможет приехать только завтра. Немного совестно, что я развлекаюсь в такое время. Но иначе я бы занялась чем-нибудь другим. Или просто сидела бы и пускала нюни? Раньше я думала, что так и бывает, сидишь и предаёшься горю день и ночь, но в реальности — быстро втягиваешься в повседневные дела. Денис говорил, что бессмысленные ритуалы и хлопоты, вроде варки кутьи, призваны занять людям руки и головы, отвлечь от горя. Но на нас с мамой ритуалы не произвели должного эффекта, наша семья никогда не отличалась религиозностью, верой в загробную жизнь и прочее сверхъестественное. Приходится прибегать к другим способам отвлечения и возвращения к повседневной жизни. Вчера по дороге домой снова распустила сопли, вспомнив отца. И Денису опять пришлось меня успокаивать. Из него вышел отличный утешитель, не понимаю, как ему не надоело со мной возиться. Так стыдно. Я с младшей школы не рыдала на людях, не люблю устраивать драматичные сцены. Но что-то случилось. Каждый раз, как вспоминаю отца — на меня накатывает щемящее чувство вины. Может, я должна была больше любить его? И хоть раз сказать ему об этом. Всё-таки, он заботился обо мне, пусть и редко. Это ведь он тайком дал мне денег на занятия в студии рисования, когда я была еще в школе. Мама была категорически против увлечения рисованием, считала, что тогда я стану нищей оборванкой, рисующей портреты на улице. Тем более, что выдающегося таланта у меня определенно нет. Она хотела для меня модного и перспективного образования, так я и оказалась на факультете бизнеса. Кстати, о факультетах… Надо собраться и сосредоточиться на конспектах! Но читая то, что он нам давал на лекциях, всё время всплывают в памяти его голос, его слова. «Не останавливайся», «Двигайся ко мне», ёпт! Я в ужасе хватаюсь за голову, вспоминая, как сама двигала бедрами. Всё еще не могу поверить, что я это делала! Как, должно быть, неприлично это смотрелось, у-уй!! Я снова начинаю биться лбом об стол, благо, передо мной лежит толстая тетрадь. Пожалуй, кое-кто слишком сильно меня от всего отвлёк, не знаю, как буду смотреть на него в субботу, на занятиях. Это будет тот еще спектакль, а я вовсе не уверена в своих актерских способностях! И до субботы мы не увидимся. Так и сказал: готовься к занятиям. Хоть бы намекнул, что именно у меня спросит, изверг!! Приходится учить всё. Такой ответственный и справедливый, с ума сойти. А я уже час пытаюсь прочитать одну страницу! Впрочем, на его месте я поступила бы так же, никаких поблажек. Главная задача — не поддаться его чарам, не дойти до той стадии, когда я начну дорожить этими отношениями и бояться их потерять. Но, черт возьми, задача не из простых, ведь он бывает таким смертельно милым! С ним очень весело и легко. И интересно. И… А-а-а! Чёрт! Учить-учить-учить!! Глава 8 Сижу за учительским столом, делаю вид, что страшно занят своим ноутбуком, между делом отмечая пришедших в журнале. Здесь меня считают серьезным и умным. Получилось. До этого меня никогда не воспринимали всерьез. Сначала я этого не замечал, видимо, и вправду был достаточно глуп. Только учась в универе я заметил, что преподы просто таки отказывают мне в праве иметь мозг. Когда я отвечал, у них был очень удивленный вид, будто они не могли поверить, что звук исходит из меня. Когда начал работать, клиенты и коллеги тоже впадали в когнитивный диссонанс, тогда мне пришлось показать им то, что они желали видеть, то есть — прикинулся легкомысленным и недалёким. Как ни странно, после этого все сразу расслабились и дела пошли на лад, мне удавалось проворачивать дела с максимальной выгодой для себя. И только директор на новой работе раскусил меня, черт бы побрал этого проницательного дедка. Но, может, он и прав, нельзя вечно прятаться за маской, да и не по возрасту она мне теперь. К тому же, чего скрывать, мне надоело, что безмозглые курицы вешаются на меня, а нормальные девушки обходят стороной. Возможно, причина была именно в этом. Пора было это изменить, но мне казалось, что избавиться от застарелой привычки уже невозможно. Не знаю, почему наш дедок был уверен, что преподавание благотворно на меня повлияет, я ожидал полного провала. Я так боялся не вписаться в образ препода, что первым делом заявил своим студентам, что вообще-то я не препод, но меня слезно просили вести этот предмет. Они тут же стали расспрашивать, где именно я работаю, а похвастаться было чем. К своему собственному удивлению, мне удалось сохранить дистанцию и серьезное лицо (надеюсь, оно выглядело именно так, ведь на самом деле я просто пытался скрыть растерянность). Конечно, глупые курицы нашлись и здесь, их постоянные ужимки и перешептывания бесят. Вот прямо сейчас — парочка таких зыркает на меня, хлопая норковыми ресницами (чудовищное изобретение). Сложно делать вид, что я этого не замечаю, но таков удел преподавателей. А вот и мой милый бельчоночек. Забавно. Она воспринимает меня преподом, а я себя — нет. Но я бы не отказался изобразить «запретную любовь» прямо на этом столе, жаль, что дверь нельзя запереть изнутри. Я кручу в пальцах ключи от аудитории и отвечаю на официальное приветствие проходящей мимо Светы. «Здравствуйте» и «Добрый день». Что же, сегодня меня ждёт еще одна роль — притворяться, что ничего не было. И всё же, не могу отказать себе в удовольствии задержать взгляд на любимом лице подольше. Слишком рано для таких эпитетов? Но она сводит меня с ума. Я так долго наблюдал за ней, мечтал о ней, но в итоге она оказалась лучше любых моих ожиданий. Умная, божественно красивая, хоть и не понимает этого. Милая и слегка ехидная. Вкусно пахнущая. Вкусная… Ммм… Срочно ногу на ногу и задуматься о смысле бытия! Бросаю взгляд на часы и в этот же момент раздаётся звонок на занятия.

***

Сижу в авто, в квартале от универа, на нашем условленном и привычном уже месте. Жду, когда же она появится из-за угла и мы наконец поедем. На улице довольно прохладно, надо бы заехать переодеться для прогулки. Пожалуй, сегодня я смотрел на неё слишком часто. Мне кажется, что все это заметили. В паху кое-что мешает, надо будет дома избавиться от скопившейся спермы — не на шутку перевозбудился во время её ответов. С трудом сдерживаю улыбку, вспоминая. Задавая ей дополнительные вопросы, я затеял игру в тонкие пошлые намёки, которых, как я надеюсь, никто больше не понял. Закончили мы обсуждение производственных отношений чем-то вроде: — Что, по-твоему, в этом процессе главное? — Двигаться в верном направлении. Её лицо было столь красноречиво, что я проиграл, не сумев сдержать ухмылку. И в тот же момент понял, что иначе и быть не могло — она сидела во втором ряду и её лицо никто не видел, она могла строить любые рожи, а вот на меня глазели, по-обыкновению, почти все. Это был неловкий момент. «Философски. С этим не поспоришь. Садись.» Дааа, очень непрофессионально повеселился напоследок. Ведь это последнее занятие перед экзаменами. И вообще — моё последнее занятие. Всего один экзамен — и я наконец-то не препод!

***

Они заехали к Денису, чтобы он мог переодеться в более удобные и тёплые вещи. По дороге купили пирог к чаю, мужчина деловито набрал разных продуктов, девушка с интересом изучала его выбор: кусок охлажденного мяса, спагетти, сливочное масло… Денис помешивал что-то шипящее на сковородке, в то время как Света любовалась этим зрелищем и лопала банан. Чтобы поменьше думать о банане, он задал банальный, но единственный посетивший голову вопрос: — Чем занималась два дня? — Да так, ничего… готовилась к семинару. Готовила еду для гостей. С сестрой общалась. — О, у тебя есть сестра? Одна? — Одна, старшая. Она уже не живет с нами. — У меня тоже одна старшая. На два года. А твоя? — На шесть. Оба слегка смутились и воцарилась пауза. Мужчина снял с плиты сковороду и стал раскладывать готовое по тарелкам. Света тем временем представила, как Денис мог бы быть одноклассником её сестры и, возможно, её парнем. А она была бы просто младшей сестрой. Это было бы естественно. Денис тем временем успел вообразить себя почему-то в роли старшего брата Светы, от чего бедняге стало совсем не по себе. Заметив растерянный взгляд, девушка решила, что он должно быть тоже подумал об их разнице, пусть и небольшой, и поспешила возобновить разговор: — Вы с сестрой наверное часто ссорились? — Ха, мы жестко дрались! — Дрались?! Ты обижал сестру?! — девушка не могла поверить, что он на такое способен. — Что? Почему сразу я? Это она меня доставала! Любительница интриг. Однажды она вылила на меня кастрюлю с супом и сказала, что я сам её на себя уронил. Стало ясно, что это больная мозоль, но Света не могла перестать смеяться. Возмущенный несправедливостью Денис казался ей безумно милым. — А вы? — Мы с сестрой? У нас слишком большая разница, — брякнула она не подумав — Эм… То есть, в детстве нам особо нечего было делить. Но иногда мы все же ссорились. Не сильно. Он оставил тарелки в покое и сел на стул. — Иди сюда. Света удивленно отлипла от дивана и подошла к мужчине. Он ловко усадил её к себе на колени, лицом к себе. — Как вам сидится на коленях преподавателя, студентка? — он смотрел на неё с чувственным вызовом и смешинками в глазах, словно пытался превратить реальность в ролевую игру. — Великолепно, Денис Николаевич. — Света приняла правила и тоже ухмыльнулась, кладя руки ему за шею. — А как Вы смотрите на то, чтобы заняться дополнительными занятиями прямо в аудитории, на моём столе? Покажете мне, что значит «двигаться в верном направлении»? — Ой, ну я не знаю. — жеманно протянула студентка. — Неловко как-то. И кусты в парке тоже не предлагайте, пожалуйста. — Какая привереда! Ну и ладно, все равно аудитория не запирается изнутри. — Э. Ты что, правда об этом думал?! — Да… — он приподнял брови и утвердительно кивнул, руки его переместились на бедра, — Прямо сегодня я думал об этом. — Какой вы развратный преподаватель, Денис Николаевич! — деланно подивилась студентка. — Только для тебя… — шепнул он ей в губы, одарив их коротким поцелуем, — А к этому столу ты как относишься? Света с опаской глянула на означенную кухонную мебель и отчеканила: — «Вот это стол — за ним едят.» — То есть, он тебя тоже не устраивает? — Я категорически против любых столов. — Вот как. — снова непродолжительный поцелуй — А почему? «Плохие воспоминания», чуть было не вырвалось у неё. — Дурные ассоциации. И твёрдо как-то… — Что ж, — он поднялся со стула, удерживая девушку на весу, Света взвизгнула и крепче обхватила его руками и ногами. — Пойдём поищем поверхность помягче. — Еда остывает! — Подогреем. — А гулять?.. — Погуляем. Еще какие-то опасения? — Ммм… — она уткнулась лицом в воротник рубашки и вдохнула приятный запах, — Нет, никаких…