Возвращение всадников. История в семи частях.

А он лишь стоял и смотрел на нее, так и не решаясь произнести ни единого слова. Всадник, находившийся в плену у Смерти, очень сильно изменился. Его взгляд, такой радостный при каждой встрече с дорогими людьми, сейчас подпитывался внутренними сомнениями и опасениями. Любивший прежде улыбнуться, он сдерживал свою улыбку где-то далеко за неприступной маской серьезности и непоколебимости. Он словно человек, лишившийся любых эмоций, человек переставший быть собой, он – все, что осталось от прежнего Иккинга. ― Это и в правду ты, ты вернулся! ― Рад, что ты уже очнулась, ну, а я ухожу, извиняться не буду, так что до встречи, может быть… ― его слова, прозвучавшие с таким необычайным холодом и отчужденностью, ранили Астрид прямиком в сердце. Всадник еще раз с безразличием взглянул на нее, а затем направился в сторону тропинки, ведущей прочь от дома в сторону пристани. ― Иккинг! Подожди! ― Хофферсон отправилась за ним, не понимая того, что с ним происходит, ― Я прошу, скажи мне, что случилось, почему ты так изменился. Ты даже не прикоснулся ко мне. Я несколько месяцев жила ради этого момента, а ты просто так уходишь, почему? ― Из-за тебя, ― грубо и жестко, его слова сорвались с языка. ― Меня? Я за тебя была готова умереть, лишиться всего, а теперь ты здесь, я лишь прошу тебя, скажи мне, ― она протянула к нему руку, нежно сжала его ладонь, в ответ же, воин лишь угрюмо взглянул на нее, и меченой рукой отстранил ее от себя. ― Что ты от меня хочешь услышать, что я вновь счастлив, что я здесь? Хочу ли я быть с тобой, хочу той жизни, что была у нас раньше? Да, я хочу. Но она более не возможна, прости, но в этом есть твоя вина. ― Моя? Как ты можешь мне говорить такие вещи? ― Ты не умела принимать трудные решения, действовала спонтанно и по наитию. Ты не хотела понимать, видеть правду и слушать других, слепо верила, что делаешь правильные вещи. В твоем положении не было проще задачи, чем отступить! Я сказал тебе в ту ночь, чтобы ты не отправлялась за мной, но ты упряма, как всегда. Из-за тебя погиб человек, совершенно не имевший никакого отношения ко всему, что случилось с нами. Я в тебе разочарован, Астрид. Я не могу смотреть тебе в глаза. Мне тяжело говорить тебе все эти вещи, но так будет правильно. ― Что будет правильно? ― шептала белокурая всадница, проливая слезы, едва вынося ледяной взгляд мужа. ― Если мы с тобой какое-то время не будем видеться вовсе. Может быть, когда все закончится, я возьму дракона и улечу подальше от всего, что напоминает о тебе, хотя бы так я не буду думать о боли и страданиях, на которые ты обрекла весь Олух, разрушив мир. ― Как ты можешь! Что за бес в тебе, да ты бы не сказал такого никогда! Я тебя не узнаю совсем… Не поступай так со мной. Не разрывай мне сердца! Иккинг, не говори такие вещи, это ведь не ты, скажи мне, что с тобой сотворили за эти месяцы? Скажи! ― ее слабый голос, срывающийся и дрожащий, переставал быть голосом, скорее становился стоном человека все уже потерявшего в этой бренной жизни. ― То, что я пережил, не изменило меня внутри, лишь потрепало внешне, а теперь оставь меня. Он лишь отмахнулся от женщины, положившей жизнь на его поиски. Иккинг Хэддок твердым шагом направился прочь от хижины на краю деревни. Едва ощутимо, молчаливо, незаметно слезы хлынули искрящимися каплями вниз, исчезая на хрупких листьях вечнозеленой травы. Ничто не сравнится с душевной болью... Эта боль раздирает изнутри. Она сводит с ума. Сжигает дотла сердце того, кого она охватила. Оправиться после ее жгучих объятий труднее, чем залечить раны после самой жестокой битвы. ― Ты мне не нужна! ― крикнул викинг, уже даже не обернувшись. ― Что ты такое говоришь?! ― Я повторять не стану дважды. Все. Колени Астрид дрогнули. Едва ли не потеряв самообладание и последние силы, она направилась обратно в хижину, но, вдруг резко развернулась, словно впитав уверенность из воздуха, сжала кулаки и направилась за Иккингом. В ее мыслях что-то заставило ее усомниться в том, что все происходящее – горькая реальность. ― Стой! ― твердо и холодно окрикнула она его. ― Упертая и глупая дура! Оставь меня в покое! ― мужчина с отрешенным взором обернулся и сделал пару шагов к ней навстречу. ― Значит, я не умела принимать трудные решения, действовала спонтанно и по наитию, не хотела понимать, видеть правду и слушать других, слепо верила, что делаю правильные вещи. Ты ведь делаешь точно так же, всегда слушаешь сердце. ― Бессмысленный повтор моих слов не поможет им уложиться в твоей голове. Что я делаю, тебя не касается, а что до моего сердца, то уж прости, в нем уже нет место для любви к тебе, она выгорела, исчезла. Наверное еще в тот день, когда ты по собственной глупости едва ли не сгубила многих. ― Раз нет места для меня в твоей жизни, то не соизволишь ли ты напоследок ответить на один вопрос? ― Астрид теребила цепочку с кристаллом на своей шее и впивалась взглядом в мутные глаза воина. ― Какой еще вопрос? ― Назови свое настоящее имя! Только не говори, что ты Иккинг Хэддок, потому что за все годы, что мы с ним были вместе, я научилась понимать, когда и как он что-либо говорит, кода врет, когда закрывается ото всех. Человек, которого ты изображаешь, никогда не поступил бы так со мной. Кто ты? Или что ты на самом деле?! Корявая улыбка зеленоглазого воина стала медленно перерастать в зловещий оскал, глаза вспыхнули подземным желто-зеленым пламенем. Его фигура вмиг стала выше и костлявее. Тело разделилось на две половины, второй из двух был обезображенный гнилью и грязью скелет. Первая же половина из Иккинга превратилось в женскую плоть и кровь. Перед Астрид стоял уже вовсе не всадник Олуха, а полуликое рогатое чудовище, облаченное в человеческие одежды. И это существо вдруг заговорило с женщиной загробным спокойным голосом: ― Тело человека несовершенно, когда в нем нет души. Даже если хорошо знаешь его, ты не сумеешь повторить всего того, что делал он. Ты слишком умна, Астрид из рода Хофферсон, это даже порой портит мое и без того переменчивое настроение. Люди не должны обладать таким острым умом, это бросает вызов мудрости тех, кто стоит выше жалкого человечишки. Ну, возможно я поговорю об этом с кем-либо другим, а теперь поговорим с тобой о более важном. Я давно наблюдаю за тобой и всей твоей семьей. ― Хель… ― Верно, хотя опять раздражительно. И знаешь, каждый из вас, Хэддоков, доказал мне, что должен прожить долгую и достойную жизнь. Ты, Иккинг, Гард и Терра. Вы все были на волоске от смерти много раз, но каким-то чудом вам удавалось выжить и избежать встречи со мной. Будь моя воля, вы бы уже давно света белого не видели. Вот только каждый из вашей семейки отличается редким и очень пакостным даром. ― Каким же? ― Изрядной живучестью, дорогая. Внезапно земля под ногами белокурой всадницы ушла из-под ног, оставив лишь небольшой каменный уступ, на котором она стояла. Черно-зеленый туман окружил ее и Хель, отгородив от всего мира. ― Но ты не избежала со мной встречи, муж твой тоже! ― Царица Мертвых улыбнулась своей человеческой половиной. ― Чего ты хочешь от меня?! ― Нет, это тебе кое-что от меня нужно, дорогая Астрид, я ведь никогда не появляюсь просто так ради того чтобы поговорить с жалкой смертной. Эта встреча и без того слишком уж большая роскошь. ― Зачем же я удостоена такой «чести», что же ты желаешь мне сказать? ― Сказать, что твоя жизнь стоит на краю пропасти. И она свалится вниз очень скоро. Но не переживай, ведь боль, которую будешь чувствовать не окажется настолько долгой, как ты могла бы предположить. ― Что это значит, объясни мне, почему я должна умереть?! ― прокричала Хофферсон, едва успевая перевести сбившееся дыхание. ― Было нарушено правило, установленное мной еще в самом начале этой эпической истории. ― Что?.. ― Хорошо, объясню подробно, у меня ведь есть еще много времени впереди, возможно даже больше, чем вечность. Мы с тобой обе прекрасно знали, что ты непременно бросишься на поиски средства, которое поможет вернуть тебе мужа. Знали, что ты найдешь его. Но Астрид Хэддок не должна была сейчас быть здесь. Ты должна была занять место своего всадника, тем самым восстановив путь, проложенный тебе судьбой. В тот день, когда ты должна была умереть, Иккинг занял твое место, хотя должен был по воле богов, а так же моей прихоти, прожить еще ровно двадцать лет и восемь дней. Но вот ты здесь, а место жертвы занял Аскольд Ирвер. Неприятная ситуация. ― Но его жизнь была утрачена напрасно! Ты забрала его, не вернув обещанной жизни другого человека! Ты забрала двух дорогих мне людей! Все твои разговоры, в них одна лишь мерзкая ложь. ― С чего ты так решила. Вы с Иккингом оба живы, пока что. В то время как один из вас просто обязан находиться в Вальхалле. ― Значит, он жив? ― словно не услышав последних слов богини, воскликнула Хофферсон. ―Теперь леди Астрид, фу, даже неприятно говорить об этом, хотя нет, ― Хель хихикнула от удовольствия,¬― вы оба погибнете, и все потому, что Аскольд, этот глупец, вызволяя Хэддока из Царства Мертвых, связал ваши жизни воедино. Если умрет твой муж, то и ты отправишься за ним следом. Когда все произойдет решать, увы, не мне. Но придет день, и вы оба распрощаетесь этим бренным миром. Так что наслаждайся его присутствием, ах да, совсем забыла… Хозяйка Хейлема щелкнула пальцами, и резкая невыносимая боль выжгла правое запястье воительницы. Пошатнувшись от столь резкой волны боли, светловолосая наездница сорвалась вниз, едва успев, ухватится закрай уступа, на котором стояла. В этот момент обжигающий разряд вновь пронзил все ее тело С душераздирающим криком она вскинула голову вверх, вглядываясь в серую пустоту тумана. Кисть налилась свинцом и, с нестерпимой жгучей болью, стала пульсировать. Но в скором времени она неожиданно исчезла. Женщине стоило больших усилий, чтобы не сорваться вниз. В это время ее правый рукав приспустился и обнажил черное клеймо - круглый выжженный на плоти тотем: три черных ворона связанных меж собой руническими отметинами держали лапами особый символ – знак Смерти. ― У него такая же метка. Ты же получила ее как напоминание о нашей первой с тобой встрече. А пока, возвращайся к нему. Хель собственной рукой подняла Астрид, чтобы в самый неожиданный момент бросить в черную пропасть. От ужаса падения, Хофферсон будто очнулась ото сна, она резко открыла глаза и увидела, что все произошедшее было лишь дурным сном. Всадница пришла в себя все в том же небольшом домике. Вот только теперь она немедля вскочила с кровати и закатила рукав своей туники. Темная метка красовалось на том же месте. Чертыхнувшись вслух, женщина схватила стоящие на столе пустые часы, внутри которых был уже не песок, а сверток бумаги. Разбив их одним сильным ударом кочерги, она достала из груды стекла заветный кусок пергамента. Но ничего кроме того же самого символа с воронами там не обнаружила. ― Ты обычно начинала день с полетов, не с того, что крушила все и вся, ― голос всадника раздался за спиной. ― А у тебя в привычку вошло не умирать более чем на пару дней… Что, появилась новая? ― Ну, такова моя натура, разве ни будь я таким, ты любила бы меня? Астрид повернулась к нему и не успела вздохнуть, как уже была в его крепких родных объятиях. ― Ты вернулся! ― Ты ведь звала? ― Каждый день! ― Я слышал и рвался к тебе, однажды даже получилось ненадолго. ― Та метель? ― Я не мог позволить тебе идти дальше, это было бы безрассудно и опасно, но ты отправилась вперед, ― его голос перешел в шепот, заставляя женщину вздрагивать. ― Ты ведь знаешь, что происходит? Я ведь столько успела натворить? ― Это не твоя вина. Ни смерть твоего друга, ни то, что мы вновь готовимся к войне. Не вздумай брать на себя ответственность за эту жертву, слышишь меня? ― Твои слова не смогут унять огонь того, что разгорелось в моем сердце. ― И что же это, Астрид? ― Ненависть к себе самой. Роняя слезы на его плече, она невольно кивнула. ― Не плачь, все будет хорошо. Мы справимся. Мы ведь вместе. ― Не сможем… Астрид отстранилась от него и, закатив рукав от его рубашки, поднесла к нему свое меченое запястье ― Смерть одного - конец для обоих, она сказала, что все случится уже скоро, возможно, что этот бой будет последним для нас, ― прошептала она. ― Пусть эти глупые мысли не страшат тебя. Одна жизнь на двоих, одна судьба, и теперь смерть тоже. Я вернулся этой ночью по твоему зову, и я готов доказать тебе и всем, что нас двоих не так просто свести в могилу. Ты мне веришь? ― Всецело,¬― всадница прикоснулась к его волосам и спустя столько месяцев смогла, наконец, поцеловать своего единственного, без которого не могла жить. Спустя примерно полчаса Хофферсон и ее муж обошли всю деревню, осмотрели все приготовления к битве. Женщина оставила бывшего вождя в компании друзей, в то время как сама направилась домой. Их с Иккингом хижина не сильно пострадала от огня, разве только несколько балок были прожжены и свалены стихией вниз. Ища то, во что можно было переодеться для боя, она взобралась на второй этаж, который не так сильно был поврежден, и нашла то, что идеально подошло бы ей. Облачившись в темно-синюю короткую рубаху, она надела поверх нее черную кожаную накидку с коротким рукавом, которая плавно переходила из короткой спереди в достающую до колен позади. Поверх накидки был толстый кожаный пояс с гербом Олуха. На ногах остались высокие темные сапоги из кожи, темные облегающие штаны. Свои длинные волосы всадница собрала в толстый пучок. Когда она была готова спуститься вниз, в комнату неожиданно влетела птица. Черный ворон, резво ворвавшись, покружился над головой Астрид, а потом приземлился прямиком на столе Иккинга. Цепляясь когтями за мелкие клочки бумаги, он неохотно вертелся по сторонам. Подойдя ближе, блондинка заметила, что к нему была прикреплена записка. Она смело протянула руку, ожидая секунды, когда птица сядет на нее. Так и случилось. Хэддок достала послание и отпустила птицу в окно. Развернув клочок бумаги, она вслух прочла написанное: ― «Пожар этой ночью был крайне кстати. Через час на Драконьем острове. Прилетай одна или твоему племяннику придется перерезать горло. Броган». Черт! Женщина схватила меч, висевший на стене, и направилась вниз. Она быстрым шагом направилась к подземным стойлам. Астрид уже практически добежала до загона с Ужасным Чудовищем, когда увидела Забияку. Та была в растерянности. ― Астрид, я нигде не могу найти Агнара. Его с пожара в твоем доме никто не видел. ― Забияка, скажи всем, чтобы срочно готовились к обороне острова. Твой сын у Брогана. ― Как? ― Я не знаю как, но люди этого ненормального осуществили вылазку в деревню. Я должна в течение часа быть на Драконьем острове, чтобы его не убили мне нужно быть одной, ― всадница протянула записку подруге и обняла ее, внушая надежду,― я верну его домой, я тебе клянусь. ― Астрид, ты ведь понимаешь, что идешь прямиком в их лапы, это ведь очевидно, что тебя там ждет западня! Я найду другой способ спасти своего сына, не отталкивай меня! ― Если есть шанс спасти моего племянника, я готова вновь пойти на риск, предупреди всех, а остальное возьму на себя сама. Хофферсон вывела дракона из загона и, оседлав его, вылетела прочь. Забияка же метнулась в Большой Холл, где прямо сейчас Иккинг и остальная команда обсуждали план обороны острова. Она влетела внутрь прямо в тот момент, когда Иккинг произносил свою речь. ― Раз у Брогана есть драконы, значит, это будет битва, в которой впервые за двадцать с лишним лет нам придется сделать то, от чего каждый из вас отказался. Нам предстоит калечить, может быть если дело дойдет до крайности, то и убивать драконов. Я поверить не могу, что произнес эти слова. Эти рептилии были выращены жестокими убийцами, каковы хозяева, таковы и драконы. У нас нет выбора. Толпа безмолвно пребывала в смятении. Но вдруг голос Хельги, матери Эрлы, разнесся по залу: ― Всем предстоит пойти наперекор себе и своим принципам? Пфф, как будто раньше нам не доводилось этого делать. К бою готова, к тому же, раз ты вернулся у нас еще больше шансов на победу. ― Броган уже здесь! ― дослушав слова друзей, произнесла жена Сморкалы, ― Астрид сказала готовиться к обороне! Жители деревни покинули зал, оставив лишь членов совета. ― Откуда ей это известно? ― Гард поднялся с места. ― Агнара этой ночью взяли в плен. Ее заставили одну явиться на Драконий остров в течение часа. Или он… он умрет… ― Забияка, успокойся, Офель дай ей воды, ― Рыбьеног обратился к дочери, подходя к Забияке. Сероглазый викинг усадил жену друга на скамью и, взяв из рук Офель воду, поднес ей, пытаясь утешить. ― Я лечу за ними! ― сорвался с места Йоргенсон. ― Нет, ― остановил его Иккинг, усадив обратно на скамью. ― Он мой сын! ― И мой племянник, что тоже, извини меня, немало важно! Броган не знает, что я жив. Это может сыграть нам на руку. Я отправлюсь за женой, посмотрим, что он посмеет сказать «приведению». ― Гард передал командование островом на время битвы, если ты вы не вернетесь, что нам делать? ― Отойдем на минуту,¬― Иккинг отвел Сморкалу в сторону, пока другие что-то бурно обсуждали. Хэддок положил руку на плече друга, а затем другой достал небольшой сверток бумаги с печатью вождя. С волнением он отдал его Йоргенсону. ― Я не доверю это никому кроме тебя. Нужно, чтобы оно как можно быстрее оказалось у… Сморкала внимательно выслушал Иккинга и в ответ утвердительно кивнул. ―Верни его, я буду до конца жизни тебе обязан. ― Дружище, я сделаю все, чтобы вернуть Агнара домой! Бывший вождь покинул зал. Вслед за ним вышли Эрла и Далла. ― Хоть бы все получилось. Они просто обязаны вернуться вдвоем. ― Эрла, успокойся, они вернут Агнара, это ведь Астрид и Иккинг, нет того, что они не смогли бы осилить. ― Но я все равно не смогу пребывать в спокойствии, думая, что сейчас они с ним делают, ― дочь Хельги села на каменные ступени, ведущие в Большой Холл. ― Он сильный человек, и он непременно будет жив, ему же нужно будет вернуться к тебе, ―Далла обняла подругу, на что Эрла улыбнулась в ответ. Тем временем дракон Астрид достиг пределов Драконьего острова. Ужасное Чудовище приземлилось на берегу прямо в тот саамы момент, когда из-за небольшой скалы показались трое человек и две рептилии. Броган и Артен вели связанного Агнара словно животное, толкая его и то и дело, одергивая тугую веревку. Артэн был в большой стальной маске, закрывающей все его лицо, оставляя на виду лишь его глаза и уголки омерзительной кожи его губ. Броган же выглядел уже победителем, окрыленный мыслями, что он заставил всадницу явиться сюда, он обдумывал каждый свой последующий шаг, и эти мысли можно было прочитать на его лице. ― Вдова Хэддок, что за приятный сюрприз, я думал уже, что струсила и не появишься, ― Броган поклонился ей и с усмешкой взглянул на юнца, ― паренек в порядке, как видишь. ― Ты добился, чего хотел. Отпусти мальчишку! ― Я отпущу его, но с собственными условиями. Мы с тобой поговорим по душам, ― его ехидный тон и улыбка раздражали воительницу. Немая пауза. Борьба взглядов. Напряжение между ними и Хофферсон резко возросло. Но кузен Иккинга не мог больше ждать. Он щелкнул пальцами и в этот момент Артэн обнажил свой ледяной клинок. Племянник всадницы не мог говорить, во рту был кляп, но в глазах читалась лишь одна фраза: «Беги отсюда». ― Не смей! ― Захочу, и через минуту он уже дышать не будет. Решайся милая. Ей ничего не оставалось, как повиноваться. ― Отлично. Артэн, друг мой, усади его на дракона и отправь домой. Думаю, не стоит заставлять его мамочку ждать. Астрид, не смотри на меня так, я же провел честный обмен. Как видишь, я все еще держу свое слово. Женщина обернулась и увидела, как слуга врага привязал ее племянника к седлу и, надменно посмеиваясь, обернулся. ― Прикажи дракону следовать на Олух. ― Халли, домой, ― едва слышимо сказала она. Рептилия поднялась в воздух, оставив за собой легкие клубы пыли. ― Чего ты хочешь от меня на сей раз? Ты понимаешь, что меньше чем через десять минут тут будет целая армия, тогда тебе придет конец! ― Ох, когда же ты поймешь, что недооценив меня, вы попадаетесь на одном и том же. Вспомни, я ведь говорил тебе, что Хродгейр достаточно силен, чтобы покорить кого угодно, в том числе Олух, я просил не давать своей дерзостью поводов для кровопролития! ― Мы оба тогда прекрасно понимали, что ты бы не остановился, даже получив меня. Но ты не горишь желанием захватить трон Олуха, эта война дело принципа, тебе нужно лишь больше крови и страха, скажи мне Броган, каково это быть чокнутым тираном? ― Дерзкая, грубая, ты не перестаешь меня удивлять. Тирания – единственный вид власти, который приемлем для меня, так что, да я тиран, но не чокнутый! О нет. Скорее я расчетливый, хитрый и коварный. Хочешь, докажу? Ты здесь не потому, что можешь быть полезной. Я знаю, что ты мне ничего не расскажешь, поэтому я лишь вернул свой трофей. ― Не будь так наивен, не смей думать, что я отправлюсь с тобой, ― Астрид протянула вперед меч и стала отходить назад. ― Остров полностью под моим контролем. Тебе некуда бежать. ― А я попробую! Хэддок кинулась со всех ног в сторону леса, но в эту же секунду Артэн ринулся за ней. Успев схватить ее, он увалил ее на песок. Одним сильным ударом ноги она оттолкнула его от себя. Ударив мечом по его стальной маске, она попыталась замедлить воина. Но маска лишь отлетела в сторону, обнажив его обезображенное лицо, не замедлив его и на пару секунд. Артэн смог выбить клинок из ее руки и отшвырнуть в сторону. Вскочив на ноги, женщина с голыми руками бросилась на своего врага, поглощенная горячей злостью. Но тот был сильнее ее. Блокировав несколько ее ударов, он схватил ее за горло и отбросил в сторону. Прокатившись по холодно земле, она поднялась на ноги. Но и этого не было достаточно. Артэн уже не был с ней обходителен, он ударил ее по лицу с огромной силой. Женщина упала на песок, отплевываясь от крови, стекающей с уголков ее губ и царапины на щеке. Собирая остатки сил, она чувствовала вкус песка на своих зубах. Мужественно и достойно, Хофферсон держалась. Вновь попытавшись подняться, она приподнялась на колени, но сильный удар ноги пришелся ей прямо по животу. Истошный крик от боли и досады вырвался из ее горла, захлебывающегося в крови, сочащейся багряными потоками из ее бледных губ и носа. В воздухе появились сладковатые и в то же время отдающие металлом нотки аромата горячей крови, оттеняющиеся морским бризом. Тяжелое дыхание женщины, лежащей на песке, прекратилось. Нет, она все еще могла вдыхать воздух, но уже реже и слабее. ― Хватит, друг мой. Она же нужна живой мне, а не избитой до полусмерти. Броган, со сладостным восторгом наблюдавший за всей этой сценой, стоял в стороне и потирал руки. Стиснув зубы, Астрид почувствовала всем телом, как ее пропитал гнев, но он же и позволил ей встать на ноги и стереть кровь с губ. ― Ты думаешь, что врезав мне пару раз, ты докажешь, что меня можно сломить? Да не дождешься! Артэн поднял маску с земли и вновь нацепил на лицо. ― В тебе уже нет той силы, с которой ты когда-то боролась. Или ты просто не хочешь ее всю выплеснуть перед битвой? ― Я тебе клянусь, что ты будешь умирать в муках, ― прошипела она. ― Мне кажется, что я уже слышал эту клятву. Ах, вспомнил! Но одноногий уже не сможет исполнить ее. Всадница неожиданно поймала взглядом черную приближающуюся точку вдалеке. И от этого стала тихонько посмеиваться. Затем, сделав пару шагов назад, залилась раздражающим уши смехом. ― Ты что повредил ей голову? ― обратился кузен вождя к своему головорезу. ― Нет, Броган, просто мне стало смешно от того, что тебя ожидает через десять секунд. Начинай считать, ― Астрид медленно пятилась назад. Но и десяти секунд не успело пройти, как громкий крик Ночной Фурии раздался в небе, а вслед за ним яркий плазменный залп, ударившись о землю, отбросил стоявших рядом лидеров Хродгейра на пару метров. Фурия приземлилась на берегу. Иккинг пощелкивая стальным протезом, медленно направился вперед. ― Астрид, живо в седло! Астрид не помня себя, не ощущая собственных ног, оказалась в седле дракона. Броган поднялся на ноги довольно быстро, но застыл в изумлении, когда увидел перед собой человека, давно уже почивавшего в Царстве Мертвых. ― Не суйся на Олух! И не смей приближаться к моей семье! Хочешь войны? Тогда учти, что тебе не пережить этой битвы, я сам об этом позабочусь! Воин вернулся к дракону, и лишь удостоверившись, что с женой все в порядке приказал Фурии взлететь. Пребывавший в шоке пару минут, Броган наконец обратил внимание на попытки его помощника прийти в себя. ― Да заткнись ты уже! ― крикнул он на Артэна, заставив того проглотить свой язык. Броган метался из стороны в сторону, рассуждая над тем, что ему только что довелось лицезреть. ― Какого черта он жив? Он же давно сгинул! ― Эта бестия отправилась на поиски средства, которое видимо и помогло ему восстать из мертвых. ― Она его вернула, чертова Хофферсон! Это ты во всем виноват! Если бы ты тогда не провалил задание, то я бы уже давно владел и Олухом и ей. Вот что бывает, когда доверяешь такое дело тому, у кого в голове пустота! Он замолчал. Дыхание Брогана было ровным, но тяжелым. Какая мысль в ту минуту посетила этого человека? Явно это было нечто ужасное, то, за чем бы последовало кровопролитие. Кузен вождя обнажил свой холодный меч и повернулся к Артэну. ― Ты служил мне верой и правдой семнадцать лет, может быть тебе пора на покой? ― Сэр… ― Я спрашиваю тебя, может быть тебе пока на покой?! ― выкрикнул Броган сверкая одичавшими от злобы глазами. ― Нет. ― Если за два дня мы не завоюем этот остров, ты покойник. Тебе ясно?! ― Да, мой вождь. Я вас не подведу. ― Ты помнишь наш план для первой атаки? ― Разумеется? Мне выпустить их в самом начале или дождаться пока… ― В начале. Я лично буду присутствовать. ― Как вам угодно. Броган направился к своей армии, которая уже успела разбить лагерь на берегу. А Артэн, снял с себя маску, нервно сжав ее в руке, он подошел к линии прибоя. Волна ударилась о его сапоги, брызнула на изуродованное лицо и заставила его сморщиться. Правая рука своего вождя, командующий огромной армией, состоящей из наемников и убийц, этот человек узнавал прежнего себя очень редко. Теперь же, когда он смотрел на свое отражение, перед ним был верный пес, потрепанный временем и обезображенный огнем. Подумать над всем происходящим, на это все никогда не было времени, поэтому он слепо подчинялся приказам, не задумываясь о том, что его поступки ужасны. Воин с жестокостью посмотрел в собственное отражение, размытое в волнах темного моря, а затем зашвырнул маску далеко вперед. Артэн Ригг – его имя и вся его история. Тем временем Хофферсон и ее всадник были уже над землями Олуха. Их обоюдное молчание сводило сума каждого поодиночке. Первой сдалась Астрид. Остановив кровотечение, она попыталась заговорить. ― Ты и слова не произнес с тех пор, как забрал меня. ― Я не хочу начинать разговор о том, что и как ты сделала. Я могу лишь сказать, что оправиться одной было глупо, но смело. Впрочем другого решения от тебя ожидать я бы не стал. ― Ты опять не договариваешь, у тебя голос не такой как обычно. ― Мне нечего скрывать от тебя, Атрид, просто… ― он выдохнул слова и посмотрел на жену. ― Что просто? ― Когда ты переживала боль, я чувствовал то, что и ты. ― Ты ощущал мою боль, как свою, прямо, когда меня ударил Артэн? ― Почти. Я просто знал, что ты жива, и то, что тебе больно и страшно, твои эмоции, легкое головокружение, я… я хочу сказать, что ты была права. Мы связаны друг с другом сильнее, чем прежде. ― Одна жизнь на двоих, ― несмело произнесла Астрид. ― Выходит, что так. ― Иккинг, Хель сказала, что я стою на краю пропасти. Нам не пережить эту битву, если не будем держаться вместе. ― Хель… она разрушила нашу жизнь, все, что ты сейчас видишь – это лишь руины нашего прежнего мира, который так глупо канул в лету из-за цветка. ― Надо было дать мне умереть, Иккинг, отпустить меня с миром. Ты ведь в тот день думал, что не сможешь без меня. И именно тогда ты допустил самую большую ошибку. ― Хофферсон, не говори так, я думал не только о тебе, но и о Терре, Гарде, какой была бы их жизнь, если бы рядом с ними не было тебя, а был лишь отец, который не предпринял ничего для того, чтобы сохранить тебе жизнь. ― Теперь нам обоим грозит опасность. Все серьезнее, чем когда-либо, ― Астрид закрыла глаза и отвернулась. ― Будто бы раньше жить было проще? Оставь этот разговор, лучше подумай о том, каким будет следующий шаг Брогана. Фурия пролетала над деревней. Ее тень скользила по крышам деревянных хижин, амбаров, мелькала над повозками с продовольствием. Беззубик приземлился возле дома Йоргенсонов. Всадники направились в дом старых друзей. Еще не успев зайти внутрь,Иккинг услышал, как взволнованная Забияка кричит на Сморкалу и что-то радостно шепчет, уткнувшись в плече сына. Агнар вернулся домой, дракон честно и верно выполнил свою миссию - вернул сына Олуха. Сморкала не мог долго выносить атмосферу телячьих нежностей, которых Забияка никогда не стеснялась. Шагнув за порог дома, он впустил Астрид в хижину и направился к кузену. Пожав руки мужчина поблагодарил друга за спасения племянника. ― Иккинг, все, о чем ты меня попросил я уже успел сделать. ― Как скоро они прибудут? ― К вечеру. ― Спасибо, друг мой. В этот момент Агнар вышел из дома, оставив мать и тетю наедине. ― Ну, парень, напугал же ты нас, ― усмехнулся Иккинг. ― Мне, жаль, что Астрид пострадала из-за меня. Мама сейчас занимается ее ранами, промывает их. ― Она знала, на что идет, ее риск был оправдан, ― бывший вождь положил руку на плече юного воина, ― ведь ты здесь, а значит, она справилась. Нужно сказать Гарду, что ты в порядке, ведь и он волнуется за друга. ― Ну, я бы не сказал, что он был взволнован больше всех, ― хитро улыбнувшись, Йоргенсон старший посмотрел на Иккинга, который сразу понял, о ком идет речь. Этот «кто-то» сейчас стояла в десяти метрах от дома Агнара и с трепетом в груди ждала, когда тот повернется и встретится с ней взглядом. Старшие всадники оставили Агнара одного, хотя тот еще не до конца осознал, что речь шла о «ней». Викинг спокойно развернулся, но вдруг что-то помешало ему шевельнуться. Взгляд больших карих глаз приковал его к себе. Образ высокой черноволосой красавицы, сидевший в его сознании очень давно, предстал перед ним наяву. Сама Эрла тоже поддалась его взгляду, стояла так, словно сделать шаг вперед было немыслимо. Но юноша был решителен, он направился к ней. Едва ли смея дышать, он остановился рядом с ней. Все, что пришло ему в этот момент в голову это сказать: ― Здравствуй. ― Агнар, слава богам, ты в порядке? ― В полном, неужели ты настолько сильно переживала? ― Шутишь, каждый из нас места не находил, мы волновались, боялись, что тебя снова уже не увидим. ― Ну, я думал, что после того раза, как я словил стрелу, ты поймешь, что от меня так просто не избавиться. ― Поверь мне, я это и без того понимала, слушай, Агнар, этот год был очень странным, ни у кого из нас не было времени, чтобы поговорить о чем то важном, кроме как о подготовке к битвам, коронации, ни у кого не было минуты, чтобы разобраться с совершенно другой вещью… Сын Сморкалы аккуратно дотронулся до ее руки и приблизил к себе. Заглядывая в карие глаза Эрлы он спросил ее: ― Скажи мне, ты помнишь тот разговор в лесу, в тот день, когда Рольф уплыл с острова? ― Помню, ― шепотом произнесла она. ― Тогда я по глупости спросил у тебя одну вещь, а ты так и не ответила мне. ― Да. ― Значит, ты помнишь… ― Агнар, ответ на твой вопрос… я говорю да Девушка прижалась к нему, обвила шею руками и посмотрела ему в глаза. ― Чтобы не случилось, я хочу быть рядом с тобой, ведь когда я вижу тебя, мой мир готов перевернуться. ― Ты рядом, Эрла, значит мой уже стоит вниз головой. Девушка положила голову ему на плече, ощутив тепло объятий. Они бы так и стояли среди движущейся толпы, если бы не громкий крик. ― Они идут! Людские голоса гулом распространили новость по всей деревне. Армия Брогана, а точнее его отряд всадников с вооруженными до зубов наемниками и воинами уже шагала по направлению к главной площади. Но это не было большим сюрпризом, в отличие от того, что перед острозубыми ящерами тяжело дыша, с босыми израненными ногами, в разорванной и пропитанной липким потом одежде шагали изнуренные пленники темниц Хродгейра. Их вид заставлял вздрогнуть: впалые щеки, померкшие глаза, истощавшее тело. Но перед всей этой толпой, которую подгоняли острые пики и копья, шествовал вождь Хродгейра вместе со своим верным «псом» Артэном. ― Я сказал тебе, что если ступишь на эту землю, то пощады не будет! ― Хэддок вышел перед всеми своими соплеменниками. ― Насколько я знаю, мой дорогой друг, у тебя нет права вести за собой народ, да о чем же я, ты даже говорить не можешь со мной, ты ведь не вождь, я желаю встретиться с твоим отпрыском, Иккинг. А если хотябы один из вас сейчас возьмется за оружие, клянусь, перережу всем заложникам горло. Офель, державшая Гарда за плечо, отпустила его вперед. ― Я долго ждал этой встречи, ― святая Норна, какое же удовольствие, должно быть, доставляло его издевка, его напыщенность и будь он змеем, то могу поспорить, что уже захлебывался от радости собственным ядом, ― У тебя есть выбор, юноша. ― Чтобы ты не сказал, я не выберу ничего, кроме твоего поражения! ― юный воин выставил хладное лезвие перед собой, пытаясь показать себя настоящего. ― Это серьезное заявление. Остров вскоре будет окружен моей армадой, мои люди уже здесь на пороге вашего поражения, а тут какой-то сопляк решает, что сможет остановить нас, милая детская наивность, вот что бывает, когда неопытный мальчишка получает власть, с которой ему не справиться. Гард от злости и досады сжал кулаки, в то время как Брогана раздражение соперника только раззадоривало. Но тут молодой вождь переключил свое внимание на пленников, шатавшихся подобно траве позади викинга. ― Что ты хочешь с ними сделать? ― О, я хочу честной игры. Выбери троих из них, и я подарю им свободу, я ведь не совсем монстр. ― Нет! ― женский голос раздался из вооруженной толпы. «О нет… Только не сейчас»,― подумал Гард. ― Не думай покупаться на его ложь, ― Рэйвен с гневом воскликнула и, расталкивая толпу, вышла вперед. ― Смотрите, ты решила назвать свое имя? ― Броган, улыбаясь, вертел в руках серебряный браслет, который отнял у девушки в тот день, когда ее вместе с остальными привезли в его край. ― Тогда я сам выберу их. Артэен по указу своего вождя вытолкнул двух девочек и одного юношу из группки пленных. ― Что он собирается с ними делать? ― Астрид дернула мужа за рукав. ― Проверить нас. Он убьет их. Броган не смей! ― голос Хэддока гулом разлетелся в воздухе. Но было поздно. Непоколебимый щелкнул пальцами и трое его всадников, направили своих драконов вперед. Своими острыми когтями крылатые чудовища вонзились в плечи людей и оторвали их бледные тела от серой земли. Эти трое измученных пытками уже привыкли к боли, причиняемой им практически ежедневно, но то, что их души переживали в те роковые секунды, о, да вы и не имеете ни малейшего понятия. ―Ты меня не остановишь, брат. Артэн, как только я подам сигнал, бросай пленников. Спаси их, вождь, и они получат свободу, после уже начнется то, ради чего мы все тут собрались. И да, я обожаю прелюдии. Викинг обгладывал кости врага, пожирая его кровавым неистовым взором ненависти. ― Я жду! ― Гард слушай меня, как только ты попытаешься спасти хотя бы одного из этих людей, тебя испепелят драконы Брогана, ― Иккинг стоял рядом с сыном. ―Ты хочешь сказать, что мы должны дать им умереть? ― сын первого всадника возмутился. ― Нет. Я не должен дать умереть тебе. ― Отойди, сейчас последнее слово за мной! Мэва! ― Хорошо… мы верим в тебя. Как только дракон оказался рядом, всадник моментально появился в седле. К этому моменту враг был уже довольно близко к кульминации первого действия своего коварного плана. ― Всех тебе не спасти, Гард― прошептал он, ― Артэн, можешь начинать. ― Сбросить «баласт»! ― прокричал воин с обожженным лицом. Едва дышащие пленники были отпущены в свободный полет. Эти секунды их жизней могли показаться вечностью. Тишина стояла такая, что слышен был стук сердца фурии и ее всадника. Он успел схватить маленькую девчонку за ее тонкую ручку, с разворотом он дотянулся до паренька, чем-то напоминающего Бьорна в детстве, но очередь дошла до последней отпущенной пленницы. Все, что тон мог в тот день о ней узнать, так это лишь какой ужас отпечатался в ее глазах и посмертной маской застыл на ее хрупком молодом личике. Он не смог спасти ее. Нет он успел бы, он смог бы, но нырнув вниз за последней, еще не спасенной душой, он услышал его слова. ― Действуй! ― крикнул Броган. И как только рука всадника была готова схватить это хрупкое создание, в воздухе раздался рев... Юноша пришел в себя лишь в тот момент, когда та, кого так отчаянно он пытался спасти, обугленным тельцем упала на каменные плиты площади. Жизнь ребенка – самое бесценное сокровище, созданное Богами, на его глазах обратилась в пепел. ― Вот тебе урок, мальчик: героям нет места в моем мире… Двое спасенных благополучно оказались на земле. Он же опустился на колени перед бездыханным телом маленькой пленницы. В воздухе запахло паленой плотью. Протягивая руки к девчушке, Гард в сердцах проклинал себя, Брогана и весь белый свет. Ему не было прощения. Он не слышал происходящего вокруг. Закрыл глаза и окропил слезами невинную. Драконы врага вместе с всадниками, а главное, с Броганом поднялись в воздух, пленников же оставили как подарок новоиспеченному правителю Олуха. В не себя от ярости зеленоглазый викинг взревел на всю площадь. Вскочив на ноги, он обернулся к своему войску. Разные эмоции блуждали на их обветренных лицах, но каждый словно сочувствовал и говорил ему: «Ты сделал все, что смог», « отомсти за нее». ― Сын, мне жаль, ― Иккинг не смог подобрать слов, настолько его поразил поступок, совершенный человеком, в ком текла родственная кровь, человеком преступившим законы чести и морали. ― Мне сейчас не нужна жалость. Ей меня не успокоить. ― Гард, пожалуйста, сейчас не время падать духом, мы твои люди, твой народ! Мы знаем тебя, клялись тебе в верности! Ты спас жизнь двоим, вот только что. Да, Броган последний подлец и змея, так давай же соберись! Мы верны тебе и, не утратив веру сейчас, будем сражаться лишь на твоей стороне! ― выкрикнул кто-то из толпы, а вслед за ним и другие одобряюще склонились перед сыном Иккинга Хэддока и Астид Хофферсон. Молодой человек еще раз взглянул на маленькую девчушку, затем на тех, кого смог спасти, а после покоился своему народу: ― Я виноват, никогда себе не прощу того, что я не смог спасти жизнь невиновному. Клянусь вам своей душой в том, что эта битва решит все. На закате дня наши мечи утонут в крови наших врагов, наши драконы разорвут их ящеров, а завоеватели Брогана, ― он словно вонзил в небо собственный меч, ― умрут, не узнав пощады и милосердия. Ты слышишь меня Броган, пощады не будет! В Бой! С воинственными боевыми кличами воины Олуха заняли свои позиции: отряд отправился к пристани, часть всадников к Западному Берегу. Эрла, Сморкала, Забияка и Агнар остались с освобожденными пленниками, а остальные викинги во главе с Гардом и его командой решили разобраться с Броганом в воздухе. И он, похоже, ожидал этого. Он с высока наблюдал за тем, что происходит внизу. ― Артэн, ты чувствуешь это? ― Что именно, мой вождь? ― В воздухе запахло вскипевшей кровью. ―Это запах грядущей победы нашего славного народа, победы Хродгейра. Но…Вы преподали мальчишке урок, что дальше? ― Церемония приветствия закончилась. Убить всех оставшихся пленников, драматическая пауза затянулась, пора кончать со всеми. Сожгите тут все к черту. А я пока развлекусь с мальчишкой. Проверим знакомо ли ему поражение. И вот началось, всадники Олуха сцепились с завоевателями Хродгейра, оставшиеся на земле без своих драконов выводили людей из-под открытого огня. Небо было настоящим полем боя, капли крови всадники, ошметки чешуи драконов, сломанные стрелы и не попавшие в цель копья сыпались, словно дождь с серого неба. В попытке добраться до Брогана, всадник провалился. Его окружили вражеские рептилии, создав заслон, не дающий добраться до их вождя. Завязалось сражение драконов. Фурия Мэва, верная своему другу рвала глотки, драла когтями шкуру, царапалась и изрыгала яркие плазменные залпы. И вот, она нырнула вниз, а затем вырвалась высоко вверх, прямиком в кружащих кольцом наездников. Дождавшись самого удачного момента, молодой воитель, выпрыгнул из седла. Вооруженный острым клинком, он ринулся на спину Кошмарному Пристеголову. Промчавшись по нему, не теряя равновесия, не проявляя ни капли страха в глазах, на лету пронзил одного из наемников Хродгейра, второго же ему удалось выбросить из седла. Неуправляемый дракон понесся вперед и викинг не устоял на ногах. Зацепившись за хвостовой гребень, он одной рукой удержался в полете. К счастью Ночная Фурия подоспела вовремя, чтобы помочь ему. Этот момент стоил юноше небольшой раны - мелкого, но болезненного рубца на его ноге. Боль ненадолго вывела его из себя, и Гард направил Фурию вверх в попытке отделаться от преследователей. Еще секунда и он уже вырвался далеко, как тут… пикировав резко вниз, он вновь заставил дракона остановиться. В его голове родился план. Спокойно дождавшись, пока преследователи отправятся для новой атаки, правда, уже без огня драконов, истративших количество своих залпов. Шатен привстал, затем распрямился в полный рост и, оттолкнувшись от могучей спины своего дракона, прыгнул вверх. Замахнувшись, отнюдь не легким, мечем, он с невероятной скоростью приблизился к всаднику, управляющему Ужасным Чудовищем. Тот уже был измотан, слегка потрепан и не уследил за тем, как лезвие гарда проникло в его тело, а сам юноша повис на рукояти, слыша хруст костей, и ощущая на губах вкус теплой крови. Завоеватель с удивлением в последний раз вздохнул и стал медленно сползать вниз. «Только не сейчас!» ― промелькнуло в голове у вождя перед тем, как он, задирая ногу, попытался взобраться на спину огнедышащему монстру. Едва ли ему это удалось, но тут новая проблема. Непослушный зверь пытался сбросить Гарда на землю, метался во все стороны и ему это почти удалось. С земли Сморкала наблюдал за происходящим, он молился, чтобы с юнцом все было в порядке. Ужасное Чудовище в конец обезумело, стало бросаться уже на других всадников, вот только уже из племени Лохматых Хулиганов. Сыну Хэддока ничего не оставалось сделать, как прекратить попытки ящера убивать. Хэддок младший взглянул на Мэву, прошептал: «улетай»; а затем скрепя сердце пронзил исцарапанным лезвием шею дракона. Омерзительный хрип и рев, перешли в стон, протяжный и долгий. Дракон перестал метаться из стороны в сторону и уже в предсмертной агонии пикировал вниз. Гард так и не решился разжать руки. Он до самого конца держался мертвой хваткой за стальную рукоять своего оружия. Земля была уже совсем близко… Тело дракона рухнуло у Большого Холла, сильно повредив мощным хвостом часть статуи, выполнявшей роль элемента украшения входа. В воздух взлетел столб пыли и мелких каменных обломков. Видевший всю эту картину первым к месту падения хладной туши рептилии бросился Рольф. ― Гард! Гард-кх-кх! ― звал он друга, глотая воздух вместе с пылью. В ответ он услышал слабый стон. ― Держись друг, я иду! Рыжеволосый всадник бросился в серую пелену. От увиденного у него пробежали мурашки. Лучший друг с побитым видом лежал на туше большого монстра, все еще сжимая в руках клинок. Услышав шаги, он попытался отпустить свое оружие и приподняться. Удар, который волной прошелся по телу Чудовища задел и его, поэтому зеленоглазый боец ощущал боль во всем теле, причем жуткую, давящую. ― Рольф… ― Черт, ты жутко меня напугал, вставай брат, ну же. ―Рольф, я убил его, я прикончил дракона. ― Не было выбора иного. Такова судьба, идем ну же! ― Помоги мне добраться до хижины, у меня слегка ранена нога. Кажется, я разорвал рану от меча, нужно перевязать. О Тор, похоже удар для меня был сильнее, чем ожидалось. ― О, брат, так просто не выйдет, пока ты вел войну в небе, я вел в деревне. Их флот зашел с Погребального Берега, воины Брогана уже в деревне, у нас есть множество раненных и…и есть те, кто пал во имя правого дела. Гард схватился за плечо друга, и они медленно направились в обход жестокого боя, который вели Сморкала и Забияка. Эрла и Агнар не успели вывести всех освобожденных пленных, им приходилось защищать их от мечей и стрел противников. Неожиданно для всех в небе раздался голос горна. Это был сигнал для армии Брогана – отступить. Воины послушно стали сдавать позиции и отходить в сторону леса. ― Отец, что тут происходит? ― Агнар кинул Сморокале меч в тот момент, когда тот нуждался в нем больше всего. ― Не знаю, но это блеф, точно тебе говорю. Сероглазый вояка вскинул голову к небу, где в этот момент силы Хродгейра превосходили мощь Олуха. Часть отряда наездников отделилась и вышла из битвы. Она направилась вниз только с одной целью – залить улицы деревни огненным дождем. ― Уходи! Агнар! Но тот не решился бросить возлюбленную. Докричаться до нее он смог лишь в последний момент, когда она сама заметила приближение угрозы. Эрла метнулась в сторону, бежала так быстро как могла. Сверху вместе с пламенем прилетали попья и арбалетные стрелы. Сын Сморкалы бросился к девушке. Успев схватить ее за руку, он отдернул Эрлу в тот момент, когда ей в спину должна была прилететь стрела. ― Ты всегда вовремя! ― запыхавшись, воскликнула она. ― Благодарности потом. В небе вновь раздался рев, но на этот раз весьма странный. На вооружении у Брогана Непоколебимого оказалась очень неприятная рептилия. ― Разнокрыл! Внимание молодого человека переключилось на новую угрозу и ему пришлось оттолкнуть девушку от себя в сторону. Эрла прокатилась по земле, а Агнар, не останавливаясь, стал уводить от нее нападавшего сверху монстра. Человек, восседавший на красном драконе, приземлился перед переводящим дыхание юношей. ― Так-так, боишься смерти, а сопляк? В ответ Агнар лишь усмехнулся и бросил неосторожный взгляд на Эрлу, пытающуюся подняться с колен. К сожалению, враг перехватил его взгляд и развернул дракона. ― Значит, боишься ее смерти, тогда мы тебя испугаем. ― Нет! Разнокрыл заслонил спиной весь обзор. Агнар Йоргенсон побежал к девушке, он услышал, что дракон успел выстрелить кислотой, но вместо того, чтобы перед его глазами предстала Офель с дымящейся грудью он увидел, как разнокрыл отплевываясь кровью и кислотой опустился на камни и, хрипя, играя в невидимку, что плохо теперь выходило, отполз в сторону. В его пасти торчала большая арбалетная стрела. ― Агнар! Крик Эрлы оторвал его от мыслей. Но теперь все обстояло намного хуже. Кареглазая шатенка сидела на коленях, приподнимая голову воина. Этот храбрец доживал последние минуты своей жизни, сжимая арбалет в одной руке, а другой, держась за ладонь Мисс Орстон. Его доспехи дымились от того, что были прожжены кислотой. К сожалению, в эти минуты умирал еще один герой Олуха. ―Отец! Подбежав и рухнув рядом с ним Верный сын схватил руку отца, шепча что-то от гнева и боли. ― Сморкала! Сморкала!!! Эти крики принадлежали верной его возлюбленной. Забияка пала перед ним на колени. ― Нет! Не смей умирать, ты меня слышишь! ― она схватила его за лицо, тряся и осыпая поцелуями, она рыдала, не желая отпускать его. Но песок в часах его жизни уже почти иссяк. Сморкала Йоргенсон этот прекрасно осознавал. ― Все в порядке, я лишь немного устал, скоро отдохну. ― Папа, не, ты не умрешь! Не говори ерунды! ― Агнар, я растил тебя, как защитника своей семьи, думаю, что вырастил тебя достойным человеком. Прошу… не забывай того, чему тебя учил, будь самим собой, ты не меч, не оружие, ты – человек, у тебя всегда есть выбор…Сынок, я..те..бя…,― дыхание его прервалось и померк живой блеск в его глазах. ― Нет! Нет! Нет! Вернись ко мне, я прошу! Сморкала, вернись! А-а-а-а!!!Не-е-ет! Сморкала! Вернись! Сморкала!!!― взревела вдова над телом своего возлюбленного мужа. Агнар поднялся с земли и развернулся прочь к месту, где лежало тело Разнокрыла. Его злость не знала предела. Нервы были итак на пределе, и тут они совсем сдали. Сорвавшись с дьявольскими воплями, он стал рубить на куски труп дракона, испытывая огромнейшую злость, ненависть, отвращение, боль! Эрла, проливая слезы вместе с Забиякой, просто не могла смотреть на то, что творит ее возлюбленный. В от миг ей казалось, что вот-вот бой закончится, и каждый житель умоется в крови своих близких. Она боялась, что не сможет пережить этот день только потому, что оставь она Йоргенсона одного, тот обозлится на весь свет и в его жизни после гибели отца не останется светлый моментов. Пока горе переживали близкие Сморкалы, Рольф и Гард почти достигли дома Бригслинга. ― Оставь меня. Если пойду дальше, то не смогу потом ходить вообще, а мне еще нужно драться, ― заявил Гард. Рольф оставил его за углом своего дома и, не теряя времени, отправился за тканевой повязкой. Он успел найти ее достаточно быстро, как раз в этот момент ожесточенные бои стали смещаться к краю деревни, где и находилась его хижина. После того, как рана была перемотана и вождь смог нормально стоять, пусть и испытывая боль, они услышали шаги. Выглянув из-за угла, всадники попались на глаза отряду из десяти, может даже одиннадцати человек, теперь им грозила реальная опасность. Бежать было некуда: стена другой хижины была позади. ―Каковы шансы на выживание? ― Ну, Рольф, они катастрофически стремятся к нулю. ― Ясно. Получается, что мы оба не выполним обещание, данное Терре. Быть может зря я решил увезти ее именно сейчас, теперь жалею, что ее нет рядом. Голоса воинов Артэна были совсем близко, но тут вместо боевых кличей раздались стоны и предсмертный визг. Оба друга не поняли ничего до той поры, пока в проходе, разделявшим их и врагов не появился змеевик без всадника. ― Гард, похоже, что кое-кто вернулся на Олух. Рольф указал пальцем на крышу соседнего дома, где с луком в руках стояла младшая дочь Иккинга. И ей было не до приветствий своих близких, она меткими попаданиями в цель уменьшала количество огромнейшей армии Хродгейра. Когда с врагами было покончено, она с легкостью оказалась на твердой земле. ― Ты здесь! ― в один голос произнесли брат и жених. ― А разве могло быть иначе? ― Иди ко мне, ― старший брат прижал красавицу сестру к себе. ― Скажи мне, есть ли у вас план? ― Терра, наш план пошел наперекосяк, люди гибнут. Это необходимо прекратить. Девушка друг прослезилась и опустила голову. ― Что такое? ― Рольф, Далла тоже ранена, Задирака пытался прорваться с ней через толпу, но их окружили. Хвала Норне, отец успел вовремя, иначе они бы погибли. Все вышло из-под контроля, этот бой мы можем и проиграть! Нужно уничтожить тех, кто командует армией, остальных будет легче добить без них. Броган и Артэн должны заплатить за то, что сделали. ― Нужно добраться до них, я согласен, но он вывел меня из битвы, из-за того, что холодный разум уступил мести, мне пришлось проиграть бой и лишить жизни дракона. ― Что? ― воскликнула девушка. ― Да, и это решение, пусть и отца, но оно правильное, пойми сестра, есть наши драконы, а есть те, кто служит врагу и по его приказу убивает. У нас есть долг - защищать своих людей. Если тебе не нравится, то прости. ― Конечно же, я против убийств и да мне это не нравится! Они не виноваты, что ими управляют, убийство это не выход! ― Сам знаю, но выбора нет! Если ты не понимаешь меня, то зачем вообще вызвалась вернуться, зная твою привязанность к драконам, я бы никогда не решился оставить тебя на Олухе! ― О, так ты теперь меня гонишь? ― Терра, успокойся, это война, нет времени на ссоры! ― Рольф попытался разнять брата и сестру, впервые ссорящихся за последнее время. ― И ты на его стороне!? Как ты можешь? ― Терра! ― Что Терра? Давай, говори, я жду! Мы не враги драконам, я не могу смотреть, как мой брат и мой жених убивают их. ― Хорошо! Не смотри, ― Гард накричал на нее, ― спасибо за спасение, можешь возвращаться обратно! ― И не подумаю, брат. ― Так, вы оба! А ну прекратили! Позорные споры лидеров не могут помочь никому! Хватит! Гард не убил бы дракона, если бы на то не было необходимости, причем настолько серьезной была опасность, что выбора не оставалось, и будь ты на его месте, тебе бы пришлось поступить бы так же! А ты, Гард, ты сейчас зол, чувство вины перед той малышкой не дает тебе покоя, да она погибла, но ты виня себя самого поглощен злобой. Не нужно повышать голос на сестру. В этот момент рядом с компанией приземлился черный дракон Гарда и тот не желая вступать в новые споры, слегка прихрамывая, взобрался на спину своей боевой подруги. Он не попросил прощения, не подумал о чувствах сестры, он сейчас был черств и раздосадован. Оставив Рольфа и Терру одних, он улетел прочь, желая вновь вступить в схватку с Броганом. ― Почему ты вернулась именно сейчас? ― Сморкала отправил мне письмо вместе с Жутью, я хотела увидеть отца и помочь ему и брату. ― Сейчас тебе нужно отнестись к брату снисходительнее. Идем, объясню, что случилось по дороге к фьорду. ― Что мы забыли там? ― Необходимо уничтожить флот врага вместе со всем оружием, что там есть Они двинулись вперед по улочкам заваленным телами, залитым кровью врагов. В это время Астрид и Иккинг разобрались практически со всеми всадниками Хродгейра. Оставалось лишь выманить Брогана и Артэна. Двое надвое. Погоня Иккинга за ненасытным кузеном обернулась драконьим сражением прямиком в воздухе. Слегка уступающий в скорости Фурии, но такой же прыткий змеевик серо-зеленого цвета, кружил в тумане у прибрежных скал. В попытке настигнуть врага, Хэддок то и дело уворачивался от появляющихся, словно из неоткуда кусков гранитных скал. Тем временем Астрид и Артэн, который решил возглавить битву на земле, сцепились в жестоком бою на мечах. Силы соперников были примерно равны. Ужасная схватка продолжилась. Хофферсон, держа в одной руке меч, медленно вышел вперед. Викинг с изуродованным лицом, мечтавший о возмездии резво замахнувшись клинком, бросился на нее. Астрид размахивал мечом, словно секирой, так ей было привычнее бороться, ведь клинок не был ее излюбленным оружием. Стараясь настигнуть и сокрушить противника силой ударов, она еще и успевала уворачиваться от резких ударов его второго клинка Все шло не по плану, ведь у Артэна Ригга было два чеча, а значит и шансы у искусного бойца стали увеличиваться . Однако блондинка умело защищала себя, и меч врага постоянно разрезал лишь воздух рядом с ней или со звоном бился об ее клинок. В очередной раз, отразив удар клинка, Хофферсон уже было нанесла сокрушающий удар, но лезвие просвистело в нескольких дюймах от головы врага. Напряжение достигло своего пика. Мгновенно придя в себя, враг, давясь злобой, стал размахивать мечом во все стороны ― Леди Астрид, ну почему тебе просто не сдаться нам!? Бессмысленно продолжать сражаться на стороне проигравших. ― Хочу сказать тоже самое тебе! Кровь в жилах жены Иккинга вскипела, руки крепче сжала рукоять клинка. В этот момент она почувствовал небывалый прилив ярости и злости, это дало ей больше силы для последующего резкого выпада и удара тыльной стороной меча о маску Артэна. Он упал на землю вместе со своей отлетевшей прочь маской. Наступив ногой на меч, не дав тем самым до него добраться, Астрид приставила свой кусок стали к горлу врага. ― Ну, вот и все, я безоружен, и что же ты сделаешь? – рсхохотался он и попытался дотянуться до второго меча, но тот был слишком далеко… ― Мои друзья гибнут, а ты живешь. Это последняя секунда в твоей жизни! Она хотела, уж было, пронзить его клинком, но тут ей помешал крик Забияки. Хэддок не оборачивалась, не желала упустить свою добычу. ― Астрид, нет! Не убивай его! ― Забияка отойди! ― Нет! Эти твари убили Сморкалу! Позволь я буду вершить над ним суд. Женщина надавливая на горло советника Брогана ногой, передала меч подруге. Хватая ртом воздух, Артен Ригг не молил о пощаде, лишь кривил уродливым лицом. Финал его жизни был на пороге. Забияка подняла свой меч, и приготовился к решающему удару. Лицо врага побагровело, глаза налились кровью, он натужно засмеялся, показывая окровавленный оскал. ― За моего мужа и весь мой остров! Она с огромным удовольствием и облегчением вонзила меч в горло этого человека. Наконец один из двух расплатился за жертвы и смерти ее соплеменников, а главное за смерть горячо любимого мужа. Тем временем Иккинг и его кровожадный кузен бились уже не на драконах, а на мечах. Наездник с Олуха уступал ему в силе, но не в рвении или умении драться. Все происходило слишком быстро, они оба были сильны, оба настроены решительно, но вот Иккинг только что был бит с ног. Радости Брогана не было предела. Триумфальными взмахами меча он торжественно провозгласил себя победителем бывшего вождя Иккинга Хэддока и единственным законным правителем острова Олух. Он вонзил меч глубоко в землю прямо рядом с головой всадника, еще не пришедшего до конца в себя после сильного удара по голове. Сдавил его горло обеими руками и стал дожидаться момента, когда тот очнется от боли. Так и произошло. Как только одноногий вояка открыл свои глаза его кузен начал прощальную беседу все жестче, все сильнее сдавливая горло после каждого своего предложения. ― Я ждал этой минуты очень долго. Я мечтал о ней. Возвращайся туда, где тебе самое место! Иккинг побагровел от нехватки воздуха, пытаясь вырваться, он задыхался. Но помощь все же пришла. Ударом тыльной стороны меча новоиспеченный вождь оглушил Брогана и тот свалился на месте. Сын подал руку отцу и поднял его с земли. Враг был еще жив, но повержен. ― Что происходит в деревне? ― Почти избавились от флота, остатки армии разбиты и отброшены обратно на еще не сожженные корабли. Мы многих потеряли, но все же нам удалось в. Цена была высока… Броган пришел в себя и стал подниматься . Как только он развернулся к вождю и его отцу, то столкнулся лицом к лицу с Иккингом, а затем почувствовал липкий страх и боль. Он был ошарашен и возмущен, удивлен и обескуражен, ведь всадник с одной ногой вонзил ему в бок небольшой кинжал. Великой предсмертной фразы не было. Броган лишь рухнул вниз и, еще истекая кровью, корчась от боли, стал отползать в сторону одного из своих павших воинов. Возможно, ему хотелось погибнуть рядом с одним из своих, кто знал это? Все было кончено. Вождь Хродгейра в награду получил медленную мучительную смерть. ― Иди, найди свою сестру, нужно с ней поговорить, ― обратился Иккинг к своему старшему сыну. Пока Гард отлучился он стоял и наблюдал за смертью своего врага. Броган уже не шевелился и не подавал признаков жизни. ― Иккинг! ― Астрид, отшвырнув меч, бросилась к мужу. ― Все в порядке? ―Нет. Сморкала. Иккинг он мертв! ― Нет! Нет! ― бросив оружие он побрел в сторону, ― Я не могу в это поверить, как? ― Разнокрыл. ― Что с Артэном? Его нашли? ― С ним тоже покончено. Иккинг, нужно поговорить с Забиякой, я прекрасно понимаю, что она сейчас чувствует. Иди, а я тебя догоню. Бывший вождь кивнул головой и медленно побрел по улочкам деревни. Астрид же одолевали странные ощущения и мысли. Ей все еще вспоминался разговор с Богиней Смерти, в котором Хель говорила о гибели в бою. Но раз эта битва была окончена, это могло означать, что очень скоро ей вновь придется ринуться в бой. Стоя в гордом одиночестве, наблюдая за тем, как медленными шагами ее муж отдаляется, ей вдруг стало холодно. Липкое чувство страха стало пронзать ее. Беспокойство с каждой секундой росло и становилось все сильнее. Давящей силой оно звучало отголосками фраз Хель прямиком в голове Астрид Хофферсон. Вспышками в сознании возникал темный и мрачный образ. Она вновь видела тот миг, когда корявая улыбка зеленоглазого воина, кем притворялась сама Смерть, стала медленно перерастать в зловещий оскал, вспоминала то, как глаза вспыхнули подземным желто-зеленым пламенем. Его фигура вмиг стала выше и костлявее. Тело разделилось на две половины, второй из двух был обезображенный гнилью и грязью скелет. Первая же половина из Иккинга превратилось в женскую плоть и кровь. Перед Астрид стоял уже вовсе не всадник Олуха, а полуликое рогатое чудовище, облаченное в человеческие одежды. И это существо вдруг заговорило с женщиной загробным спокойным голосом. Но всаднице казалось, что из ее уст она слышит совершенно иные слова. Они заставляли ее обернуться назад. И как только она хотела это сделать, морозом по спине прокатился шепот. Его шепот. ― Хофферсон…обернись. Голос Брогана, еле живой, такой тихий и странный заставил ее повернуться к нему лицом. Но вместо того, чтобы увидеть его молящим о смерти перед ее глазами предстала иная картина: враг, глотающий собственную кровь, весь уже побледневший, покрывшийся испариной и явно готовящийся умереть направил на нее арбалет, который нашел рядом с телом одного из своих соплеменников. ― Вот он, наш с тобой финал… ― слабо произнес он, и стрела сорвалась с тугой тетивы арбалета. Острый наконечник, движимый огромной силой проткнуло толстый кожаный пояс и вонзилась в ее тело. Броган улыбая в последний раз хлебнул собственной крови и его счастливое лицо замерло. Жизнь покинула его тело. Следующей была она… Голос не слушался ее, она пыталась звать на помощь, но безуспешно. Пройдя еще пару шагов, она стала оседать. Упала на колени. Взгляд стал мутнеть и расплываться. Она упала на бок и, развернувшись к небу, попыталась дотронуться до живота. Стрела крепко сидела и причиняла много боли. Дышать было все труднее. Предсмертные судороги сдавливали ноги, а затем Астрид и вовсе перестала ощущать свое тело. Ее обволакивал лишь холод. Ничего кроме холода и серого неба нависшего пуховым одеялом далеко наверху. ― Мам! ― ужасный крик Терры раздался по всей округе. Он долетел и до Гарда. Молодой воин вскочил на дракона и через пару секунд оказался рядом с сестрой. ― Мам, не умирай, слышишь! Мам! ― Терра схватила ее ладонь и прижала к своей щеке. Холодные словно лед руки обожгли ее кожу. ― Гард, Гард… ― Мама! Мама! Все будет хорошо, сейчас же найду лекаря! ― Гард… Останься здесь. Терра, прости меня. Но вы, дети мне не поможете, а теперь, моя кх-кх- девочка, прошу, найди своего отца… Он кх-кх-кх, боюсь, он тоже скоро умрет. Он расскажет тебе…все объяснит… Терра поцеловала мать и, уливаясь слезами, бросилась искать отца. Долго ей бежать не пришлось. Он лежал на земле в луже собственной крови, такой же бледный как снег. Иккинг наверняка чувствовал тоже, что и его жена. Метка на его руке стала потихоньку исчезать. А сердце биться все медленней. Верный Беззубик тормошил мордочкой своего хозяина и никого не желала подпускать к нему. Но вот появилась Терра. ― Папа, папа что происходит! Я не могу потерять вас обоих, отец, папочка, я умоляю тебя, не молчи, говори со мной, пап! ― Терра… ― его слабеющий голос разрушал все надежды. ― Папа! ― Держи, отдашь брату, ― он протянул небольшой сверток и вложил ей в руку, ― когда кх-кхк, когда при-кх-кх-придет время он поймет что с этим делать, ― с каждой секундой ему становилось все труднее дышать. ― Мы знали, что так будет. Такова цена. ― Но все же уже стало хорошо, мы ведь были бы все вместе! ― Запомни Терра. В этой жизни мы платим за все свои ошибки и решения. За свои мы уже готовы расплатиться. ― Нет, не надо. ― Милая. Не думай плохо о своем брате… Он все, что у тебя сейчас есть. Я прошу тебя. Он уже не видел лица дочери. Его глаза потихоньку слепли. ― Помнишь тот день, когда я держал тебя за руку, когда ты висела на краю? ― Да…конечно, ― тяжело дыша от слез она держала руку своего отца. ― Тогда я тебя бы не отпустил, побудь со мной сейчас. Я уже не вижу тебя, хочу слышать твой голос. ― Папа, не оставляй меня…мне страшно. Но он уже не слышал ее. Грудь вздымалась чуть реже и девушка поняла, что его час пришел и чтобы выполнить последнюю волю отца, решила спеть ему: Закат растаял, исчез он в небесах Дыханье ветра стихло северных лесах. Шаг за шагом ночь из пепла восстает, Дракон и всадник вновь отправятся в полет. Под блеском звезд и сенью тьмы, Друзья не пленники тюрьмы. Свободы голос их влечет, И путь один – лететь вперед! Через поля, через леса В те земли, где царила мгла; В края войны и шума битв, Там, где Берсерк в земле лежит. Последний раз, блеснув средь вод, Они взглянут на небосвод, Там, где сияет им всегда Их путеводная звезда. Ни ветра вой, ни шум волны, Чьи голоса тоски полны, Не могут сердца их украсть. Луны над ними только власть. Низвергнуть звезды суждено, Тому, кем зло побеждено. Сердца, чьи смелы и чисты Пускай, не так они просты. Где бой кипел - теперь уж ночь, И мысли всадник гонит прочь. В мечтах "она" его зовет, И путь один – лететь вперед…лететь вперед… Еще до того, как ее голос стих, Иккинг прекратил дышать и его сердце навсегда остановилось. Бедная девушка от горя в своих рыданьях старалась найти утешения. Сегодня она потеряла так много. Последнее что увидели ее глаза перед тем, как друзья оттащили ее от погибшего отца, так это брата несущего окровавленное тело их матери. Этот день стал самым траурным и черным днем за всю историю острова Олух, за все время существования племени Лохматых Хулиганов. Ближе к вечеру мрачное небо прояснилось и стали видны первые загорающиеся звезды. В воздухе всюду витал запах дыма, страха и боли. Многие погибли, защищая Олух ценой собственной жизни. В их числе был и Сморкала, были Астрид и Иккинг, был и Задирака. Последний из вышеупомянутых был серьезно ранен при обороне пристани и ближе к вечеру покинул этот бренный мир вслед за своими друзьями. Падшие бились достойно. По ним скорби никому не унять. Их будут вечно помнить и вспоминать. Перед закатом те, кто был увезен с острова, вернулись, чтобы почтить память погибших воинов. Терра, уже не роняя слез, стояла в Большом Холле возле стены, куда по ее приказу перенесли большой портрет всей команды всадников. Она молчаливо вглядывалась в глаза отца и матери, смотревшие на нее с полотна. Мука, какая же это была мука – стоять в ожидании момента, когда флот на Погребальном Берегу будет готов. В руках у нее было два букета: оба из сиреневых и небесно-синих полевых цветов. Каждый предназначался одному из родителей. Со скрипом отворились большие двери, и в темный мрачный зал вошел Гард. ― Терра, нам пора. ― Я не могу, брат, не могу… Выдохнув, юноша подошел к сестре и обнял ее. ― Прости меня за все, что я сказал тебе сегодня, ты не представляешь как ты мне дорога. Я был так зол, так виноват. ― И я прошу у тебя прощения, ― говорила его маленькая девочка с голубыми, полными слез глазами, ― Гард, он сказал, папа сказал отдать тебе небольшой клочок бумаги с какими-то словами. ― Позже, не сейчас. Долг зовет. Юный вождь взял сестру за руку и отвел к дракону отца. Бедный Беззубик потерял смысл жизни без своего всадника, он едва отвечал рыком на слова, с которыми к нему обращались. Позволив девушке взобраться на спину, он понес ее к месту, где свершится прощальный обряд. После прилета, наследники Олуха поднялись на палубу любимого корабля Иккинга – «Ярости». Сказав последнее прощай и возложив цветы на хладные тела родителей, простившись со Сморкалой и Задиракой они покинули корабль и вернулись на высокий обрыв, на котором стояла толпа деревенских жителей, впереди которой, прямо на самом краю стоял большой плоский чан и пара луков с множеством стрел. Выстрел за выстрелом небольшие погребальные ладьи вспыхивали и в чернеющем океане в тот момент, когда ведомая огнем стрела касалась их. Настал черед команды всадников проститься со своими дорогими и близкими людьми. Гард и Терра первыми взяли по стреле, Затем Офель, Забияка и Агнар, Мирана и Бьорн, затем Далла и остальные члены команды, оставшиеся в живых: Рыбьеног, Хедер и Райс, Нора и Хельга. ― Когда погибла Громгильда, моя мать сказала, что обычаи обязывают сказать речь на похоронах, решила, что речи древних вождей скажут все за нее. Будь, что будет: «Ано роввак эйн викинг хар экки хейм, ханс хеймр эр скип, орту ментах авир витонэмэр(Говорят, что у викинга нет дома, что его дом - ладья, его жизнь – походы, в жизни ушедших было все , не было лишь страха). Ком лю болтэ,мемуо роввакт терулл биэн васлел(Я так хочу, что бы души усопших нашли покой в королевском чертоге )!» ― Слезы текли рекой, дыхание сбивалось, и говорить она уже почти не могла ― « Такк инно эдл фирир ат … ха дэ! (Спасибо вам за все… и прощайте)». После этих слов догорающая стрела вновь потеснила тетиву. ― Я верю, что однажды мы увидимся в Вальхалле! ― Терра, на мгновение, разорвав пелену горя и слез, сосредоточилась на своей цели. С ледяным взглядом всадница отпустила стрелу. Догорающая, тлеющая она промчалась над океаном и вонзилась в настил из соломы.Все вспыхнуло в один момент. Желтое пламя резвой волной охватило всю ладью. Вслед за ней в полет пустились и другие. Стрелы, как мотыльки, которых манит пламя, пронеслись над водой и слились с огнем, бушевавшим на борту «Ярости». ― Отец просил меня принять от сестры его последние слова, записанные на обрывке пергамента. Он знал, что сегодня – их последний день, ― он достал клочок и вслух прочитал написанное, ― «Словно пепел над морем их души свободны. В миг их последний низвергнуты звезды ». После слов Гарда ветер резко переменился. Слетевший вместе со снегом гор и пеплом деревни он будто-бы промчался сквозь каждого человека, затем жестким порывом двинулся к главной галере. Раздутое пламя лизнуло небесный свод и казалось, что вот-вот оторвется от горящей палубы. Но нет. Вместо этого оно вспыхнуло ярко-белой сердцевиной и вместе с волнами прокатилось до берегов, ослепляя стоящих на краю обрыва. Когда глаза вновь смогли глядеть на мир, взгляд каждого приковало к себе небо, где с ярким голубым пламенем звезды срывались со своих прежних мест и летели к холодному горизонту, сопровождая души павших воинов в их последний путь. Это невероятное чудо вызвало у людей волнение. Но тут Терра вспомнила слова той старой песни ее матери: Низвергнуть звезды суждено, Тому, кем зло побеждено. Сердца, чьи смелы и чисты Пускай, не так они просты. Слышавший ее слова Рольф крепко обнял Терру, и они вместе стояли и не отрывали взгляда от последнего шествия павших победителей, последнего пути великих людей.

Конец.

«Спасибо за эти два года, что вы были со мной. Ваша любовь и признание всегда в моем сердце» Фрея Найт. «Возвращение всадников. История в семи частях».