Возвращение всадников. История в семи частях.

Глава 11 "Пепел их жизней" POV Автор Что бы вы сделали, если бы все ваши надежды рухнули в один миг, если бы цель, к которой вы шли, заставила заплатить непомерную высокую цену, а в конечном итоге не была оправдана? Я вам отвечу. Ваш мир бы рухнул на глазах. Правда. Когда все усилия и пытки были напрасны, в голове происходит щелчок – точка невозврата. Тогда сердце, уже и без того разбитое на крохотные обломки срастается криво, или ровно, но рубцы и шрамы слишком глубоки. Они оставляют частичку страха и прошлых горестей внутри, накапливаются, день за днем как капли дождя в щелях скал. Одно из таких сердец принадлежало Астрид. С момента их возвращения домой прошло еще слишком мало времени. Секунды еле спели улетучиться в тот момент, когда драконы все же взлетели в родные небеса и донесли путников на своих крыльях до деревни. Был уже полдень. Солнце стояло высоко над землей, тени были коротки и почти исчезли под ногами. Как только всадницы приземлились в дальней части деревни, жизнь, кипевшая во всю, немедленно остановилась. Взволнованные возвращением Астрид и Хедер, люди перешептывались. Они были, конечно же, рады видеть их вновь, но и были обеспокоены тем, что все эти два с половиной месяца ничего не знали о причинах заставивших их покинуть Олух сразу после коронации нового вождя. Кто-то говорил, что от горя мать Гарда и Терры решила навсегда покинуть родной край, кто-то представлял себе, что у нее важные дела за морем на землях континента, ну а те, кто знал истину, молча, отводили глаза, видя, что ее миссия не венчалась успехом. Хофферсон твердо ступала по земле своего острова. Она заглядывала в каждый уголок, горя желанием встретить родных и близких. Ее рука, будучи ледяной с момента гибели Аскольда нервно теребила последний кулон, единственный оставшийся подарок ее горячо любимого мужа, вторая же крепко сжимала темные часы с почерневшим содержимым. Толпа зевак стала медленно разделяться на группы, каждая из которых придумывала свою дальнейшую версию событий. Но на них ни Райс, ни Хедер старались не обращать внимания, они лишь следовали за всадницей, в то время как она замедляла собственный шаг. Астрид уже проходила мимо ее старого дома, где прошло ее детство, как из-за угла показалась знакомая фигура. Это был рыжеволосый викинг с большими глазами, цвета изумрудов. Легкие огненные пряди, спадавшие волнами и достававшие почти до сильных плеч сразу дали понять кто перед ней. Остановившись на месте, она замерла. Хотела было сказать хотя бы что-то, но вот не смогла. Викинг медленно повернул голову в ее сторону и, пошатнувшись, остановился, держа кого-то за руку. ― Рольф, ты чего? ― из-за угла показалась фигура молодой девушки. ― Терра…― Астрид не могла сдержать радости от встречи с дочерью. Но она все еще не верила, что находится дома. Но, ей пришлось в этом убедиться лишь тогда, когда теплые объятья дочери заставили ее скованное тело вновь прижать ее к себе. ― Мам, я не могу поверить. Ты вернулась! ― Я тоже до сих пор в это не верю, милая. Астрид отпустила дочь и обернулась ее жениху, который, так же встретил ее с распростертыми объятиями. ― Вы нашли, то, что искали? ― спросил молодой человек. Хофферсон потеряла улыбку, затем, тихо говоря, посмотрела вниз: ― Если вас так интересуют подробности, то вам все расскажет Хедер. А пока лучше скажите мне, где я могу найти нынешнего вождя? ― Гард сейчас в Большом Холле. Он собирает совет острова, ― с не очень радостным то видом ответила ей дочь. ― Что-то случилось? ― Хэддок перевела взгляд на молодых людей. ― Нет, он вновь собрался обсудить вопрос обороны острова, он последнее время плохо спит, у него словно плохое предчувствие. Да и у меня тоже, если быть честной. ― Он прав. Я не буду сейчас говорить, все объясню на совете. Скажите, вы двое принимаете участие? ― Конечно. Как и в каждом, ― спокойно ответил Рольф. ― Хорошо. Сейчас же идем туда. Спустя пару минут высокая блондинка распахнула двери Большого Холла. Свет мягко влился в полумрак огромного зала. Сделав уверенный шаг вперед, Астрид вошла внутрь. Вокруг большого очага собрались все всадники из старой команды Иккинга и их дети. Во главе стола стоял вождь, никак не ожидавший появления матери. Я опущу их теплые приветствия и удивленные взгляды, не буду говорить о том, какой трогательной была встреча с родными и друзьями для каждой из наездниц. Скажу вам лишь о том, что счастье не могло длиться долго и мрачной новости, что была принесена вместе с Хофферсон на Олух, нужно было дать свободу. ― Броган объявил войну всем нам. И самое печальное, что у него было это, ― Астрид бросила на стол Книгу Драконов и, с ужасом взглянув на нее еще раз, продолжила, ― вы понимаете, к чему все идет? ― Ты хочешь сказать, что у него есть драконы? Ты серьезно? ― Мирана вышла вперед и, схватив книгу, стала перелистывать страницы с самыми опасными видами огнедышащих рептилий. ― Более чем. Он приведет сюда армию, в которой хорошо обученные воины, приведет корабли и всадников с их драконами! Он готов поработить наш остров. И под словом готов я имею ввиду, что на этот раз превосходство и великая мощь не относятся к нам. Мы слабее, чем когда-либо раньше. ― На острове огромное количество людей, которые при атаке пострадают в первую очередь. Это старики, дети и их матери. Нужно сделать так, чтобы они были в безопасности, ― заключила Далла. ― Но как? Ты представляешь, что если с воздуха на них прольется огненный шквал, они не смогут спрятаться ни в одной части острова, ― ответил Бьерн своей сестре. Терра развернула перед собой карту, которая лежала неподалеку. Внимательно рассмотрев ее и поняв, с какой стороны на них будет надвигаться Броган, молодая всадница твердым громким голосом произнесла: ― Есть лишь один вариант обезопасить их. Эти люди покинут Олух. ― Что? Как это покинут!? ― выкрикнул Гард. ― Три корабля сегодня же отплывут на остров Форсе. Я отошлю послание Калебу и Валери. Не думаю, что они, да и Вульф откажут мне в этой просьбе. Остальные воины и всадники останутся здесь, чтобы защищать наш дом, ― дочь вождя закончила свою речь и, ожидая ответа, молча, уставилась на брата. ― Все ждут твоего решения, Гард, ― обратился Агнар к другу, ― последнее слово за вождем. Проведя рукой по своей растрепанной челке, сын Иккинга взглянул на каждого, лишь затем, остановившись на сестре, дал свое согласие. Совет был окончен. Вновь остров был на военном положении. Но отступать им было нельзя, только не сейчас. Молодой правитель объявил о решении совета всем жителям, собравшимся на площади. И наступала мертвая тишина. Несколько минут все молчали, а затем, затем каждый стал прощаться с близкими ему людьми, словно это последний раз, когда они видятся в подлунном мире. Их голоса не звучали громко, они шептали прощальные слова, их руки крепко прижимали к себе самых дорогих, смахивали слезы, а затем, расставшись в толпе, поделившейся на две неравные меж собой половины, они стали расходиться в разные стороны. И вновь был слышен детский плач в глубине острова, шепот матерей, который уже стихал под натиском шума лезвий и точильных камней. Как назло небо затянуло тучами. Дождь еще не накрапывал, но его аромат же успел проникнуть в каждый уголок деревни. Терра не могла спокойно смотреть на все это. Голубоглазая воительница стояла на пригорке, томным взглядом наблюдая за тем, как ее племя раскалывается на части. ― Терра. Голос старшего брата заставил ее отвлечься от мыслей и обернуться к нему. ― Рольф хочет тебе кое-что сказать. Я оставлю вас. Девушка с волнением взяла своего жениха за руку, а затем смахнула его огненную челку назад. ― Что еще случилось? ― Прости меня за то, что я сейчас скажу, но я знаю, что так будет правильно, ― он закрыл глаза и отвел от нее взгляд в сторону фьорда, переполненного беженцами. Это заставило сестру вождя посмотреть в ту же сторону. ― Простить тебя? Но за что? ― Терра, ты должна уплыть вместе с ними. ― Отличная шутка, Рольф. А если быть серьезным? Что ты хотел мне сказать? ― Что корабль отправляется через четверть часа, и ты уплываешь на нем. ― Что? Что ты такое говоришь? ― Гард и Астрид уже собирают все необходимые тебе вещи, ― холодно ответил ей юноша. ― Нет! Я не брошу остров, я не побегу в страхе! Как ты мне можешь такое говорить?! ― Так будет лучше. Пойми… Я не смогу себя простить, если с тобой что-то случится! ― Рольф схватил ее за плечи и приблизился к ней. ― Кому лучше? Тебе? Тебе без меня будет лучше? Я сильно в этом сомневаюсь. Я нужна здесь, я опытный воин и всадник, мне не впервые идти в бой. ― Да послушай же ты меня, наконец! В этот раз все не так! Я однажды тебя похоронил, а если в этот раз не обойдется? Что тогда? ― Вот и проверим. Она смахнула свою густую косу назад и с непринужденным видом, словно играя с огнем, посмотрела на него свысока. ― Я хочу с тобой попрощаться, тебя уже ждут на корабле… ― А мне плевать, ведь я остаюсь здесь! ― Терра! ― он не выдержал и прижал ее к себе, не смотря на то, что она пыталась его оттолкнуть, ― успокойся, прекрати кричать, я прошу тебя! ― Как ты можешь так со мной поступать?! Я не ребенок, я сестра вождя, черт возьми, и я сама решу уплывать мне или наоборот оставаться здесь. ― Так, тише, успокойся и выслушай меня. Терра, ― он пронзил ее взглядом своих зеленых глаз и заставил ее глядеть только в них. Затем он осторожно наклонил голову к ней и вытер слезы с ее щек, ― однажды нам пришлось расстаться, но мы нашли друг друга снова, я не переживу если тебе вновь причинят боль, поэтому, как только все закончится, я первым окажусь в седле дракона, чтобы преодолеть море ради встречи с тобой. ― Как всегда лишь эти разговоры, красивые слова… Но они сейчас не подействуют на меня, Рольф…― она прикоснулась ладонями к его щекам, ― я прошу тебя, оставь все как есть. Если меня не будет рядом, все может обернуться куда плачевнее. Но он не желал слышать ее отказ. Он был настолько близко к ней, что теплое дыхание девушки щекотало его кожу. Он томно коснулся ее краем лба: ― Все будет хорошо. Я тебе обещаю, ― наконец, он дал волю своим эмоциям и чувствам. Осторожно убрав выпавшие локоны волос Терры, он медленно и нежно приблизился к ее губам, затем осторожно коснулся их. Оторвавшись на секунду, он с улыбкой взглянул на ее теперь уже раскрытые очи, манившие танцем ресниц и губы, полураскрытые, словно ожидающие продолжения. Вдруг холодная капля приземлилась на край ее уст, а за ней и другая. Дождь хлынул, как из ведра, а они все еще стояли и смотрели друг на друга. Но долго так продолжаться не могло. Тогда Терра сама взяла инициативу в свои руки. Притянув Рольфа за крепкую шею, она ответным поцелуем показала то, насколько сильно дорожит им, насколько сильно она его любит. А дождь лил все сильнее. Промокшие насквозь, влюбленные, едва оторвавшиеся от поцелуя, стояли под холодным ливнем. Терра не желала отпускать от себя Рольфа, боялась, что видит его в последний раз. ― Иди на корабль. Гард уже наверняка отнес твои вещи, он ждет тебя на пристани. ―Ты, правда, вернешься за мной? ― Я обещаю! Он крепко сжал ее ладонь, испещренную шрамами жестокой битвы, проходившей на краю ледяного обрыва, и повел за собой к пристани. Глава Олуха уже ждал ее. В последний раз, обняв брата, она что-то тихо прошептала, на что воин ответил лишь столь же бесшумно «клянусь». Юная всадница поднялась на борт корабля. Паруса были раскрыты, волны уже отталкивали судно от родных берегов острова, где прошла вся жизнь каждого человека, стоящего на борту. ― Почему я видел твою невесту в деревне? Ты ее не отправил вместе с Террой. ― Она нужна здесь. Офель прекрасно разбирается во врачевании и к тому же она отличный стратег… ― Не смог уговорить? ― перебил его Рольф. ― Да, не сумел. Как только три корабля скрылись из виду, рыжеволосый викинг обратился к другу с вопросом: ― О чем Терра тебя попросила, если не секрет? ― Она взяла с меня обещание, что я сделаю все, чтобы с тобой мы оба остались живы, ― ответил ему вождь Хулиганов. ― А сможешь ли его сдержать? ― Я сделаю все, что будет в моих силах, это ведь просьба сестры. ― Гард, как только все закончится, и она вернется домой, в тот же день я увезу ее с Олуха, неважно, куда мы отправимся с ней, я лишь хочу, чтобы она была как можно дальше отсюда. С нее уже хватит всех этих битв. Ей покалечили судьбу, я же хочу, чтобы она обрела счастье и покой, а здесь это сейчас, увы, невозможно. ―Ты так в этом уверен? ― Абсолютно. ― Но я еще ее увижу, она ведь не из тех, кто долго может пробыть вдали от дома. ― Мы оба ее хорошо знаем, но после всего, что принес этот год, она достойна… большего. Рольф развернулся и направился в деревню по знакомой, деревянной лестнице, облитой дождем, успевшим так быстро исчезнуть, словно он тоже бежал с острова вместе с безоружными соплеменниками Гарда. По той самой лестнице, которая заканчивалась на вершине прямиком у входа в деревню, неподалеку от которого на небольшом островке зеленой влажной травы сидела Астрид. Женщина внимательно разглядывала часы с черным песком внутри, рассматривала каждый край, каждую песчинку в поисках простого ответа на ее непростой вопрос. Но все, что она смогла обнаружить, это лишь странная надпись, гласящая: «Словно пепел над морем их души свободны. В миг их последний низвергнуты звезды ». Поставив песочные часы подальше от края, она легла на мягкую траву и закрыла руками глаза. Пытаясь вспомнить все счастливые моменты своей жизни, она все время натыкалась на одно и то же воспоминание, пронзавшее ее память осколками страха. Ей все время виделась та самая теплая ночь. Еле слышные шаги отдаляются от нее в легкой дымке тумана... Она сломя голову несется за человеком. Но вот она уже не может бежать, ноги не слушаются ее. Женщина в самом центре туманного лабиринта. Перед ней, спиной стоит высокий воин, в одной руке которого острый клинок, а в другой стеклянные песочные часы.Зеленоглазый викинг подбросил их в воздух. Резкий замах клинка. И послышался звон стекла. Закаленное в пламени железо разбило часы, ведущие отсчет тем минутам, которые оставались бывшему вождю. ― Забери меня! ― Иккинг прокричал во все горло. Во мраке он повернулся к ней. Зеленые глаза всадника сверкнули в темноте. Черное содержимое часов кружилось дымкой в воздухе. Мягкий сине-зеленый свет резко обратил руки шатена в такие же песчинки, и за коротким вздохом фигура вождя растворилась в воздухе. Та самая ночь, когда окруженный густым кольцом тумана, храбрый воин разбил песочные часы и обменял ее жизнь на заточение в царстве смерти. Оторвавшись от собственных кошмаров, она в очередной раз поняла, что когда все идет хорошо, и вокруг тебя лишь счастливые моменты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счет, очень дорогой счет. Аскольд погиб, и все оказалось напрасным. ― Астрид. Астрид? Голос отвлек ее от мыслей. ― Сморкала? ― Вставай, я думал, тебе стало нехорошо. ― Я? О боги… ― Уже темнеет, пойдем, я провожу тебя до дома. О, Норна, ты ведь насквозь промокла. Она открыла глаза и резко вскочила, да так, что у нее закружилась голова. Она не заметила, как день стал плавно перетекать в вечер, и сумерки, сгущающиеся над островом стали медленно наступать. ― Я держу тебя, спокойней. У тебя все в порядке? ― спросил старый друг. ― Нет, все уже давно не в порядке. Ты прости, давай просто оставим эту тему, пойдем. ― Хорошо, как скажешь, ― он взял ее под руку и направился к старому дому вождя. Проводив ее до крыльца после долгого молчания он, наконец, решился сказать ей напоследок: ― Хофферсон, в этом мире всегда есть люди, которые мечтают о том, чтобы, такие как ты, падали духом и теряли надежду. Не облегчай им задачу, верь, что еще все будет хорошо. Слегка улыбнувшись впервые за этот день, она почувствовала, что все еще помнит о том, каково быть обычным человеком, вместо кучи пепла, в которую она сама себя стала превращать. С легкой робостью она со скрипом отворила большую дверь родного дома. Все так же, как и в ту ночь, за исключением безжизненного камина и атмосферы холода в хижине. Светловолосая женщина сменила мокрую одежду на длинный красный сарафан с кожаным поясом, который так нравился Иккингу. Разведя огонь, всадница устроилась в большом деревянном кресле, стоявшем так близко к очагу, что можно было смело вдыхать тепло и аромат тлеющего дерева вспоминала то солнечное утро, когда по обыкновению ее будила верная Громгильда, когда со зловещим смехом Гард выбегал из комнаты своей сестры, учудив какую-нибудь шутку, а потом заботливой матери приходилось все улаживать, да еще и извиняться перед соседями за эти маленькие шалости своих ребят. Держа все это время в руках, песочные часы она уже не смотрела в их сторону, а лишь перевернув, поставила на широкую поверхность обеденного стола, заменив их небольшой книгой, от которой ей когда-то давно сложно было оторваться. Время шло к полуночи. Оставшиеся на острове люди уже давно видели десятый сон, Астрид тоже не стала исключением. Ее веки наливались свинцом, тяжелели, наконец, она, выпустив книгу из рук, погрузилась в сон, в то время как ее давняя подруга с мягким шлепком упала на пол. И в этот самый момент… песочные часы, содержимое которых было недвижно стали отмерять время до чего-то важного, быстро ссыпая черные песчинки вниз. Вокруг острова кружил давний друг крылатых – ночной ветер, он пытался заглянуть в каждую щель, в каждый дом в деревне, а напоследок решил заявиться в хижину семьи Хэддок. Он проник сквозь открытое окно, покружился в прихожей, затем,проследовал к огню и, оттолкнув пламя в сторону, выбрался из дому вон. Неподатливое пламя качнулось, вспыхнув ярче и направив небольшой сноп искр вверх, но не все они оказались вновь в большом очаге, парочку приютили страницы книги, вспыхнув в момент. Пламени было лишь в радость пожирать страницы, хранящие в себе целый мир, и как обычно это бывает, целого мира особо жадным недостаточно. Языки пламени взялись за деревянные половицы. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются, как пламя, выбравшееся на волю окрашивает мир в багрово-желто-черные тона, выпуская черный едкий дым, проникающий в тело и уничтожающий изнутри. Хэддок проснулась от резкого едкого запаха гари. Пламя уже принялось за края ее длинного сарафана. В немом ужасе она вскочила на кресло, отчаянно пытаясь затушить края платья. Едва ли ей это удалось. Она огляделась вокруг: огонь уже окружил ее, заполонил все дымом и светом. Выхода не было видно. Горячие кроваво-желтые языки огня уже пожирали деревянное кресло, на котором она стояла. В паники воительница попыталась сделать несколько шагов назад, но закашлявшись, не удержала равновесия и вместе с креслом, служившим ей опорой, она перевернулась, упала на твердый пол и, ушибив голову глубоко вдыхая дым, а не воздух потеряла самообладание и сознание. Пламя подступало все ближе к ней, оно было уже не только вокруг нее, но и над ней. Крыша хижины вместе со стеной уже давно полыхала, а горящие капли опадали вниз вместе с балками и кусками деревяшек. В паре дюймов от ладони ласковый огонь уже обживался в тот момент, когда с шумом и треском дверь слетела с петель. ― Астрид! Астрид где ты? Голос одного из жителей деревни раздался в треске огня. Но никто не отозвался. Тогда смельчак ринулся вперед. Не обращая внимания на то, что пламя росло на глазах, он все же сумел добраться до Астрид, схватить ее и отбежать в сторону в ту секунду, когда обгоревшая часть от второго этажа с треском рухнула вниз. Прижав женщину к себе, он выбрался из горящего дома и, отбежав на безопасное расстояние, положил ее на землю. ― Тащите воду! Пламя не должно уничтожить всю постройку! ― кричали люди, поливая водой, в то время как отряд стражей верхом на драконах тушил водой сверху. ― Астрид дыши, все уже хорошо, все хорошо, ― голос человека, спасшего жизнь жене вождя, донесся до ее слуха, но она не произнесла ни слова, лишь еще глубже погрузилась в сон. Огонь потух, а за ним и погасла темная ночь, проигравшая битву с рассветом. Белокурая всадница все еще пребывала в царстве снов, но теперь она была в безопасности от смертельной шутки судьбы. Дыхание уже не было сбивчивым, вокруг не было огня, лишь чистый воздух с легким ароматом гари, исходившим от платья всадницы, пропитавшего ее кожу и волосы. Заря разгорелась и превратилась в полуденное солнце, высоко взошедшее на небосводе. Женщина, наконец, пришла в себя, и открыла свои глаза. Было тяжело, каждая частичка тела болела, но Хэддок все же сумела подняться с постели. Она не понимала, где именно она находится. Место, где она очнулась, совершенно не было похоже на ее дом или хижину кого-то из близких ей людей: небольшой домик с одним этажом и большим окном, деревянный стол возле кровати и пара стульев, вот и все, что было в этом странном месте. Медленно подойдя к столу, она увидела песочные часы Аскольда, которые каким-то чудесным образом оказались здесь вместе с ней. Но самым странным было то, что теперь внутри одной из колб вместо черных песчинок лежал маленький сверток. Доставать его прямо сейчас женщина не решилась. Что-то беспокоило ее. Астрид лишь вглядывалась в потертые стены, когда вновь перевела взгляд на песочные часы. Она не заметила с первого раза, что за ними что-то лежит. Подойдя вплотную к противоположному краю, она увидела небольшой желтый цветок. Самая обыкновенная вещь, но разбудившая столько воспоминаний сразу, что голова была готова пойти кругом. Вдохнув сладковатый аромат, она будто бы очутилась в центре большого поля полного цветов, прогретых ласковыми лучами солнца. Всадница слушала тишину и щебет птиц за окном, в то время как сама с осторожностью положила прекрасное растение обратно подле песочных часов. Но, увы, тишина была недолговечной. Ее нарушил частый стук, такой, какой бывает, когда человек рубит дрова. Любопытство взяло верх, и Хофферсон скользнула в сторону двери. Выйдя на свежий воздух, она поспешила закрыться руками от режущего глаза ослепительного солнечного диска. Стало до слез больно глядеть в небо, глаза еще не отвыкли от мягкой атмосферы полумрака. Слабый ветерок играл в волосах, забирая с собой частички аромата пожара, ютившегося в волосах Астрид. Стук стал отчетливее. Он точно исходил из-за угла дома. Осторожно шагнув вперед, наездница завернула за угол и замерла. Передней спиной стоял высокий крепкий мужчина в широкой выцветшей рубашке с закатанными рукавами. Могучие руки крепко сжимали острый топор. Удар и вот уже разбитое на две части полено с шумом отлетает прочь с поверхности старого пня. Викинг будто бы услышал, что позади к нему кто-то подкрался. Но не обернулся сразу. Лишь воткнул топор в пень и стер капли пота с широкого лба. Его и Астрид разделяли лишь пару метров и густые заросли травы, доходившие почти до колен. Послышался слабый металлический лязг и мужчина обернулся. Ветер приподнял потемневшие волосы и волной проскользнул в челке. Ярко-зеленые глаза сверкнули при дневном свете и остановились на женщине, уже не способной ровно дышать. ― Иккинг… ― она схватилась за сердце и оперлась об угол хижины, едва ли не теряя рассудка. А он лишь, молча, стоял, не отрывая от нее взгляда.