Не переоценивайте себя

Если бы кто-нибудь меня спросил, каково это — жить под одной крышей с Шерлоком Холмсом, то я, не думая, отметил бы, что лучшего соседа, мужа и отца будущего ребёнка найти невозможно. С появлением ребёнка если не всё, то многое в нашей с ним жизни изменилось. Ранее, слушая рассказы омег о том, как их достал этот токсикоз или непонимание со стороны супругов, я лишь улыбался и про себя подмечал, что всё это неважно, когда носишь ребёнка под сердцем. Что же, теперь я так не считаю. К счастью, от токсикоза я не страдал, зато матушка-природа отыгралась на мне немного иначе. Каждую ночь, как по часам, мне резко начинало хотеться есть. Но проблема состояла в том, что есть хотелось чего-то необычного: малины, сырной пасты и мела одновременно. Хотя мела я хотел практически всё время, поэтому в доме всегда валялась упаковка-другая. С остальным же всегда возникали проблемы, которые, как правило, приходилось решать Шерлоку. Однажды мне вдруг так сильно захотелось арахиса в сахарной скорлупе, что я даже заплакал от обречённости: стояла поздняя ночь и вряд ли до утра я смогу где-то его найти, а утром я уже не буду хотеть этот чёртов арахис. На мой плач выбежал Холмс, весь растрёпанный и сонный. Быстро подойдя ко мне, Шерлок присел на колени. - Что случилось? Где болит, Джон? – ласково поглаживая меня по животу пока ещё плоскому и твёрдому, спросил он, внимательно глядя в глаза, словно бы пытаясь прочесть ответ прямо в них. - Всё нормально, - заливаясь густым румянцем, выдавил я, но плакать не перестал. Мне было так стыдно за себя, за то, что я без причины развёл сопли и заставил волноваться своего альфу. - Тогда что случилось? – ласково промурлыкал он, вытирая большим пальцем слёзы со щеки. - Арахис в сахаре хочу, - потупив взгляд, ответил я, от одной только мысли о лакомстве у меня потекли слюни. - Ясно, - в голосе не было ни злости, ни удивления. Быстро собравшись, Шерлок вышел из дома, оставив меня одного, удивлённого и голодного. Шерлок вернулся спустя час с пакетами, битком набитыми сладостями, которые он с гордостью всучил мне. Я любил Шерлока сильнее, чем должен бы, сильнее, чем мог это выразить. Всё казалось маловажным, когда мой альфа был рядом. Кто бы мог подумать, что я, Джон Хемиш Ватсон, тридцатилетний омега, могу быть таким счастливым и по уши влюблённым. Не знаю, вызвано ли последнее резким скачком гормонов, но факт остаётся фактом. Не докучать Шерлоку в моём положении было весьма и весьма проблематично… Стоило какому-то несчастному омеге-клиенту зайти к Шерлоку за помощью и остаться, не дай боже, с ним наедине, как во мне просыпался ревнивец, готовый изничтожить всех на своём пути. Самым ужасным было то, что я не мог это прекратить, как сильно бы этого не желал. Стоило завидеть очередную омегу, направляющуюся к «221b», и мозг автоматически отключался. С завидным спокойствием Шерлок раз за разом извинялся за причинённое беспокойство и в качестве извинений приглашал на ужин в ресторан. Похоже, что моё поведение лишь забавляло Холмса, ведь за всё это время мы ни разу серьёзно не поссорились. Как всё-таки удобно быть беременной истеричкой. Мороки, конечно, тоже хватало, но плюсов было куда больше. Так, поканючив полчаса, я выбил у супруга возможность присутствовать на его беседах с клиентами. И мне спокойно и он себе позволять лишнего не посмеет. Сегодня работа на дому заняла у Холмса больше времени, чем обычно. Шерлоку пришлось разгадывать какие-то зашифрованные послания от контрабандистов. Наконец, посетитель, довольный результатом работы детектива, скрылся за дверью. Обессиленно откинувшись на спинку кресла, Шерлок устало зевнул, глядя мутными глазами на меня. - Как ты не устал сидеть здесь весь день, а, Джон? – выдавливая из себя замученную улыбку, спросил он. - Мне так спокойнее, Шерлок, - я поднялся и направился к детективу, подойдя совсем близко, провёл рукой по кудрявым, сбившимся волосам. - Знаю, - засмеялся он, потянув меня на себя и усаживая на свои колени, - а теперь ты скажешь, что этот омега как-то странно на меня смотрел. - Не смотрел, а прожигал заинтересованным взглядом. Знаю я таких, тихие-тихие, а исподтишка и отбить могут, - фыркнул я, недовольно морщась, представляя, как этот омега за моей спиной флиртует с Холмсом. В ответ детектив лишь лукаво улыбнулся, подавляя смешок. Вдруг всё тело альфы напряглось, Шерлок недоверчиво принюхался, его руки, до этого крепко обвившие мою талию, безвольно повисли, а лицо исказила гримаса ужаса. Мне и самому стало не по себе от такой резкой перемены настроения. Несколько раз выдохнув, Шерлок повернулся ко мне, пытаясь улыбнуться подрагивающими от волнения губами. - Джон, кажется, к нам пришёл гость, иди приготовь чай, - подталкивая меня, сказал он низким, севшим от волнения голосом. - Шерлок… - Тебе вредно волноваться, иди же, - резко оборвал меня Холмс, его лицо приняло привычное выражение безразличия и холодности. Самое неприятное в браке с альфой то, что теперь в вашем доме голову на плечах имеет только один человек, глава семейства. Не то, чтобы я был очень уж против того, чтобы меня в некотором роде контролировали, но всё же, когда собственный супруг хочет заткнуть тебе рот, начинаешь задумываться. Молча проглотив обиду, я пошёл на кухню готовить чай. На глаза опять выступили слёзы. Чёрт бы побрал эти проклятые гормоны… Быстро стерев выступившую влагу рукой, я постарался успокоиться и выполнить просьбу супруга. Через несколько минут к нам домой и правда кто-то постучался. От неожиданности я чуть не пролил кипяток на себя, всё-таки Шерлок вновь оказался прав. Страдальческий скрип половиц и резкий порыв холодного, зимнего ветра принёс на кухню запах чужака. Запах до того резкий и неприятный, что любые сомнения в том, что гость – альфа, сразу же отпали. Как правило, меченные омеги не воспринимают ничей запах, кроме своего альфы. - Ну, здравствуй, брат, - донёсся из коридора глубокий голос мужчины. Краем уха я лишь услышал, как Шерлок холодно с ним поздоровался и нехотя предложил погреть кости у камина, перейдя в гостиную, мужчины начали о чём-то говорить, однако до меня доносились лишь отголоски их слов, которые никак нельзя было разобрать. Шпионом я был неважнецким, к тому же глупо было бы следить за Шерлоком, от острого взгляда которого вряд ли могло что-то ускользнуть. Поправив одежду, я постарался придать лицу как можно более спокойное выражение и уверенно зашагал в сторону гостиной. Мужчины весело о чём-то разговаривали и смеялись. Мы с Шерлоком никогда не обсуждали его брата, эта тема была под запретом в нашем доме, ведь стоило её только коснуться, как у Холмса сразу портилось настроение. Поэтому я сделал логичные выводы о том, что он с братом в ссоре… Что же, я как всегда ошибся в своих суждениях. - О, да, в этом плане тебе очень повезло. Никто не имеет такого обширного доступа к проституткам, как члены английского парламента, - едко подметил Шерлок, но заметив меня с подносом в руках, лишь виновато опустил глаза и поджал губы, словно взболтнул лишнего. - К слову о проститутках, - надменно улыбаясь, Майкрофт подошёл ко мне, - ты так и не представил мне свою омегу. - Майкрофт!.. – недовольно выдавил Холмс, поднимаясь. До боли прикусив щёки, ощутил на языке выступившую, металлическую на вкус жидкость. Я не хотел вестись на эту провокацию и всеми силами пытался подавить в себе закипающую злость, которая лишала возможности мыслить здраво. Я думал, что уже в армии привык к колким замечаниям по поводу своей половой принадлежности и блядской сущности, но это оказалось не так. Я довольно давно потерял способность не принимать слова людей близко к сердцу. В конечном счёте, невозможно привыкнуть к грубости и жестокости людей, которые тебя совершенно не знают… Которые не имеют прав судить тебя. Всё внутри меня буквально бурлило от злости и обиды, но уйти сейчас – значит признать правоту его слов, чего позволить себе никак не мог. - Джонатан Хемиш Ватсон, - процедил я сквозь зубы, гневно глядя на альфу, - рад знакомству. - А я-то как рад, - склонив голову набок, проговорил он. Довольно долго взгляд внимательных, колких глаз неотрывно изучал меня, что позволило и мне, не стесняясь, разглядывать старшего Холмса. Майкрофта Холмса едва ли можно было назвать привлекательным: острые, пожалуй даже слишком, скулы, длинный крючковатый нос и массивный подбородок делали его лицо не то, чтобы неприятным, но каким-то чересчур суровым, злым. Однако глаза, глаза у них были одинаковые, удивительно умные, тёмно-карие со светлой радужкой вокруг зрачка. Несколько минут спустя, альфа выдохнул: - Я очень впечатлён, братец. Не ты ли мне говорил, что метки ставят только неуверенные в себе собственники? Впрочем, это не так и важно, ведь, кажется, я выиграл наш спор. - Шерлок, что за спор? – непонимающе глядя на супруга, спросил я. Внутри всё сжалось от страха. Я и сам не мог понять, но всё это меня очень беспокоило: неожиданный визит брата, его грубое и несправедливое отношение, а сейчас всплыл ещё и какой-то спор. Несколькими большими шагами Шерлок преодолел разделяющее нас расстояние, загородив меня своим телом, словно бы защищая. - Мне это больше не нужно, я прекрасно дал это понять во время нашей последней встречи. Не впутывай в это Джона, он не при чём, - косо глянув на меня, Шерлок недовольно сжал губы в тонкую полосу, желваки под кожей заходили ходуном. - Разве? – удивлённо приподнимая брови, усмехнулся Майкрофт.