Посылка с того света

Ветер поднимает и несёт пыль. Тусклый и безрадостный пейзаж, нагоняющий тоску, а ему ещё и болезненную память. Светлые волосы, вечно стоящие торчком, разлетаются на пряди. Мальчик как-то незаметно для себя вырос. Его глаза сияют ровно и спокойно, ведь сейчас он фактически пришёл на могилу. Первую могилу своего извечного врага. И в данный момент он не испытывал боли. Впрочем, нет, она всё же была, хоть и не такая жгучая и болезненная, как раньше. Просто тлеющие угли под толстым слоем пепла. После своего последнего сражения с Сефиротом Клауд не выдержал и пошёл к Руфусу. Он изменился. Ему необходимы были ответы на вопросы, и он готов был их задать, приняв ответы такими, какие они есть. И Шинра это понимал. Он предоставил все необходимые сведения и информацию. Какая часть из этого была чистой правдой, а какая искусной ложью — это уже другой вопрос. Но при работе с корпорацией и этой семейкой по-другому никогда не бывает, поэтому и жаловаться не на что. Клауд вздохнул и слез с Фенрира. За его спиной была причина, по которой он вернулся в Нибельхельм. Длинный чехол казался Страйфу невесомым во время поездки, а сейчас резко потяжелел. Блондин неуверенно открыл его, сглотнул и нерешительно протянул руку к содержимому. Он надеялся, что ему мерещится. Молодой человек невольно затаил дыхание, когда его пальцы коснулись гладкого дерева ножен, скользнули по кожаной оплетке рукояти, и наконец, вздохнул. Клауд Страйф первый раз в жизни видел оружие легендарного генерала в ножнах. Он неуверенно поднял тяжёлую и важную нодачи на вытянутых руках, не решаясь обнажить. Да и он сомневался, что смог бы. Честно говоря, парень думал, что Масамуне ушёл вместе со своим хозяином. Ещё в бытность его рядовым ходили легенды о том, что это оружие само выбрало Сефирота и было не просто его частью, а чем-то живым, всегда следующим за генералом незримой тенью. Именно поэтому он не носил ножен. И Клауд в это верил. Ведь он сражался с Сефиротом. Дважды. И выжил. И убил. Сердце неприятно кольнуло. Страйф устало качнул головой, вымотанный дорогой, но в первую очередь самим собой. Спустя полчаса Клауд уже ехал обратно. Ему было невыносимо оставаться в разрушенном городе. На могиле своего кумира и врага, с которым он так и не смог до конца подружиться. Масамуне осталась лежать у развороченного реактора. Мидгар. Город медленно, но верно поднимался из руин. Недавно выстроенные дома выделялись на фоне остальных. После боя и дождя Аэрис город как будто приобрёл новые краски. Что-то неуловимо изменилось. Но Страйф, как и раньше жил на втором этаже над баром Тифы. Дензел и Марлин скрашивали серые будни, виснув на блондине и требуя от него то внимания, то помощи. В дверях бара показался рыжий турк. — Мы ещё не открыты, — бросает Тифа, не оборачиваясь. — Йо! — Рено скалится в радостной улыбке. — К сожалению, я сегодня по делу, йо! Клауд дома? — Да, — Тифа недовольна, но отказывать или лгать туркам заведомо плохая идея. — Он сейчас как раз должен спуститься завтракать. Ты рано сегодня. Даже слишком. Обычно ты более поздняя пташка. — Когда начальство хочет… — многозначительное молчание. — А мне поесть можно, йо? — без перехода говорит Рено, состроив такую умоляющую мордашку, что Тифа не выдерживает, фыркает, но всё-таки ставит ещё одну тарелку на стол. На этого рыжего турка просто невозможно долго обижаться, как и быть с ним предельно серьёзным. Послышались спокойные шаги в коридоре, ведущем в зал бара. Турк мгновенно оборачивается и сталкивается взглядом с Клаудом. Повисает тишина, пока Рено, жизнерадостно скалясь, не выдаёт: «Йо, Клауд! Заказ примешь?» — От Шинра? — Страйф устало вздыхает; сколько бы раз он не работал на корпорацию или конкретно на Руфуса, это всегда заканчивалось если не катастрофой, то, как минимум, приличными неприятностями. — Ну, в общем, да… — Синклер устало вздыхает и садится на стул. — Мы просто не справляемся, — он прикрывает глаза и принюхивается к запахам, чуть ли не облизываясь; дверцы в бар, тихо скрипнув, приоткрываются. — Йо, Руд! Расскажешь всё Клауду? — Руд отрицательно качает головой и отходит в сторону. Рыжий дёргается, соскакивая со стула. Тифа со вздохом прикрывает глаза. Клауд глубоко вздыхает. Отказаться не получится, даже если бы он захотел. Ценг неспешно проходит в комнату. Они с Клаудом уже давно не виделись. Где-то около года, а может даже больше. И сейчас это ещё более странно. Главу турков редко можно встретить в отдалении от главы корпорации. В последнее время Ценг стал буквально его тенью. Неужели Руфусу так необходима помощь? Это с трудом укладывалось в голове. — Клауд, — вутаец протягивает руку для рукопожатия и блондин, с улыбкой делая шаг навстречу, пожимает руку в ответ. — Ну и что стряслось? Просто так ты бы не пришел, — Страйф, с не так давно приобретённой флегматичностью и лёгкой улыбкой садится за стойку, ожидая завтрака. — Знаешь, Клауд, — Ценг еле заметно улыбается, самыми уголками губ; так по-ценговски. — Ты изменился, — блондин пожимает плечами, и старший из турков кивает, тут же переходя прямо к делу. — Полагаю, ты в курсе старой канализации и туннелей, проложенных под городом? — турк дожидается кивка. — Да, я видел карты. Правда, сам там ни разу не был, — уточняет тот. — Так вот. Там сейчас кишмя кишит монстрами. Мы не справляемся. Новый корпус солджеров хоть и набран, но не эффективен. Они все ещё учатся, — качает головой. — А монстры начали выбираться на поверхность. Уже есть жертвы. Мы, конечно, эвакуировали часть людей, но узнать, где в следующий раз они вылезут… Сам понимаешь, слишком разветвлённая система каналов. Я повторюсь, мы не успеваем. Поэтому нужна твоя помощь. Ты, надеюсь, не против? — Спуститься в туннели и уничтожить там всё, что движется? — Ну, примерно так, — снова тень улыбки. — В туннелях зарегистрированы повышенные показатели мако. Было бы неплохо, если бы ты выяснил, где этот источник. — Ну, ладно, — блондин взъерошил свои волосы. — Хорошо, — всё равно нет шансов на отказ. Ценг в любом случае уболтает. — Но с вас карты и информация. А ещё у меня будет пара вопросов к Руфусу, но это терпит, — напрягшиеся было турки расслабляются. — Клауд, ты просто спасаешь нас, йо! — Рено снова плюхается на стул, явно ожидая своего завтрака. Руд закатывает глаза, хоть это и не заметно из-за тёмных стёкол очков, но Клауд уже научился распознавать это его движение. Глава турков лишь кивает, называя время и место. Перечисляет снаряжение, которое они могут предоставить и количество материи для начала. В голове у блондина проскальзывает мысль, что эти монстры уж слишком допекли Шинру. Его нос улавливает запах пороха, исходящий от пришедших, и еле заметный шлейф от применения материи. Бои идут постоянно и они далеко не из лёгких. Ночь не приносит облегчения. Только нервозность. Страйф ворочается на кровати, жмурит глаза, но заснуть не может. Ему вспоминаются тренировки в бытность рядовым, встреча с Заком, и то, как потом этот усмехающийся солджер смог познакомить его с самим генералом. Тогда Сефирот казался ему недостижимым, просто невозможным идеалом, на который хотелось ровняться. А сейчас? Сейчас хотелось кричать. Потому что он сам же и уничтожил собственный идеал, свой идол. По иронии судьбы на Земле нашёлся лишь один человек, наделённый способностью оборвать жизнь Сефирота. И им оказался тот, кто почитал этого человека больше всех. Злая насмешка судьбы. И тонкие губы генерала, которые во время боя кривились в жестокой и едкой усмешке. Как будто это был и не он вовсе. Потому что Клауд помнил тот бой, что ему довелось застать между Сефиротом и Заком. Они дрались одни. Без лишних свидетелей. «Разминались», как потом смеялся его черноволосый друг. Тогда на губах лучшего солджера тоже царила улыбка. Именно улыбка, а не усмешка. Тёплая, радостная, одобряющая, поощряющая. В ней было столько всего, что рядовой просто растерялся, но запомнил все оттенки увиденных эмоций. Запомнил и потом ещё долго разбирал по крупицам это воспоминание, безудержно желая увидеть такую улыбку, обращенную к себе. Не довелось. Насмешница-судьба одарила его лишь кривой ухмылкой взбесившегося зверя. И этого зверя пришлось уничтожить. Ещё немного повертевшись на постели Клауд всё-таки смог избавиться от мыслей о генерале. Зато его начали одолевать воспоминания о его клинке. Масамуне и вправду был потрясающим воображение оружием. Сильным и грациозным. Тонким и острым, как бритва. Когда Сефирот исполнял ката это было больше похоже на немыслимый танец. Волшебный из-за бликов света на бритвенно-острой стали, которая никогда не причинит вреда своему господину. И такой же смертоносный. Любой выпад серебристого лезвия заканчивался для противника смертью. Страйф невольно потёр грудь. Масамуне пробовал его кровь и не раз. Можно сказать, что они были не просто официально представлены друг другу, но и близко знакомы, ведь сталь клинка, однажды, почти коснулась его сердца. Куда уж ближе… И тут же всплывали совсем недавние воспоминания о тёмном дереве ножен — гладком и совершенно простом, без узоров или ещё каких-нибудь излишеств. Генерал всегда был приверженцем некого минимализма. И о том, как он получил чехол с ножнами. Парень простой и на вид немного усталый попросил отвезти подарок его погибшему другу в Нибельхельм. Блондин, не раздумывая, согласился. Он давно не был на могилах родителей. Но он никак не ожидал, что тем самым подарком другу будет Масамуне… Теперь нужно поспать хотя бы пару часов. Всё-таки завтра идти в эти забытые лайфстримом каналы. Завтра. Туннели шли под всем городом. Мощная разветвлённая сеть разного диаметра и протяжённости, заложенная на разной глубине. Их можно было бы использовать по-разному, и вот теперь там поселились монстры. Хуже и не придумаешь. Глядя на старые карты, было видно лишь сложный и запутанный лабиринт. Хвала Древним, после взрывов мако-реакторов некоторые участки оказались наглухо завалены, а другие ярусы потеряли выходы на поверхность. С одной стороны, это ухудшало возможность поисков, с другой обнадеживало. Тварям было не так-то просто выбраться к людям. И вот теперь Клауду приходилось блуждать по этим бетонным катакомбам. Хотя надо отдать должное корпорации и лично Руфусу. Если возникала серьёзная проблема, на её решение мобилизовались все силы. Именно поэтому Страйф сейчас имел достаточно подробную карту распространения мутантов по каналам, плюс хорошее специализированное снаряжение. Причём некоторые спуски, которые часто использовались при охоте, были оборудованы не только электричеством, но и автоматической системой охраны. Можно было быть уверенными, что монстры здесь точно не выйдут наружу. Сейчас же Клауду приходилось передвигаться в полутьме. Как не странно, абсолютно темно не было. Казалось, сами стены еле заметно светились. Говорят, раньше по ним переправляли мако. Возможно, стены напитались им и теперь излучают энергию. Но повышенный фон на это списать было нельзя. Учёные из лабораторий уже всё проверили. А жаль. Так хотелось простого решения. Впереди раздаётся подозрительное шевеление, и Клауд напрягается. Идти вперёд всё равно придётся. Просто теперь это делается с максимальной осторожностью. Туннель делает довольно резкий поворот, почти под прямым углом, так, что можно выглянуть из-за укрытия стены, чтобы тебя не сразу заметили. И хорошо, что это возможно. Дорога впереди кишмя кишит тварями, но мелкими и почти не опасными. Такие берут количеством. К тому же впереди туннель расширяется, что даёт пространство для манёвра, и бывший солджер бросается вперёд. Ноги поскальзываются на крови тварей, но их всё не убывает. Использовать материю опасно, ведь туннель нестабилен и может обвалиться. Клауд и не подозревал, что этих крыс-переростков тут так много. Слишком много. Твари то и дело пытаются дотянуться до шеи и перегрызть горло или хотя бы укусить. Судя по тому, как начинает наливаться тяжестью укушенная нога, а голова идти лёгким туманом, эти твари, ко всему прочему, оказались ещё и ядовитыми. Страйф опирается спиной на стену, обеспечивая себе хоть какое-то время на передышку. Впереди слышится звук обвала. Мутанты с визгом несутся мимо блондина, желая только спастись. Этого позволить нельзя. Тёмная волна из тел накатывает на вставшего в проходе Страйфа и разбивается, откатываясь назад. Пол уже усеян трупами, да так, что не видно плит. Но он не отступает, стараясь никого не пропустить себе за спину. Грохот падающих плит всё ближе, а волны тварей становятся реже и отчаянней. Вместе с грохотом доносятся чьи-то крики. Похоже, кто-то всё-таки использовал материю. Пол уже начинает трескаться, и надо бы уходить. Неожиданно рядом тормозит растрёпанный и перемазанный в крови парень. — Эй! Убирался бы ты отсюда! — Клауд кивает и припускает за уже прилично убежавшим вперёд пареньком. Тормозят они только спустя минут пятнадцать. Запыхавшиеся и перебравшиеся в соседний туннель. Бывший солджер без сил сползает по стене на пол. Даже дышать становится тяжело. — Эй, парень, ты как? — перед глазами всё расплывается; бег разогнал отраву по всему телу. — Оу, похоже, всё плохо, — к нему кто-то наклоняется, но Клауд уже не видит — только размытый контур лица в тёмном обрамлении волос; чужие руки шарят по телу. — Да его изрядно погрызть успели, — кто-то присвистнул. — А он и вправду крепкий. Ладно, давай, поднимай его и будем отсюда выбираться, — чьи-то руки легко поднимают его с пола. Блондин закрывает глаза, ведь разглядеть что-то он всё-равно не сможет, а так есть шанс, что хотя бы тошнить станет меньше. Ощущение такое, будто ты плывёшь по волнам. Мерное покачивание и спокойное дыхание рядом. А ещё ему чудится знакомый запах металла и материи. Так пах Зак после боя. С этой мыслью он наконец-то засыпает. Приходит он в себя всё в том же положении, не торопясь открывать глаза. Голова прояснилась и уже можно было более-менее адекватно оценивать ситуацию. И послушать, что говорят те, кто вытащил его из туннелей. — Нет, ну это же надо, — возмущается молодой, немного ломкий голос. — Сколько ты на него уже лечебной материи извёл? Разве можно так запускать свой организм? Ну, кому бы стало легче, если бы он там помер, а? Ну, вот скажи, — над головой раздался отчётливый усталый вздох; видимо, этот монолог повторялся уже не первый раз. — Блин, — звук шагов на мгновение затихает. — Мда… Ну, ладно уж пошли. По-моему, в этом городе все дороги ведут к третьему сектору, — движение снова возобновляется, но на этот раз в каком-то глубоком траурном молчании. Когда Клауд уже хочет подать голос и открыть глаза, снова звучит голос парня. — Ну как, радость моя, с памятью всё так же? — лицо блондину что-то щекочет; скорее всего пряди волос. Похоже на отрицательный кивок. — Да, это затянулось на более долгий срок, чем я думал. А время не стоит на месте. Монстры эти, опять же. Шинра, — Клауд почувствовал, как того, кто его нёс, передёрнуло. — Всё не в нашу пользу. Теперь ещё и он. Ну, да ладно. Выплывем. Где наша не пропадала. Пошли туда. Эта церковь хоть и разрушена, но перекантоваться в ней можно. Скрип приоткрываемой двери и знакомое поскрипывание досок под ногами идущих. — Воу, похоже, здесь кто-то живёт. Надеюсь, он не обидится. Положи-ка его вот сюда, — бедного блондина укладывают на расстеленную на полу ткань, а Клауд судорожно пытается вспомнить, есть ли в церкви ещё материя и еда, потому что голод проснулся просто зверский. Тем временем голос у него над головой продолжает: «Будь добр,» — по телу прокатывается тёплая волна исцеляющей магии. Похоже, его спасители и без его помощи обладают материей. Всё-равно потом надо будет отдать. Так и не открыв глаз, он снова засыпает. Следующее пробуждение оказывается резким. Болят рёбра и ноги. Клауд пытается приподняться на локте, но с тихим шипением откидывается обратно. — О, спящая красавица пришла в себя? Ты заставил нас поволноваться, — над ним склоняется черноволосый парень. У него светлая кожа и длинные волосы, водопадом падающие по обе стороны от лица, а ещё пугающе серьёзные стальные глаза. — Да, — Клауд все же садится. — Мне уже лучше. — Оно и заметно, — снова фыркает черноволосый. — Но придётся терпеть. Пока мы справились с последствиями яда. Пришлось несколько раз воспользоваться материей. Я побоялся, что у тебя будет передозировка. Ещё я сгонял в город и прикупил поесть. Тебе сейчас надо хорошо питаться. Да и тебе тоже, — как-то обвинительно бросает парень себе за спину, где, кутаясь в плащ с глубоким капюшоном, сидит ещё один человек. Тот только кивает, соглашаясь. — Ох, что ж вы все, да на мою голову. Совсем себя не цените! — он встаёт и принимается раскладывать нехитрую снедь по не менее нехитрой посуде. Буквально впихивает порцию в руки блондину и, ворча, берёт свою. — Ешь, не отравлено, — а Клауд смотрит на бледные руки второго мужчины. Немного тонкие запястья, но уверенные и чёткие движения выдают в нём воина. И почему-то ему кажется, что где-то он уже видел эти руки в еле заметных тонких шрамах или, может, это так причудливо пробивается свет через полу разрушившуюся крышу? — Ешь, говорю, остынет, — выводит его из задумчивости чужой голос. Клауд и не замечает, как проглатывает свою порцию и ему тут же докладывают. — Ешь, — ободряюще. — Хороший аппетит признак выздоровления. Думаю, завтра уже сможешь встать на ноги и отправиться домой. Где бы ты там не жил, — легкомысленно улыбаясь, парень продолжает что-то лопотать, разбавляя тяжелую тишину в полуразрушенном здании. — Можно узнать, — блондин отставляет в сторону тарелку. — Что вы забыли в туннелях? — Тварей, — спокойно отвечает черноволосый и устало трёт глаза. — Спать хочется. День был насыщенным, — он ложится на расстеленный плащ рядом со вторым мужчиной и, притягивая того к себе, прижимается ближе и просипев что-то вроде: «Спокойной ночи», мгновенно отрубается. — Спокойной ночи, — оторопело отвечает Страйф. Ему ничего не остаётся, как тоже улечься и попытаться уснуть. Клауд не любит спать не пойми где, да ещё и один. На самом деле он просто очень сильно мёрзнет. Когда они засыпали на привалах, Зак подгребал его к себе под бок, мотивировав это тем, что не хочет утром носиться по всему лагерю и разыскивать, куда он уполз ночью в поисках тепла. А самое главное и неприятное в этой ситуации было то, что он совершенно себя не контролировал. Ему снится одна из компаний, куда он попал каким-то чудом. Его личной феей как всегда подрабатывал Зак. И всё время его преследовала немного снисходительная улыбка генерала. Блондин заворочался, устраиваясь поудобнее, пытаясь продлить сон, но лицо принялись щекотать чужие пряди волос. Избавиться от них сразу не удалось и пришлось просыпаться. Клауд широко зевнул и только потом открыл глаза. Первое, что он обнаружил перед собой, было чьё-то плечо, укрытое серебряными прядями. После парень понял, что лежит на чьей-то руке и этих же длиннющих прядях. Только потом он удосужился посмотреть в лицо спящего. Остатки сна с него как рукой сняло. Блондин подорвался на ноги и отпрыгнул в сторону. — Генерал?! — всё-таки сон не прошёл бесследно, и привычное по дням рядового обращение само сорвалось с языка. Одно веко лениво поползло вверх, и зелёный глаз принялся с любопытством изучать парня. Рядом раздалось хихиканье. — Сефирот, радость моя, — крайне ехидно замечает черноволосый парень. — Перестань пугать Клауда и идите пить чай. Оба! — он и сам прихлёбывает ароматный настой из чашки. Генерал ворчит что-то про малолетних эксплуататоров и встаёт. А Страйф никак не может определить спит ли он ещё или этот кошмар происходит наяву. — Клауд, — голос у Сефирота остался как раньше — глубокий и спокойный. Нет, он стал таким, как в бытность его генералом Шинра, а не предателем, желающим уничтожить весь мир. — Сядь, пожалуйста. Нам надо поговорить. — Цуруги вон, — черноволосый указывает на меч, который стоит буквально в паре шагов от блондина. — Но мы хотим поговорить. В конце концов, желай мы тебя убить, не вытаскивали бы из туннелей! — Хорошо, — Клауд нерешительно присаживается напротив этих двоих. — Что за разговор? — Скажи, — кажется, Сефирот с трудом подбирает слова. — Что случилось после моей смерти в реакторе?