Цена памяти

Велька привычно вздохнула, когда настойчивый стук вырвал ее из сладких объятий морфея. Не слишком заботясь о том, как выглядит, травница прошлепала к двери, накинув на себя по пути лишь теплый халат. — Госпожа ведьма, — начал, было, староста. И заглох при виде открывшейся ему картины: все-таки колдунья, наносящая на ночь маски и бальзамы, а утром напоминающая одним только цветом кожи жертву вурдалака, зрелище не для слабонервных. — Это все? — иронично осведомилась Велька, притопывая на одном месте. — Нет! — разво подскочил мужичок. — Можно войти? — с надеждой спросил он, принюхиваясь к запаху ватрушек, идущему от печки. Велька хотела, было, возмутиться такой наглости и отказать, но замерзшие ноги заставили передумать. В конце концов, почему бы и нет? Тем более, что последнюю ватрушку сегодня спозаранку перед отъездом умяла Вольха, ради которой, собственно, вечно голодающая травница и расстаралась. — Можно, — наконец разрешила Велька, посторонившись и пропуская гостя. Староста козликом заскочил внутрь, деловито осматриваясь. Отсутствие ватрушек его явно огорчило, и он принялся с удвоенным вниманием разглядывать ухоженный домик ведьмы. — Можете не смотреть, не продается! — фыркнула Велька, забравшись тем временем на печку и глядя оттуда на просителя сверху вниз. — Нет! Нет! Нет! — спешно затараторил тот. — Я к вам нынче по другому вопросу! Но ежели вы надумаете перебраться куда и продать свой... — К делу, Хмырь Завьялович, — зевнула травница. — Жмыр, госпожа ведьма, — заискивающе улыбнулся староста. — Жмыр Завьялович. — Все равно к делу, — поторопила Велька. — Чудище у нас завелось! В горле хозяйки дома встал комок. — Я не работаю с нежитью, — быстро напомнила она. — И не надо, пропади она пропадом! Мазь какую дайте! У моей племянницы уже треть лица мхом поросла! — Так быстро? — удивилась Велька и подозрительно осведомилась. — Ее что, неделю назад укусили?! — Д... Нет, что вы! Буквально вчера! — спешно соврал староста. — Буквально вчера, — передразнила травница, — этой твари уже не стало! — Как — не стало? — мужичок от удивления аж сел. — Неужели ж вы ее тогось? — Ага, мы с подругой ее тогось, — небрежно отозвалась Велька с печки, умолчав о том, что расправлялась с появившимся лишенцем Вольха, а сама травница в это время с закрытыми глазами подбадривала боевую подругу с дерева. О да! Панический страх перед нежитью со времен учебы в Стармине так никуда и не делся, разве что охранных заклятий в арсенале бедной ведьмы, заброшенной из Духовищ в новую глухомань с веселым названием Кладбищенка, стало раза в два, а то и три, больше. — Благодетельница вы наша! — прослезился тем временем староста. — А говорили, что не... — Не работаю, — отрезала Велька. — И с тобой не стану, раз обмануть пытаешься. И, главное, кого? Дипломированную ведьму! Когда, говоришь, твою племянницу укусил лишенец? — Пять дней назад, — опустил голову мужичок. — То есть неделю... — Вас беспокоить не хотели!.. — Меня побоялись... — продолжала расшифровывать Велька. — Дальше? — А нежить, чтоб ей пусто было, не только за нашу Марусю взялась... Вот это уже плохо. — Сколько еще покусанных? — Ну... Парочка... — Лишенцу не хватит крови двух человек на пять, точнее, семь дней, Хмырь Завьялович, — опасным тоном заметила травница. — Я просила не лгать! Еще раз спрашиваю: сколько? — Шесть, не считая Маруси...Это, действительно, так важно? — Одной порции лекарства на всех не хватит. Думайте головой, в конце-то концов! С этими словами Велька спрыгнула вниз и закружилась по комнате, обследуя свои мешочки с травами. Результатом ее поисков стал маленький пучок высушенной желто-зеленой травки. Растроенно вздохнув, травница проговорила, обращаясь к гостю: — За зельем для Маруси зайдете сегодня вечером. — Хорошо! — обрадовано закивал староста. — Что сказать остальным? Велька не ответила, кусая губы и лихорадочно соображая, чем можно заменить найденный ольшенник. — Госпожа ведьма, — робко позвал мужичок, — они тоже погибнут? — Нет, — не очень уверенно отозвалась травница, погруженная в свои мысли. — Я что-нибудь придумаю. Облегченно вздохнув, староста направился к двери. — Стоять! — внезапно велела Велька. — Что значит «тоже»? Разве кто-то из деревни умер? — Не нашенский, — вздохнув, поведал староста. — Проезжал тут позавчера богатей один, красивый, молодой, на ночлег к нам просился. Маруся в него с первого взгляда влюбилась, да только постеснялась со своим лишаем на глаза показываться. А нежить аккурат в ту ночь к ней снова и явилась. Если б не гость, не ровен час, померла наша девонька... Отвлек он тварь и отвел от дома... — И не вернулся? — понимающе уточнила Велька. — Знамо дело, нет. Разве ж обычный человек справится с нежитью? Не вернулся наш гость. Уже третий день как не знаю, что делать с его конем и вещами... Монстра-то вы точно убили? — Точно, точно, — успокоила его травница. — До вечера, Хмырь Завьялович! — Жмыр, — нерешительно проблеял староста. — Все равно до вечера, — зевнула Велька. Холодный воздух, пробравшийся в дом за мгновение до того, как за старостой закрылась дверь, заставил ведьму окончательно побороть сон и смириться с необходимостью приготовить для начала хотя бы одну порцию зелья. Откуда ранней весной добыть еще ольшенника, который принято собирать в начале осени, Велька пока не представляла. Можно, конечно, отправить кого-нибудь в ближайший город, но время поджимало. Да и любого деревенского паренька городские аптекари облапошат в два счета, подсунув вместо нужной ей травы какой-нибудь чертополох. Все-таки не вовремя Вольха уехала. Сейчас ее помощь была бы кстати, но... Чего нет, того нет. Собрав вчера с Велькиной помощью папоротник, корни которого можно было найти даже под снегом, если знать, где искать, подруга уехала еще до рассвета. Зачем ей столь неожиданно понадобились корневища, Вольха так и не призналась, из чего неглупая травница сделала вывод, что Повелителя Догевы в ближайшее время будет ждать некий сюрприз... Особых зелий ведь из папоротника не сваришь, кроме... Разве что... Озаренная мыслью, травница метнулась к погребу, где еще ночью высушивалась их добыча, но там поджидало огромное разочарование: будучи во всех смыслах В.Редной, подруга не оставила ни единого корешка. — Плохо, — мрачно прокомментировала Велька. — Очень плохо. Теперь, чтобы спасти нескольких человек из деревни, ей ничего не оставалось, кроме как, отдав вечером зелье для Маруси, самой сходить за папоротником в лес. Без Вольхи. И с риском нарваться на какую-нибудь нежить. Пробираясь сквозь сугробы на заветную поляну, Велька чувствовала себя партизаном в тылу врага. Каждое дерево, каждый куст, как ей казалось, смотрел на нее злобными голодными глазами нежити. Нервы травницы были на пределе. Когда под ногой хрустнула какая-то ветка, ночной лес озарил боевой пульсар. — О господи, — перевела Велька дух, разглядывая ряд поваленных деревьев. — Спокойнее надо... Спокойнее... Еще одна хрустнувшая ветка, и запахло паленой хвоёй. — Та-ак... Спокойнее... — делала Велька вдох-выдох. — Иначе к утру от леса ничего не останется... Увидев знакомую поляну, травница с облегчением бросилась вперед и, бухнувшись на колени, начала спешно разгребать снег в стремлении как можно скорее добраться до заветных корневищ, после чего столь же быстро свалить домой. И не дай бог, если, как вчера, явится какой-нибудь лишенец. Без Вольхи было страшно даже думать о том, что где-то рядом может бродить нежить. Раздавшийся рядом жалобный вой заставил Вельку подскочить, бросить почти доверху заполненную сумку и начать отступать к ближайшему дереву спиной вперед. Между кустов вспыхнули два зеленых глаза. Взвизгнув, травница подпрыгнула, рывком подтянулась и уже через пару секунд крепко обхватывала руками ствол. На поляну тем временем медленно вышел волк. Жалобный вой повторился. Оборотень? Собравшись с духом, Велька не менее противно провыла в ответ. Волк удивленно присел, разглядывая ненормальную ведьму. Та в ответ показала ему кукиш и, заняв более-менее устойчивое, вернее, усидчивое, положение, принялась ждать наступления утра. Если травнице не изменяла память, нежить предпочитала охотиться только ночью, а днем спала. Что ж, самое время проверить. Глаз за всю ночь Велька, разумеется, так и не сомкнула, особенно напряженно вслушиваясь в тишину после того, как оборотень где-то внизу затих. Однако ожидаемого звука взбирающегося на дерево зверя девушка, к своему облегчению, так и не услышала. Когда из-за горизонта показалась первая полоска света, Велька мысленно поздравила себя с победой. Со второй полоской девушка расхрабрилась настолько, чтобы посмотреть вниз и обнаружить спящую (или прикидывающуюся таковой) тварь. Когда солнце полностью осветило поляну, Велька уже осмелела до того, чтобы спрыгнуть вниз, готовясь, впрочем, при малейших признаках опасности спалить всю поляну вместе с оборотнем к гхыровой бабушке. Однако тот даже не пошевелился. На цыпочках, стараясь не шуметь, травница добралась до брошенной сумки с папоротником, подхватила ее и спиной вперед начала двигаться к деревне. Дойдя до края поляны, Велька нахмурилась: оборотень вел себя в высшей степени странно, что вчера ночью, что сейчас, не проявляя каких-либо признаков агрессии. — Эй! — окликнула она волка опасливым шепотом. — Ты нормальный? Тот, приоткрыв мутные глаза, слабо двинул мордой, что могло означать как «да», так и «шла бы ты лесом». Кивающий зверь Вельку заинтересовал, и девушка, отличающаяся в равной степени как излишним любопытством, так и любознательностью, вначале постояла минуты две на одном месте, а затем решилась-таки приблизиться к волку на несколько метров. Тот ошарашенно приподнял морду и тут же получил по ней пульсаром от завизжавшей травницы. Взвизгнув в свою очередь от боли, животное бросилось подальше, но, споткнувшись, рухнуло на противоположном краю поляны, жалобно поскуливая от беспомощности. — Так ты не оборотень! — почти радостно воскликнула девушка, вновь начиная приближаться. Зверь грустно скосил глаза на обожженную морду, затем взглянул с опаской на чокнутую (в этом он уже не сомневался) девку и попытался отползти. Однако сил на это пока не хватало, и волк вновь рухнул в снег. — Ты ж мой хорошенький, — засюсюкала Велька, находясь в опасной близости от него. Зверь слабо клацнул зубами в попытке разубедить ведьму, но та лишь отмахнулась. — Ты поранился? Где болит? — ласково расспрашивала тем временем травница, за что получила раздраженный взгляд от волка, ясно говоривший: «Как, интересно, я тебе скажу, где?» — Сейчас заговорю, только не дергайся, — попросила Велька и забормотала что-то успокаивающее. Какие-то бессвязные слова убаюкали волка настолько, что он даже не обратил внимания на довольно поглаживающую его девушку. А когда обратил и от удивления щелкнул зубами... — Оборотень! — завизжала Велька первое, что пришло в голову, и, отскочив, вновь принялась швырять пульсары. На этот раз волк увернулся ото всех, и к тому моменту, как травница перестала голосить, лес не досчитался всего лишь чертовой дюжины деревьев. — Так! — Велька наставила на волка нервно подрагивающий указательный палец. — Ты оборотень или нет?! Ехидно оскалившись, зверь мотнул головой. — Издеваешься, да? — разом остывая, вздохнула ведьма, и волк обиженно отвернулся. — Гхыр с тобой, идем. Обезболивающего хватит не больше, чем на полчаса. Добралась до своего домика Велька только под конец дня: почему-то заклинание, притупляющее чувство боли, держалось на волке не более десяти минут, после чего зверь раз за разом падал в сугроб, как подкошенный, а девушка с причитаниями вновь и вновь бросалась творить ворожбу сначала. Неудивительно, что к концу долгого пути морда зверя выражала безграничное сожаление о том, что он не остался подыхать в лесу. Этот вариант был бы куда как гуманнее по отношению к нему. Но Велька так не считала и упорно тащила волка в гости, явно намереваясь сделать из него домашнего любимца. Увидев перед домом толпу деревенских парней, волк глухо зарычал, припадая к земле. Шерсть на загривке встала дыбом, и травница поспешила успокоить зверя, пригладив ее. — Сжечь! — бесновался тем временем какой-то детина с дубинкой. — Свалила и скатертью дорога! — бушевал второй. — Глупцы! Девок ваших кто теперь лечить будет? — возмущенно верещал третий, в котором Велька опознала старосту. — Если бы могла — вылечила! Хреновая из нее знахарка, видать! За какие только шишы твою Марусю исцелить смогла, а?! Сжечь дом, чтоб этой ведьме пусто было!!! — Какой ведьме? — ехидно осведомилась Велька, приближаясь. — Да вон энтой, которая здесь... — детина осекся и обернулся. Девушка с удовольствием наблюдала, как бледнеет лицо парня, в первый раз увидевшего перед собой настоящую колдунью. Еще бы, когда кому-то в деревне что-то было нужно от недавно поселившейся на окраине ведьмы, отдуваться и наведываться к ней домой приходилось старосте. И вот... На-те вам! Задрожал-то как, бедолага... — Чтобы на счет «три» никого здесь не было, — хищно улыбнулась Велька. — Три! И из ее глаз брызнули молнии — одно из их любимых с Вольхой заклинаний еще со времен Стармина... Простенькое, но эффектное. И эффективное в некоторых случаях, как сейчас. Надо было видеть, как орава деревенских богатырей удирала от домика. Словно на его пороге стояла и хохотала не травница, а сотня вурдалаков. — Ух, — выдохнула девушка, отсмеявшись, когда толпы и след простыл, и удивленно поинтересовалась. — А вы-то что делаете под корытом, Хмырь Завьялович? — А... Я... Это чтоб не затоптали, — кряхтя, ответил староста, выползая из своего укрытия и сталкиваясь нос к носу с волком... Раздавшийся на всю Кладбищенку жуткий вопль заставил ее жителей вздрогнуть и навсегда увериться в том, что безобидная с виду травница — сущий дьявол, а в ее домике творятся воистину страшные дела. — Значит, теперь он будет жить с вами? — шепотом поинтересовался староста, кивая на спящего перебинтованного волка и одновременно с этим рассовывая по карманам пузырьки готового зелья. — Имеете что-то против? — мгновенно ощерилась Велька. — Я давно хотела себе какую-нибудь зверушку завести. А этот волк, к тому же, нуждался в моей помощи! И я не позволю... — Нет-нет, что вы! — поспешил разубедить ее мужик. — Лишь бы он не задрал кого из... — Можете не бояться! Знали бы вы, какой он умный, — с восхищением проговорила девушка. — Настоящий напарник для ведьмы! «И ничуть не уступает Вольхиной Смолке», — закончила она уже про себя. Староста явно не разделял велькиного восторга, но и перечить не посмел, спешно раскланявшись. — Лучше бы мужика себе завела, — ворчливо донеслось из-за закрывшейся двери. — Ишь, выискался... Вагурц гхырный, — обиженно пробубнила Велька вслед Хмырю и, глянув на своего нового домашнего любимца, улыбнулась. — Не понимает дурачок деревенский, что волк гораздо лучше. Он не мужик, в лес от меня не сбежит. Да, мой хороший? Пользуясь тем, что накачанный всякими отварами и обезболивающим зверь крепко спит, девушка присела рядом, задумчиво почесывая его за черным, как смоль, ухом. Затем прилегла, обняв волка за шею. И сама не заметила, как в итоге уснула.