Save me if you can.

POV Кэролайн. Первое, что я чувствую – головная боль, невыносимо сильная, не прекращающаяся, сводящая с ума. Перед глазами то и дело мелькают красные и черные пятна. Мне хочется прийти в себя, узнать, что происходит, но я не могу, слишком сложно. Я не могу сосредоточиться и понять, что со мной. Рваные обрывки каких-то воспоминаний никак не могут сложиться в более-менее четкую картину. И чем больше усилий я прикладываю, собирая все воедино, тем сильнее болит голова. Мира, выходящего за пределы моего сознания, просто не существует, есть только тьма и тихий стук сердца, разгоняющего кровь по телу, которое я больше не чувствую. «Я люблю тебя» - доносится неизвестно откуда тихий бархатный голос. Он звучит прямо во мне, убаюкивая. Не знаю, как долго я нахожусь в таком состоянии, как по мне, так целую вечность. Время от времени я чувствую, как кто-то легонько сжимает мою руку, поправляет одеяло и вставляет в вену иглу. Я отчаянно хочу открыть глаза и посмотреть кто это, но веки весят не меньше тонны. - Тише-тише, Амая . – До меня доносятся приглушенные голоса и я жадно вслушиваюсь, радуясь вновь обретенной связи с внешним миром. – Мама еще не готова с тобой пообщаться. «Мама еще не готова с тобой пообщаться». Громкий всхлип, безусловно принадлежащий ребенку. Мама… Ребенок. Головная боль прекращается так же незаметно, как и началась. Ярким калейдоскопом передо мной проносятся события последних месяцев. - Вы тоже это слышите? Ее сердце бьется по-другому. Гул, стоявший в помещении несколько секунд назад, мгновенно затихает. Я прислушиваюсь вместе со всеми и мысленно отмечаю, что незнакомец, которому принадлежит голос, определенно прав – стук моего сердца стал гораздо отчетливей. Набравшись смелости, я решаю предпринять еще одну попытку раскрыть глаза, и на этот раз веки легко поддаются. Вздрогнув от резкой и, к счастью, мимолетной вспышки головной боли я снова зажмуриваюсь, едва приоткрыв глаза, не приспособленные к столь яркому освещению. - Кэролайн? Ты в порядке? - Да, просто у вас здесь слишком ярко. – Улыбаюсь я и предпринимаю новую попытку открыть глаза, теперь уже медленнее. - Проснись и пой, Барби! – Смеется Деймон, устроившийся прямо на подоконнике огромного окна в моей спальне. Я приоткрываю рот, чтобы уточнить у него несколько подробностей, например, что он здесь делает и как здесь очутилась я, как долго я была в отключке и еще множество деталей, но до моего сверхчувствительного вампирского слуха доносится тихое кряхтенье. Забыв обо всем на свете, в том числе и об ухмыляющемся Деймоне, я поворачиваюсь на звук. Слева от моей кровати в большом кожаном кресле сидит Елена, но не она привлекла мое внимание. На руках у девушки, нетерпеливо выгибаясь и покряхтывая, лежит моя дочь. Сейчас, когда память услужливо подбросила мне пару кровавых подробностей о том, как она появилась на свет, я понимаю, что это маленькое чудо определенно стоило всей боли, что я перенесла. Выразительные голубые глаза девочки, удивительно напоминающие мои собственные, пожалуй, единственное, что она унаследовала от меня. В остальном же, начиная с прямого, почти аристократического, носа и заканчивая пухлыми щечками, с намеком на очаровательные ямочки, эта девочка – копия отца. Я расплываюсь в нежной улыбке и протягиваю к малышке руки, желая поскорее прижать ее к себе. - Ее зовут Амая. – С улыбкой говорит Елена, передавая мне дочь. – Клаус так назвал ее. - Амая. – Восхищенно проговариваю я, пробуя имя на вкус. – Красиво. Когда я беру малышку на руки, по телу проходит легкая дрожь. Я так долго ждала ее, и вот, наконец, этот теплый, восхитительно пахнущий комочек, смотрит на меня своими по-детски любопытными глазами. По моей щеке медленно опускается несколько слезинок. - Ты такая красивая. – Шепчу я дрожащим голосом, аккуратно прижимая дочь к своей груди. Амая довольно причмокивает губами и шевелит пальчиками на руках. Я принимаю это как знак одобрения. Несколько минут я просто любуюсь дочерью, Елена и Деймон не решаются нарушить тишину, позволяя мне вдоволь насладится моментом. Кончиками пальцев я нежно провожу по детскому личику, ушкам, шее. На глаза попадается тонкая цепочка и я замечаю кулон, подаренный Бонни. Кулон, защищающий нашего ребенка от солнечных лучей, раньше принадлежавший Клаусу. - А где Клаус? – Я поднимаю голову и пробегаюсь глазами по комнате, наивно предположив, что просто не заметила его среди присутствующих. Но его действительно здесь не было. Молчание Деймона и Елены затягивается, и я буквально чувствую напряжение, которое понемногу образовывается в воздухе. В груди неприятно покалывает, и я начинаю нервничать. Амая, видимо, почувствовав мое внутреннее состояние, взволновано ерзает у меня на руках. - Кэролайн. – Начинает Елена, и мое сердце больно сжимается, тон девушки не предвещает ничего хорошего. Она долго молчит, пытаясь подобрать слова. - Хватит! – Не выдерживаю я, повышая голос до крика. – Просто скажи это! - Он мертв. – Вмешивается Деймон. - Деймон! – Возмущенно восклицает Елена, наградив вампира взглядом, полным презрения. -Ну а что? По крайней мере, это лучше, чем разводить здесь сопли и ходить вокруг да около часами! – Мужчина пожимает плечами, и, натянув на лицо дерзкую ухмылку, поворачивается ко мне. – Взял, да умер. Ну, с кем не бывает? Мужик то он был уже не молодой...Этого стоило ожидать. - Какого черта ты устроил, Деймон? – Елена подскакивает с места, ее лицо перекошено от ярости. Эти двое готовы вступить в очередную перепалку. - Что здесь происходит? – Я медленно, бережно придерживая Амаю, поднимаюсь с кровати. Теперь, без огромного живота наперевес и слабости, я могу двигаться куда грациознее. – Мне может кто-нибудь нормально объяснить? - Кэролайн? Рад видеть, что с тобой все хорошо. – Арчибальд заглядывает в комнату и приветливо мне улыбается. Пожалуй, я никогда не видела его в таком состоянии: несвежая, измятая рубашка, взъерошенные волосы и опухшие глаза. Еще один тревожный звоночек в моей груди дает о себе знать. – Мне нужно с тобой поговорить, в моем кабинете. И, оставь Амаю здесь, пожалуйста. Не дождавшись ответа, вампир скрывается за дверью. По моей спине пробегает холодок, а ноги вот-вот подогнуться. Я совершенно ничего не понимаю и от этого еще хуже. - Давай ее сюда. – Протягивает руки Елена, с сочувствием на лице. Я послушно передаю ей дочь. Прежде чем медленно, на негнущихся ногах, покинуть голову я слышу шепот. - Что это было Деймон? – Злость Елены, кажется, можно пощупать руками. - Я подумал, если она будет злиться на меня, может быть, ей будет не так больно. – Из голоса Деймона пропала дерзость и грубость, я сглатываю.

***

- Я думал о Новом Орлеане. – Приоткрыв дверь в кабинет Арчибальда, я слышу голос Стефана. – Или, может быть… - Нам стоит закончить этот разговор позже. – Прерывает его Арчи, заметив меня. Стефан, проследив за взглядом доктора, оборачивается и кивает мне в знак приветствия. Он выглядит очень уставшим. - Что здесь происходит? – Не выдерживаю, наконец, я. Голос мой звучит спокойно и холодно, что удивляет даже меня. – Может мне кто-то сказать или нет? Где Клаус? Наверное, подсознательно я уже знаю ответ на этот вопрос. Слова Деймона, поведение Арчибальда, черные мешки под глазами Стефана и эта жалость во взгляде Елены. Все это не могло ускользнуть от моего внимания, но как я могла верить им? - Кэролайн, присядь, пожалуйста. – Арчибальд указывает на кресло, стоящее напротив него самого. - Я зайду позже. – Подскакивает Стефан и быстро удаляется, так быстро, что складывается впечатление, будто он просто не хочет слышать то, что собирается сказать Арчи. Я сажусь, скорее, падаю в предложенное мне кресло. - Дело в том, что Клаус однажды солгал тебе. – Начинает Арчибальд тоном, удерживающим меня от вопросов – он и сам все расскажет. Я лишь откидываюсь на спинку кресла, готовясь к рассказу. Набрав в грудь достаточно воздуха, Арчибальд продолжает. - Наверное, это не стоит называть ложью. Скорее, он просто не сказал всей правды и мне запретил. Помнишь, некоторое время назад Клаус отлучался? – Я коротко киваю. – Он сказал, что должен уладить некоторые дела. Так и было, он ездил к старой ведьме. Увидев, как ты ослабла, испугавшись потерять и тебя, и не родившегося ребенка, Клаус принял сложное решение. Он любил тебя, Кэролайн, искренне любил. Я никогда не видел его таким прежде. Я понимаю к чему клонит Арчибальд, и медленно качаю головой из стороны в сторону. Из глаз совершенно непроизвольно текут слезы. - Что он сделал, Арчибальд? – Тихо спрашиваю я. - Он отвез ведьме твою кровь и провел ритуал, связал ваши жизни воедино. - Если умру я… - Шепчу я, догадавшись, о чем речь. Слезы, до этого едва заметные, несутся уже стремительным потоком. - Умирает он, пожертвовав жизнью в твою пользу. – Заканчивает за меня Арчибальд. На его глазах тоже блестят слезы. В этот момент я понимаю, что все, что происходило раньше – не злая шутка, не розыгрыш. Клаус мертв, по-настоящему. Оценив мою жизнь дороже собственной, он пожертвовал всем. Я смотрю на Арчибальда, только что потерявшего старого друга и виновато отвожу глаза - это случилось по моей вине. - Где он? - В подвале. – Арчибальд внимательно смотрит мне в глаза. – Ты хочешь…. - Да. – Отвечаю я, не дослушав вопроса. – Мне нужно попрощаться. Говорить что-то еще мне кажется бессмысленным, я просто подрываюсь со своего места и, не разбирая дороги, несусь в подвал – мастерскую Клауса. На ум приходит воспоминания о том, как я, вроде бы совсем недавно, нашла здесь Клауса, играющего на огромном рояле. Сейчас тут тихо и мрачно, нет больше чарующей музыки, волшебство пропало. Из моего горла вырывается громкий всхлип, скорее похожий на визг, когда я вижу Клауса. Мирно сложив руки на груди, он лежит на большом столе, непонятно как здесь очутившемся. Одетый в строгий элегантный костюм мужчина по-прежнему излучает власть. - Как ты мог поступить так со мной? – Тихо спрашиваю я, подходя ближе. – С Амаей? Я больше не плачу, слезы будто закончились. Сейчас осталась только боль и пустота. - Почему ты не сказал? Мы бы придумали что-нибудь. – Я глажу его по ледяной руке, поправляю галстук. В этот момент мне, как никогда, хочется проснуться и вместе с Клаусом посмеяться над этим ужасным сном. Я стою так несколько часов, а может даже дней, не в силах отвести взгляд от Клауса, не в силах осознать, что его больше нет.