Не отталкивай меня

POV Китнисс       Двое миротворцев ведут меня по каким-то коридорам. На глазах у меня чёрная повязка, но она пропускает свет. На руках болтаются наручники. Именно болтаются, я спокойно могу вытащить руку из оков, но не делаю этого. Меня затаскивают в какую-то комнату. В нос ударяет запах медикаментов. Миротворцы усаживают меня на стул, освобождая от наручников, и снимают повязку. Мои руки и ноги заключают в какие-то металлические штуковины.       Я осматриваю помещение. Вокруг шкафы, в которых стоят стеклянные банки. Рядом со мной стоят какие-то аппараты. Ко мне подходит мужчина и расстёгивает рубашку, которая одета на мне. Я начинаю изворачиваться. Как противно. Даже если это врач, мне неприятно лежать перед ним в слегка обнажённом виде. Под рубашкой у меня ничего нет.       Он прилепляет к моему телу какие-то липучки, а в вену на руке вставляет иглу. По телу разливается жидкость, воспроизводящая боль. Моё дыхание учащается и один из аппаратов начинает сильно пищать. Хочется кричать от боли, но я лишь морщусь. Мужчина черкает ручкой в своём блокноте. Он идёт к шкафу и достаёт оттуда знакомую штуковину. Таким прибором нам втыкали датчик слежения, когда мы отправлялись на арену. Сейчас, вместо датчика, там находится капсула фиолетового оттенка.       В следующую секунду мой живот пронзает жуткая боль. Я издаю приглушённое рычание и стискиваю зубы. Нужно терпеть. Нельзя показывать собственную слабость. Этого от меня Сноу и ждёт.       Мои руки и ноги немеют. Я ничего не чувствую. Только боль, которая растекается по всему телу. - Что вы чувствуете? - спрашивает мужчина.       Я со злостью смотрю ему в глаза. Что должен чувствовать человек, на котором каждый день ставят опыты, как на кролике? Изо дня в день на мне испытывают новые методы пыток, новые лекарства. Каждый день я чувствую новые ощущения. Этот мужчина всё время задаёт один и тот же вопрос, на который я не даю ответа. За что получаю оплеуху, как и сейчас. В плечо ставят каждодневную дозу какого-то препарата. После которого спустя два часа мне становится легче.       Меня отстёгивают от стула, надевают повязку на глаза и миротворцы тащат меня обратно в камеру. Тащат в прямом смысле. Я не чувствую ног, их парализовало. С меня снимают повязку и заталкивают в камеру. Я падаю на пол, мои ладони сбиваются в кровь. Всё тело трясёт. Я подползаю к стене и облокачиваюсь на неё. На полу уже стоит очередная порция похлёбки. Я беру ложку и выцарапываю ей по стене.       Каждый раз я отмечаю, все дни проведённые в этой камере. Сегодня это пятый день. Мои переломы, полученные на арене, зажили за два дня. Мне вкалывали уколы для быстрого срастания костей. От этого и была невыносимая боль.       Каждый день мне приходится страдать. Я думала, что они, как можно скорее, прикончат меня, но Сноу мало просто убить меня. Он хочет, чтобы я страдала, мучилась.       Мне плевать на себя. Главное Пит в безопасности. Я ничего не знаю ни о нём, ни о Прим, ни о Гейле. Что с ними? Вдруг последних двух уже нет в живых? Что, если Сноу убил их? Не хочу представлять это. Пока мне не предоставят доказательства, что они мертвы, я буду верить до последнего.       Мне интересно, что сейчас творится во всём Панеме? Как восприняли жители дистриктов мою выходку? Как могли вытащить Пита с арены? Может кто-то ещё остался в живых? - Не смей трогать меня урод! - кричит женский голос. Он кажется мне знакомым. - Заглохни, - рычит мужчина.       Я слышу, как открывается решётка и звук падающего тела. - Это твоё новое место обитания. Знакомься со своей соседкой. Хотя вы и так знакомы, - говорит мужчина и закрывает камеру.       Я слышу топот шагов. Он ушёл. Я подползаю к решётке и пытаюсь рассмотреть лицо своей соседки. В камерах очень мрачно. Шансы разглядеть что-либо почти равны нулю. В соседней камере, я слышу звук бьющейся посуды. Девушка подбегает к решётке камеры и трясёт её. - Уроды. Мрази. Ненавижу! - кричит она.       Я вижу, как на пол стекают капельки крови. Девушка всё кричит и кричит. Заткните её кто-нибудь. Как же она достала. - Если ты ещё не поняла, то это бесполезно, - первый раз за всю неделю находящуюся здесь, сказала я.       Девушка умолкла. Я чувствовала её прожигающий меня взгляд, но по-прежнему не видела её лица. - Знакомые люди. Эвердин, как живётся в этой конуре? - с издёвкой спрашивает девушка. - Кто ты? - спрашиваю я. - Не узнаёшь союзников? - с усмешкой спросила она.       Джоанна Мейсон, дистрикт семь. Как я сразу не узнала. Такую, как она сложно забыть. Это же Мейсон долбанула меня катушкой по голове. Как она выжила? Почему она не погибла на арене? - Ты мне не союзница и никогда не была, - грубо отвечаю я. - Даже спасибо не скажешь? Я ведь спасла твою задницу. - Спасла? Ты хочешь сказать, что я должна поблагодарить тебя за то, что я нахожусь здесь? - Если бы не я, то Брут и Энорабия разрезали бы тебя на кусочки, - сквозь зубы, говорит она. - Если бы не ты, то я смогла бы вытащить Пита. - Дорогуша, твой ментор и так вытащил его, а должен был спасти тебя! - прикрикивает Мейсон. - Меня? Может объяснишь, что происходит? - Революция. Ты сойка-пересмешница. Нашей целью была - ты. Я вытащила датчик, находящийся в твоей руке, чтобы тебя смогли забрать с арены. Но всё пошло не по плану. Какой чёрт дёрнул тебя взрывать арену? - со злостью говорит она. - Не твоё дело, - тем же тоном отвечаю я. - Идиотка, - Джоана уходит в глубь камеры.       Я отползаю ближе к матрасу, на котором сплю. Революция? Это вот так Хеймитч собрался вытащить Пита? Развязав войну? Почему Мейсон знает обо всём, а нас даже не посвятили в эти планы?       А может Пит тоже знал? Нет. Знал, сказал бы мне. Уверена. Я была их целью, а что в итоге? Что они будут делать дальше?       Я слышу звук приближающихся шагов. Миротворцы открывают мою и соседнюю решётку. Джоанну вытаскивают из камеры, надевают наручники и повязку. Мне же просто завязывают глаза и тащат. Моё тело всё ещё неконтролируемо. - Куда вы нас тащите подонки? - кричит Мейсон и, кажется, вырывается.       Миротворцы не обращают на неё внимания. Неужели, она не понимает, что это бесполезно?       Я чувствую, как по телу пробегает лёгкий ветерок. Судя по запаху, нас вывели на улицу и усадили в какую-то машину. - Как думаешь, куда нас везут? - спросила Мейсон.       Я промолчала. Не хочу разговаривать с ней. Она слишком высокого мнения о себе. Мне надоели её выходки. Я не доверяла ей на арене, сейчас ничего не изменилось. Не могу поверить, что когда-то я согласилась взять её в союзники. Собственно, моего мнения никто не спрашивал.       Не знаю, сколько мы ехали, но это было достаточно долго. Нас вытащили из машины, провели в какое-то здание и сняли повязки. Мы ехали в лифте. В том самом, где после парада трибутов раздевалась наша неприятная особа Джоанна Мейсон. Мы в тренировочном центре. Но зачем? Я смотрю на Джоанну вопросительным взглядом. Она лишь пожимает плечами.       Лифт останавливается на седьмом этаже и один миротворец выталкивает Мейсон. Там её перехватывают какие-то люди и уводят. Меня высаживают на двенадцатом. Пытаюсь подняться, но тело всё ещё не слушается меня. Я слышу звук шагов. Поднимаю голову и вижу того, кого совершенно не ожидала увидеть... ____________________________________________________ Продолжение следует...