Rein

- Я тебя люблю... Люциус прикрыл глаза, все еще чувствуя на своих губах пылающий поцелуй мужа, мерные покачивания, пока тот поднимается с ним на руках по лестнице наверх в их спальню. И стоит только поднять ресницы, как в темноте, словно два огонька, горят зеленые глаза Гарри, и он, кажется, даже на лестницу не смотрит, только тебе в глаза. - Ты меня не уронишь? - Нет. - Я тебя тоже люблю. Мягкий холод постели, шелк, касающийся кожи, слишком горячие губы на шее и груди, что словно оставляют свои метки на холодной коже. - Мой. Склонившийся над тобой Поттер, на которого ты смотришь словно со стороны, убирая прядки чёрных волос, чтобы было видно его лицо. Его губы на груди, зубы чуть прикусывают сосок, так что ты вынужден тихо застонать и откинуть голову на подушку, закусив губы. Руки на бедрах, гладящие, сжимающие, касающиеся сокровенного места между ягодиц. До помутнения в глазах, до стона... Судорожный шепот, взаимный, с горячим дыханием, опаляющим кожу. Тихий плеск сосуда с маслом, когда тот, призванный старшим, мягко опрокидывается ему на ладонь. - Тише. Не беспокойся. Я буду осторожен. И ты киваешь, потому что веришь – он сдержит слово. Два пальца, что касаются горячей кожи там, широко разведенные ноги, вроде бы и пошло, но тебе сейчас не стыдно, ведь вас только двое. Мягкое поглаживание бедра, словно просьба расслабиться, пока пальцы внутри тебя растягивают анус, подготавливая его и доставляя легкую боль, сладкую и нежную, но все же боль. Мимолетное касание одной точки внутри и словно разряд по крови, мурашки и тихий протяжный стон... Сильно, нежно, страстно, еще… Приглушенные выдохи, когда наконец исчезают пальцы и вместо них в тебя осторожно, но твердо входит член неко. Прохладная рука на лице – ты в порядке, я могу продолжать? Снова кивок, и ладонь тянется к своему полувозбужденному члену, но ее ловят – Гарри не хочет этого. Руки скрещивают над головой, придерживая, а тебе лишь остается поднять ноги, обнимая, и сжать свои бедра на его поясе, почувствовав первый, осторожный толчок. Внимательный взгляд, снова касание точки удовольствия и… мимолетная боль проходит, ты расслабляешься, сжимая пальцы супруга в своих, словно ища поддержки, подаваясь навстречу, сжимая плоть мужа в себе, срываясь в стоны и запрокинув голову от нахлынувшего ощущения любви, нежности, нужности? Толчки, толчки внутри тебя – мой единственный... Взгляд глаза в глаза, поцелуи, выпивающие душу, и удовольствие, затопляющее с ног до головы, стоны-крики, что может быть и слышит дом, но сейчас тебе на это... - Подожди. Удивление в глазах супруга, а ты, приподнявшись на локте, мягко целуешь его в уголок губ, гладишь по щеке и напоследок мимолетно касаешься мягкого и теплого ушка, переворачиваясь и подпихнув под грудь подушку: - Давно хотел попробовать вот так. Обернуться через плечо, облизывая губы и тяжело дыша, улыбаясь и теперь уже действительно развратно прогнувшись в спине, давая мужу прекрасный обзор на поле деятельности. - Люциус Поттер, ты меня удивляешь. Но ты сам этого захотел. Сильная рука ложится на спину, прогибая еще сильнее, заставляя подставить ягодицы под ласки старшего. Осторожные поцелуи, сменяющиеся покусыванием. Шея, плечи, каждый позвонок, что выступает под тонкой кожей... Слизнуть маленькую капельку пота, и шутливо укусить Люциуса за ягодицу, вызывая недоуменно-обиженное: - Ай... - Прости. Не удержался. Так бы и съел тебя, - Гарри шепотом, почти мурлыча. Прижался к тебе, так что ты чувствуешь его возбужденный стоящий член, что так и упирается в твое бедро, намекая на продолжение. - Давай же. Я не хочу ждать, - нетерпеливо двинуть бедрами в сторону, и, наконец, желанное проникновение, глубоко, сильно, властно, так, что когда подаешься вперед, получаешь звучный шлепок по заднице – стоять. Толчок. Сильный, глубокий. - Дааа…. Давай же, Гарри... Еще и еще один, ускоряя темп и вынимая душу. И взрыв, финальный, выжимающий силы и в тоже время - дарящий такую сладкую негу. - Мой? - Твой. И нежный блеск ритуальной вязи, на которой появился новый виток, аккурат на животе младшего: темный бутон, а на нем две завязи. Гарри довольно закрыл глаза. Теперь-то уж точно никто не сможет отнять их друг у друга.

***

Через шесть месяцев. Вошедший колдомедик застал странную парочку. Сидевший в глубоком кресле Люциус, с аппетитом поедающий нарезанный банан и закусывая его бутербродом с рыбой. Рядом на столике лежали конфеты и стоял стакан кефира. А на полу, на коленях, положив голову на большой уже животик Люциуса, сидел сам Глава рода, ведя себя словно самый настоящий сумасшедший: он гладил ходящий ходуном живот супруга и что-то говорил. Правда, длилось это недолго: Люциусу надоело это все терпеть, и он, взяв небольшую мягкую подушку, что лежала у него под локтем, сильно ударил Гарри ею по голове. - Прекрати-и! - зашипел блондин не хуже змеи, что вкупе с его белыми усами от кефира выглядело крайне забавно. - Они мне уже все почки и печень отбили, а ты все играешься с ними. Хватит уже. Мне же больно, Гарри, - и повернувшись к вошедшему, - он меня совсем не бережет, мистер Ленни. Пожилой колдомедик только посмеивался, глядя на эту парочку: обиженный старший папаша, чей хвост нет-нет, да дернется в сторону, а ушки прижаты к голове, и младший, что ходит переваливаясь, словно пингвинчик. - Идемте в комнату, мистер Ленни. Будем смотреть моих котяток. Благо, остался только месяц ожиданий... Юноша, а именно в него превратился Люциус-человек под воздействием магии после ночи их свадьбы, потихоньку поковылял в сторону дверей. Колдомедик торопливо зашагал за ним, зная, что молодой отец не любит ждать. Точнее - просто врачей боится. Гарри сел в кресло. Он сам после той ночи стал чуть смуглее и раздался в плечах. Его же младший супруг лишь стал менее объемным и черты лица утончились, подчеркивая его хрупкость по сравнению со старшим. По росту же Гарри и так перерос своего Лимончика почти на полголовы. Прищурившись, молодой мужчина покосился в сторону смотровой комнаты. Скоро надо будет устроить прием в честь рождения малышей и заодно в честь их с Люциусом свадьбы. О том, что они поженились, люди скорее всего знают, ведь его муж должен был поблекнуть на древе Малфоев и перстень главы должен был перейти к мальчишке-хорьку. Да и у гоблинов должны быть свитки с генеалогическими древами всех родов. Посмотреть их может каждый желающий… Неко усмехнулся. Черт с ними, с людьми. К ним в дом они все равно не попадут, кроме нескольких доверенных. Мой дом – моя крепость, ведь так? А его крепость – полная чаша. И так будет всегда.