Rein

Я все-таки не смогла уместить все в одну главу, и потому будет еще одна, короткая, но знаменательная. Спасибо всем моим читателям, кто поддерживал и писал комментарии, ставил плюсики. Спасибо тем, кто просматривал главы и тем самым способствовал нашему попаданию в рейтинг. - Это что за облезлая птица, Кинки? - Гарри брезгливо поднял обгоревший совиный трупик за ногу, рассматривая его и привязанный к нему свиток. - Глупые люди, глупая птица, они думали сначала сами прорваться… - на этом месте домовик тихо ехидно похихикал. – Но они тоже немножко обгорели, когда сработал защитный купол. Тогда они послали птиц. Много птиц. Это самая упертая. Или дурная. - Не суть. Кинки, принеси мне перчатки, кожаные. Мало ли что эти глупцы придумали, - дожидаясь, пока Кинки принесет перчатки, Поттер тряхнул трупик, заставляя свиток выпасть из сгоревших ниток. И лишь одев их, развернул свиток с печатью Министерства. "Уважаемый мистер Поттер, доводим до Вас сведения о нарушении условий Вашего условно-досрочного освобождения. В связи с этим Вам следует прибыть в Визенгамот 14 мая в 13.00 на слушание Вашего дела. Генеральный пресс-секретарь Визенгамота Аурелия Лиминг." - Ага, прямо бегу и падаю. Гарри фыркнул и бросил свиток в горящий камин, приобнимая одной рукой Люциуса, сидящего у него на коленях и уткнувшегося ему в плечо. Они только что пообедали и совместно распили бутылку старого красного вина, ожидая прибытия мадам Малкин и Олливандера. И если первая нужна была только Люциусу, то вот второго ждали оба. И дождались: два негромких хлопка в кабинете за дверью и тут же появился Кинки, кланяющийся и извещающий о прибытии гостей. - К тебе я пришлю мадам, а сам пока к Олливандеру. Не скучай, моя радость, - короткий поцелуй, и Гарри приподнимается, при этом он поднимает супруга на руки и сажает на кровать. Улыбнувшись, он исчез за дверью. Тут же, буквально не успела та закрыться, в комнату впорхнула уже пожилая мадам Малкин, коротко поклонившись Люциусу и делая вид, что совершенно не удивлена. Впрочем, как многие из обслуживающих магазинчики первой необходимости, она знала и видела достаточно, чтобы не удивляться. - Извольте встать, Лорд Люциус, будем снимать мерки. Небольшой чемоданчик открылся, оттуда выпрыгнула волшебная лента, что сама принялась снимать мерки, а мадам Малкин уже вытаскивала из своего поистине супер объемного чемоданчика большие коробки с мантиями на все случаи жизни. В это же время, но в кабинете, Олливандер доставал одну за другой коробки с палочками, открывая, восхищаясь и советуясь с неко. Уже весь пол в коробках и наконец - искомые золотые искры. - Прекрасный выбор, браво, Лорд Поттер, перо грифона и шерсть мантикоры, восемь с половиной дюймов, красное дерево. Вы поистине редкий волшебник. - Благодарю, Олливандер. Мне же не нужно напоминать Вам, что все, что здесь происходит, должно здесь же и остаться? - О нет, мой Лорд, конечно, не надо. Я и сам все это знаю, - короткая улыбка, и из-под старческих губ на мгновение показываются небольшие клычки, обнажая сущность обладателя перед хозяином Мэнора. - Осталось только подобрать палочку для моего супруга. Надеюсь, Малкин его там не совсем замучила, хоть Люциус и любит одеваться. Ах, да, нам еще два крепления из кожи дракона и перчатки, тоже драконьи. - Хм... Думаю, две тысячи галлеонов будут достойной ценой. - Олливандер… - Поттер погрозил пальцем гостю. – Не надо меня надувать. Хотя, в хорошем настроении и заплачу тебе сколько ты сказал. Но не наглей. - И не подумаю, Хозяин. Толкнув дверь, Гарри на мгновение пораженно застыл – вся их супружеская кровать была завалена коробками, Люциус стоял чуть ли не в неглиже, и сейчас на нем красовался комплект довольно провоцирующего мужского белья. - Я буду ревновать ко всему что движется, Люци, детка, если ты будешь ходить в таком виде. Бесцеремонно отодвинув в сторону все, что его муж напримерял, Гарри сел на край кровати, дожидаясь, пока наконец мадам Малкин укомплектует его мужа для нормальной жизни. И только когда Люц укладывал вещи в шкаф, Поттер остановил уже собирающуюся женщину и что-то шепнул ей на ухо. Та окинула Люциуса изумленным взглядом, но тут же заулыбалась и закивала, выходя. - Тебя ждет Олливандер. Домовики все уберут, - Гарри осторожно обошел коробочные баррикады и приобнял полураздетого Люца за талию, целуя его в плечо и осторожно кладя на него голову, улыбаясь. А его руки в это время ласкали пресс и грудь младшего мужа, старательно обходя то, что было ниже пояса мужчины. - Накинь мантию, и иди. Иди… или я не дождусь вечера. Уже проводив Люца взглядом, Гарри горестно вздохнул - дождаться бы полуночи, когда Сердце Мэнора будет насыщено... - Кинки? - Хозяин? - Расставь ритуальные свечи и приготовь зал. И домовиков. Как только гости уйдут, Мэнор должен быть закрыт для всех. Сегодня ночью будет моя свадьба. - Хорошо, все будет готово, Господин. С негромким хлопком домовик исчез. А Гарри отправился в душ – в ритуальный зал следовало вступать чистыми. После Олливандера Люциуса увели домовики, объяснив, что оставшиеся несколько часов им следовало провести раздельно. Омовение, молитва в зале перед ритуальным, в которой Люциус клялся магии в своих чистых помыслах и готовности вступить в род старшего супруга, служить ему верно и чисто, охранять домашний очаг, слушаться и родить детей. Магия принимала его клятвы, проверяла его на прочность, трогая струны в душе и заставляя то бояться, то отдаваться ее теплу, чтобы в конце заключить мужчину в золотой кокон, словно сохраняя до заветных часов, леча его раны, снимая обязательства, формируя другого человека, нежели знал магический мир. А в зале под Мэнором, у родового камня, то же самое делал Поттер. Клялся защищать, любить, беречь и хранить, чтобы супруг был счастлив. Его магия не меняла, лишь гладила и ласкала обнаженное тело стоящего на коленях неко – ведь он оставался главой двух объединенных родов, он принимал в свою жизнь чужого человека, он брал обязательство за него. И когда отзвучали последние слова молитвы и Поттер поднял голову, он наткнулся на изучающий холодный, словно сама тьма, взгляд маленького мальчика, сидевшего на родовом камне. - Господин? Это честь принимать Вас в моем доме. - Я уж и не думал, что Темные когда-нибудь вновь принесут клятвы, готовясь заключить союз двух сердец. Это было так давно, даже на моей памяти. Ты точно готов, Темный неко, что в этом мире будет называться Гарри Поттером? - Я уже все решил. - Похвально... Ты же знаешь, что я Ваш род особо люблю, – ледяная ладонь заставила молодого мужчину поднять голову и смотреть прямо в глаза Тому, Кто Управлял Этой Жизнью. - Можно сказать, Вы - моё детище. И за твою решительность я хочу дать тебе Дар. Что ты попросишь, Темный?? - Безответный ли Дар, Господин? Мальчишка взлетел над камнем, поморщившись и внезапно рассмеявшись. Камень, столетиями стоявший в зале, пошел трещинами. - Паршивец. Подловил. Ладно, Безответный. - Силы, Господин, чтобы защитить свою семью. Мудрости, чтобы сохранить ее. Власти, чтоб не позволить другим разрушить, то, что буду так бережно хранить. Мальчик на мгновение притих, обдумывая. - Необычно. Но своих слов я обратно не беру. Ты получишь мой Дар лишь только часы пробьют двенадцать, а ты, уже законно, обзаведешься супругом. По моим законам, Темный. По нашим, не людским. Неко чуть улыбнулся, поднимаясь и накидывая старый ритуальный плащ своей семьи. Он использовался лишь тут и в зале перед входом, сохраняясь семьей долгие годы. Кстати, делал его младший супруг, сам. И Люциусу предстоит обновить семейную реликвию. - Благодарю, Господин. - Твой супруг уже готов. Иди к нему, неко, и помни, в чем ты клялся перед камнем и мной... - последние слова растворились в темноте зала, а Гарри развернулся, идя туда, где его уже ждал суженный... - Ты готов забыть то, что было? Готов оставить все людское за дверями зала? Это последний твой шанс. Тихий женский голос успокаивал и обволакивал, но в то же время не давал снова заснуть, тревожа и требуя ответа. - Готов, - Люциус еле открыл глаза, чтобы испуганно вздрогнуть: перед ним, прямо в воздухе, парила маленькая девочка, темноглазая и темноволосая, внушающая ужас, и в то же время одаряющая теплом. - Ну, а чего ты хотел от покровительницы Темной семьи? Что у меня будут крылья ангела? - Девочка фыркнула так, что Люц почувствовал себя идиотом перед ней. - Простите, Госпожа. Я готов войти в этот род, отдать ему жизнь, душу и сердце, - ритуальная фраза, которой его научили домовики, прежде чем разрисовать его тело рунами. - Хорошо. Я вижу, ты не лжешь, ты готов... Что ты попросишь в Дар себе и своей семье, человек? Бывший Малфой задумался лишь на секунду, тихо и неуверенно вскинув взгляд на Госпожу. - Счастья. Мудрости. Силы, чтобы поддерживать мужа во всем. Смирения... Девчушка помолчала и улыбнулась. - Ты получишь это, лишь часы пробьют полночь, и ты станешь инфериор*-Лордом Поттером. [инфериор* – младший, лат.] Сияние исчезло. Люциус стоял на коленях в простом черном одеянии, с разрисованным телом, немного в прострации. Краем глаза замечая огоньки свечей, расставленных вокруг него и вдоль стен к дверям... Дверям, в которых стоял Поттер. Мягкие шаги, вперед и вперед, пока Люциус стоит на коленях - покорно склоненная голова, выказывая смирение и подчинение младшего перед старшим. Тихое пение домовиков, появившихся внезапно, они все как один одеты в темные одежды с гербом Поттеров, пока Гарри нараспев читает заклинание на древнем языке. Лишь потом он поднимает Люциуса на ноги и сплетает свои пальцы вместе с его, вводя его в ритуальный зал, как младшего, как супруга, как того, кого он будет защищать, бережно ведя своего будущего Хранителя Рода к руне верности и долголетия, расчерченной на полу кровью. Чьей? Неважно сейчас. Сесть на подушки, все так же нараспев читая заклинание, вместе с домовиками, с домом, с Мэнором, что пел и радовался – вернулись Хозяева - те, кому он будет служить. Вспыхнула пентаграмма, и руки супругов обвили золотые нити, оставляя на запястьях татуировки, а на груди и спине младшего - еще и причудливую вязь орнамента, тогда как у старшего лишь рука до запястья была полностью оттатуирована. Пение прекратилось. Пламя свечей внезапно взвилось до небес, а взгляды двух были обращены друг на друга, открывая своей паре сердце и помыслы, доверяя самое сокровенное и навеки соединяясь, что подтвердилось внезапно появившимися на полу зала черными лилиями. - Приветствуем тебя, Ифериор Лорд Поттер. Стройный хор домовиков, во время которого Гарри становится на одно колено, надевая на палец Люциуса легкое тонкое кольцо со своим гербом, целуя бледную руку и любяще улыбнувшись. - Приветствую тебя в нашем доме, мой Инферио.