Брак по расчету? Было время...

POV Денили Какого это, осознавать что ты мама? Еще совсем недавно этот маленький клубочек находился у меня под сердцем, а теперь она лежит рядом со мной, временами подавая приступы икоты, что так часто веселили Найла. Врачи говорят, что эти приступы икоты у детей бывают часто. Ну вот, время уже 8:23, вечер, я проводила Гарри, так как старшая медсестра уже была готова спустить собак на Стайлса дабы выпроводить его. А мой так называемый муж, и мои так называемые свекровь и свекор так и не навестили нас. Обидно мать вашу. На ночь Шелби снова забрали чтобы взвесить, и остановить ее икоту, потому что малышка не могла заснуть. 8:58 Набираю номер Найла чтобы поругаться с ним, и сказать чтобы он завтра привез мне мой планшет. В школьные времена, когда я и Найл были лучшими друзьями, можно сказать мы ругались раз в неделю, и максимум игнорировали друг друга не больше трех часов. – Считай до пяти, – появился голос Найла на том конце связи. – Примерно столько осталось до момента твоей смерти, Хоран, – меня не забавляла данная ситуация. Внезапно, дверь в мою палату открылась, и первое что я увидела было: Букет персиковых роз, небольшая дорожная сумка, и огромная, виноватая лыба Найла. Он ставит все эти вещи на диван, и только сейчас я замечаю что Мистер и Миссис Хоран зашли следом за Найлом. От неожиданности, мой рот раскрылся, а сама я приподнялась на локтях. Маура подошла ко мне, и заключила меня в объятия. Бобби улыбнулся мне, негромко сказав "Здравствуй Денили". Я улыбнулась в ответ. – Славная! Такая хорошенькая... Девочка, – как-то наиграно улыбнулась Маура. Здесь что-то не ладно... Я даже не ожидала такого приема от родителей Найла. Маура подошла рассмотреть кроху. Уголок ее губ нервно дернулся, но после расплылась в улыбке, обнажая идеально белые зубы. Меня напрягала эта атмосфера в палате. Маура все еще возвышалась над крохотным тельцем моей дочери, и мне хотелось прыгнуть на мать Найла, и закрыть собой Шелби, чтобы никто на нее не смотрел. Никогда. Она моя. Найл подошел ко мне, и поцеловал в щеку, после чего я слегка залилась румянцем. Я не любила когда Найл целовал меня на глазах у кого нибудь. Тем более на глазах его родителей. – И так, Денили, – подал голос Мистер Хоран. – как мы видим, ребенок сейчас в стабильном состоянии, и я думаю вы скоро можете вернуться в город? Я так понимаю, что Найлер не сказал своим предкам о том, что наша дочь еще слаба, и мы должны провести тут еще три недели? Найл начинает меня раздражать своим халатным отношением ко всему, что относиться к нашей семье. – Нет пап, девочки должны провести здесь еще три недели, – быстро проговорил Найл, за что я ему благодарна. – Девочки... – раздраженно зашипела Маура, думая что ее никто не услышит. – Но Найлер, у тебя появилась масса обязанностей, и ты должен будешь поехать в Шеффилд, чтобы продлить контракт с нашими партнерами, – Мистер Хоран хмурился. Моя челюсть похоронила саму себя. Я ненавижу работу Найла. И его родителей. – Этот ведь ненадолго? – с надеждой спросила я. – Всего на неделю, – так просто ответил Бобби. Я была поражена тому что Найл собирается оставить меня хоть и всего лишь на неделю, но он же блять, чертов отец семейства! – Ладно, мы уже поедем, у нас нарисовалась срочная конференция на завтрашний день, – Маура посмотрела на наручные часы. Хотелось закатить глаза. Маура вновь обняла меня, и помахала рукой своей внучке. Как только они вышли за эту чертову дверь, я наградила Найла яростным взглядом. Найл улыбается во все свои 32 зуба, а сам тянет руки ко мне, как ребенок, который хочет на ручки. – Любииимая, – протягивает он, сворачивая губы в трубочку. Его губы сталкиваются с моей ладонью, которая отпихивает его лицо от моего. Я с недовольным видом смотрю на него, складывая руки на груди. – Где тебя носило? – я обиженно надула губы. – и что это за спектакль а-ля "Идеал ирландской семьи"? – Дени, из-за снега мы немного заблудились, а мама с папой просто очень рады за нас, – Найл начал целовать костяшки моих рук. Я отдернула свою руку от его губ. Хотя мне хотелось чтобы эти прикосновения были вечными. – Что это за командировка сроком в семь дней? Найл измучено закатил глаза. – Ты даже не заметишь моего отсутствия, – оправдался он, – что это на тебе? Он дотронулся до кулона, в виде бумажного самолетика. Он немного нахмурился. – Это Гарри подарил, – я засунула кулон под сорочку. – Какого черта он делает такие подарки? – его голос грубый. Я нахмурилась, он не должен так остро реагировать на этот незначительный жест. – Я отдала это ему 5 лет назад, – мой голос был жестким, я пыталась сделать его таким, – он вернул мне его, до его отъезда, он побудет у меня. Я не хотела ругаться с ним сейчас, он выводил меня своим странным поведением. – Иногда... Нет, всегда, Гарри раздражает меня всегда, – Найл смотрит в сторону, чтобы не встречаться с моими глазами. – Найл! – я почти крикнула. – он же наш... Ладно, он мой друг, и кстати, крестный нашей дочери, так что прекрати вести себя как ребенок! – Ладно, извини меня... – он отмахнулся, – ну... Как вы себя чувствуете? Тут злость взяла вверх надо мной, и я резко села на кровати, встала, и обойдя ее, уже стояла перед блондином. – Хоран, я недавно родившая ребенка 19 летняя девушка, по совместительству - твоя жена! У меня распухли ноги, боль в пояснице такая, что хоть плачь! А во что превратились мои соски, я вообще молчу! – сквозь зубы процеживала я. Найл покраснел от моих слов, и вот-вот готов был прыснуть смехом, за что и получил от меня пощечину. – Ударь еще, – он встал, и уже возвышался надо мной. Я была в шоке от его слов, но замахнувшись, снова прошлась ладонью по его щеке, но уже с другой стороны. Глаза Найла потемнели. Создавалось такое ощущение, что они стали черными, как смола. Но темно-синий оттенок все же можно было разглядеть. Он прижал меня к стене, и прижался своими губами к моим. Его рука лежала у меня на бедре, а вторая нежно гладила мою шею. Его язык пробрался внутрь моего рта, и стал вырисовывать непонятные узоры. Его рот посасывал мою нижнюю губу. Из моей груди вырвался протяжный стон, на что Найл лишь приглушенно зарычал. Я зарылась рукой в его мягкие волосы, и слегка потянула их. Найл не хотя разорвал поцелуй, и сместился к челюсти, покрывая ее множеством мелких поцелуев. Его мягкие губы добрались до шеи, он оставлял засосы в области ключицы, и еще один сильный засос в области шеи. Я закинула правую ногу на его талию, и он прижался своей промежностью ко мне. – Боже... как же... я.. сейчас хочу тебя, – заикаясь шептал он мне на ухо. И я хочу его. У нас с Найлом за наши 8 месяцев совместной жизни, секс был всего 2 раза, и то, один из них я надолго запомнила. В первый раз мне было больно. Эту боль я не могу описать словами. Второй раз тоже был не особо приятен, так как я была беременной... Но я думаю что третий должен быть идеален. – Я хочу поиметь тебя...прямо сейчас, – его шепот заставляет меня дернуться. Я не привыкла к таким словам... Найл редко говорил такие пошлые вещи, но почему то это еще больше заводило меня. Мне нравился этот извращенец. Его руки потянулись к краю моей сорочки, под которой не было ничего кроме темно-синих трусиков. Найл задрал мою сорочку к бедрам, так же продолжая ласкать меня. Я уткнулась носом в его шею, засасывая участок горячей кожи парня губами, желая оставить отметку. Найл дернулся когда я перестала посасывать его кожу, и слегка прикусила ее. – Ебать, – выдохнул Найл. Он перенес нас к кровати, и я уже хотела сорвать с него рубашку, но моим действиям помешал стук в дверь. Найл покосился взглядом на дверной проем, откуда выглядывала голова старшей медсестры. Найла в буквальном смысле отбросило от меня. Я почувствовала как мои щеки начали пылать, что уж там говорить про Найла. Мы оба тяжело дышали, я сидела на кровати, с задранной сорочкой до таза, а Найл валялся на полу, возле кровати и старался не смотреть на медсестру. Женщина подошла к нам, и одарила меня и Найла понимающим взглядом. – Я конечно же понимаю, насколько сильно вам не терпится поскорее уже все начать, но должна вас расстроить, что заниматься этим делом не стоит ближайшие полтора месяца, – что?! Не могу поверить, что целых полтора месяца нам нельзя будет заниматься сексом! – так как роды у вас, Миссис Хоран, были тяжелыми, и ваша матка сильно повреждена, и поэтому может быть очень болезненно, и даже с последствиями. Я опустила грустный взгляд вниз, я все еще чувствовала как мои щеки пылают, а губы горят от жарких поцелуев с Найлом. – Извините, – одновременно промямлили мы с Найлом, как пара нашкодивших котов. – Да что уж там, каждый день такое, – женщина всплеснула руками, и удалилась. Я покосилась в сторону красного как помидор Найла. Он схватил маленькую подушка с дивана, и приложил к паховой зоне, чтобы скрыть выпуклость на ней. Я не удержала смешок, за что и получила мучительный взгляд от блондинчика. – Хоть дожить эти гребаные полтора месяца, – как-то не членно-раздельно бубнит Найл поднимаясь с пола. Я качаю головой немного усмехаясь над мучением этого "самца". Прежде чем уйти, Найл целует меня в щеку, и уходит, говоря что завтра опять придет. Весело же мне будет наблюдать за парнем-женатиком, у которого бурлят гормоны, жена родила, плюс еще и не дает. Я усмехнулась своим же жестоким мыслям. Хотя, с другой стороны это будет совсем не справедливо по отношению к Найлу, ему и так было не легко все это время, почти полгода он продержался без секса, и я уверена что он мне не изменял. А что если его самоконтроль не настолько силен? А что если он сломается и изменит мне, переспав с какой нибудь девушкой?! Если такое произойдет, я думаю что Гарри или Джереми оторвут ему яйца... "– Впринципе, ты можешь сделать это сама" – нашептывает мне мой внутренний голос. Я мысленно велю себе отбросить плохие мысли о измене Найла, ведь он любит меня, и не думаю что сломается. Но черт, ведь на носу у него эта чертова командировка в Шеффилд... Меня задалбывает то, что в наших отношениях все так не просто. С этими дурными мыслями я уснула. POV Найл Я приехал в аэропорт, чтобы встретить своих родителей, которые наконец смогли приехать, но лишь на четыре часа. Они никогда не оправдывали то, что мало времени проводили со мной. Я к этому уже привык, и надеюсь что и Дени сможет. Из здания аэропорта вышли мой отец и мать. На папе как всегда была его любимая синяя рубашка, черные брюки и пальто. Мама была одета в юбку карандаш, блузку, и такое же пальто как и у отца. Они обняли меня, и мы сели в машину. Отец сидел впереди, а я и мама – сзади. Водитель был немногословен, что не могло не радовать. – Как долетели? – я пытался разрядить напряженную атмосферу. – Хорошо, – ответила мама. – Как вы решили назвать вашего ребенка? – спросил отец. – Шелби Элизабет, – ответил я с улыбкой. Я вздрогнул когда мама резко повернула голову в мою сторону, ее рот был раскрыт, а глаза выпучены. Отец развернулся ко мне лицом и в его взгляде читалась злость. Я не понимал их реакции, поэтому просто решил спросить. – Что-то не так? Казалось, они огнем сейчас брызнут. – Ты не говорил что Денили родила девочку, – холодно сказала мама. – Что? То есть для вас больше имеет значение пол ребенка, нежели само его существование? Она моя дочь! – прикрикнул я. Что за жестокие люди? В них нет ни капли любви. Шелби – их первая внучка, и я очень боюсь что, но надеюсь, что до второго внука они не доживут. – И вообще, вы даже не интересовались этим, – огрызался я. – Найлер! Ты ведь знаешь что у нас не так много времени чтобы интересоваться твоей личной жизнью, – грубо ответил отец. – Давай договоримся, что когда Денили выпишут, и вы вернетесь домой, то вы снова попытаетесь... – начала моя мать, но я ее прервал. – Прекрати, мы не планируем детей, ближайшие три года, пока не подрастет наша дочка, – сквозь зубы говорил я. – эти полгода нам дались не легко, дайте нам отдохнуть от ваших требований, – я вздохнул. – Но ведь в договоре написано... – Мне плевать на этот дерьмовый, мать вашу договор, – хмурюсь я. Челюсти родителей отвисли. Прежде я никогда не ругался при них матом. Но многое поменялось, и меня разозлило то, что они упомянули договор. Контракт наших с Денили родителей, гласил, что Дени выходит за меня, и рожает ребенка. Ничего не говорилось о мальчиках. – И ты хочешь сказать что я должен передать бизнес какой-то там девчонке? – усмехнулся папа. – Ни какой-то там девчонке! А моей дочери, если ты так не хочешь передавать бизнес мне, то почему не можешь передать его моей дочке? Или Грегу, раз на то пошло, – я яростно посмотрел ему в глаза. – У Грега своих проблем хватает, он еле со своим бизнесом управляется, я ему не доверю 40 миллиардов долларов, и свою компанию, – я закатил глаза. – Говоришь так, будто тебе жить осталось два дня, – буркнул я, о чем сразу же пожалел. Мама опустила глаза в пол, а отец притих. Я мысленно ударил себя за сказанные мной слова. Отцу ведь и так тяжко. Год назад ему поставили диагноз, опухоль мозга, и жить ему осталось не долго. Максимум он сможет выдержать полтора года. Его зрение значительно ухудшилось, но он продолжает работать. Никто, кроме нашей семьи об этом не знает. Даже семья Денили. – Пап... Я, – я замешкался, что надо сказать? – Найл, сынок, я тщательно готовлюсь к своей смерти, и поэтому хотел бы чтобы бизнес взял в руки твой сын. А твой сын передал его своему сыну. Я не могу передать его тебе, так как думаю, что слишком много требую от тебя твоей супруги, – приглушенно говорил папа, а я его внимательно слушал. – Так что, постарайся понять. Мне нечего было добавить. Конечно, я мог нагрубить, накричать, но это было бы слишком жестоко. – Прости меня, – тихо произнес я, но думаю что он услышал. – Пожалуйста, постарайтесь не волновать Денили, я не хочу ее расстраивать, вы можете притвориться... Что рады этому событию? – было неловко. Странно просить своих родителей, радоваться рождению дочери их сына. Как все сложно. – Договорились, – ответила мама. Телефон в моем кармане завибрировал. На экране появилась фотография Дени. Она видимо волнуется, ведь мы едем уже два часа. – Да, милая? – бодро произнес я. – Что-то случилось? Денили сердито зарычала в телефон, от чего я тихо засмеялся. – Что-то случится с тобой если ты в следующий раз не будешь отвечать на мои звонки, милый, – буркнула она. Я улыбнулся. Люблю когда она такая дерзкая, но в то же время милая и чертовски идеальная. – Где тебя носит? Через час тебя уже не запустят, – беспокойно произнесла она, будто ругая меня. – Я скоро буду, потерпи немного, – заверил ее я. – Ладно милый, поторопись, прошу, – сказала она. – Я люблю тебя. – И я тебя. Я улыбнулся, и хотел оторвать от своего уха телефон, как до меня дошел чей-то мужской голос. – Шевели булками, Хоран, – запищал он. Стайлс? Он что там забыл? Всю неделю тусовался в больнице. Он меня бесит. Я понимаю, что они друзья, но Денили только моя. Моя.