Come on, a fallen star!

— Мне больно, — прошипел Ричард, прищуривая глаза и одергивая ноги в противоположную от руки Ромы сторону, — не трогай, пожалуйста. — Мне нужно обработать твои ссадины, алкаш, — Гагатун обхватил длинными пальцами голень друга и придвинул ногу к себе, пытаясь доставить как можно меньше дискомфорта и так изрядно пострадавшему приятелю, — только не дёргайся. — Будет щипаться? — невозмутимым, как ему показалось, тоном пискнул Юзлесс. — Конечно будет, — фыркнул, — ты что, боишься зелёнки? — Рома задорно улыбнулся и уставился на Юзю сверкающими, в предвкушении реакции друга, глазами. — Я просто не люблю боль, — Ричард опустил голову, пытаясь скрыть чуть покрасневшие щёки, — не смотри так. — Возьмись за мою руку, — астраханец заметил непонимание в выражении лица собеседника и, хохотнув, добавил: — Когда станет сильно щипать — просто сожми руку. А будет не слабо, ты знатно проехался по ковру при приземлении, Титан. Парни засмеялись, вспоминая прошедшую игру в «Dark Souls 2», обернувшуюся им режущей головной болью на утро и очередью к толчку. — Не думал, что ты так легко примешь вчерашнее, — произнёс Рома, опуская ватную палочку в антисептическое средство, — мне казалось, что это будет для тебя позором. Юзлесс ничего не ответил. Лишь слегка улыбнулся и, опустив голову, крепко сжал ладонь друга, когда «Бриллиантовый зелёный» оставил свой след на его колене. Гагатун плавно и нежно, «как по холсту» — подумал Ричард, очерчивал края ссадины, стараясь не сделать ещё больнее. — Ты всё-таки переживаешь, да? — спросил Рома, закручивая бутылочку с «зелёнкой», — c'mon, a fallen star! На этот раз ладонь приятеля сжал Гагатун, чуть проведя по ней большим пальцем своей руки. «Так же, как и вчера, » — пролетело в голове москвича, — «и так же стало спокойнее». — Давай-ка я приложу лёд к ушибу, — тепло от руки пропало и сам гость удалился на кухню в поисках льда и полотенца. В моменты, когда Рома уходил, Ричард чувствовал себя не в достаточной безопасности. За последние пять лет рядом всегда были два человека — Настя и тот рыжий парень с «Игромании», когда-то появившийся в жизни простого четырнадцатилетнего школьника и оставшийся в ней, кажется, уже навсегда. Ричард на это надеялся. Тем временем, с кухни послышались шаги и уже через пару мгновений в дверном проёме показалась растрепанная макушка. — Я бы и сам мог всё сделать, — буркнул Ричард, — не нужно обращаться со мной как с ребёнком. Гагатун уселся рядом с нахохлившимся, словно воробей, летсплеером и, не теряя серьезности, ровным голосом произнёс: — Подвигайся, — тело вновь реагирует на бледную, теперь уже холодную руку друга, — сначала будет неприятно. Ричард вздрогнул и зажмурился, когда мокрое полотенце коснулось его колена. Холод перекрыл боль и парень наконец смог расслабиться, чувствуя плавные движения махрового влажного полотна на своей коже. Ребята молчали, витая в своих мыслях, но сконцентрировавшись на одном и том же. Рома чувствовал тепло, разливающееся от солнечного сплетения до кончиков пальцев приятно покалывающей волной. Он любил заботиться о друге, любил заставлять его лицо расплываться в солнечной, искренней улыбке. Гагатун делал с Ричардом невероятные вещи. Юзлесс часто напоминал кота, чуть ли не мурлыкая в присутствии астраханца. Долгие взгляды друг на друга, уставшие вздохи у приятеля на плече после трудного дня, крепкие объятья при встрече и обязательные «вернусь» на прощанье — всё так привычно и нужно. Повторяющееся из раза в раз, словно обряд, не имеющий за собой никакого скрытого смысла. Между ними никогда не было ничего тайного, отношения этих двоих — чистейшая искренность и бесконечная забота. — У тебя есть эластичный бинт? — Рома первым прервал тишину, на мгновение сбив с толку друга, и продолжил: — Нам сегодня в город ещё идти. — А обычный не подойдёт? — москвич положил ладонь себе на затылок, перебирая волосы между пальцами. — Обычный чуть ли не сразу сползёт и превратится в дерьмо какое-то, — Гагатун встал с кровати и пошёл к двери, натягивая пайту и застёгивая её под самый подбородок, — сиди тут. А я сгоняю в аптеку. Только не убирай лёд, чем быстрее сойдёт отек — тем раньше сходим на «Опасную иллюзию». Ричард сосредоточенно кивнул, прижимая насквозь пропитанное влагой полотенце к своему колену. На голени то и дело появлялись мокрые дорожки из медленно сползающих капель. Юноша наблюдал за водяными тропинками, которые ловко пробирались между светлыми недлинными волосами, редким слоем покрывающие его ноги. «Наверное, надо было положить лёд в пакет», — пронеслось в голове у москвича. Парень, оперевшись на руки, попытался встать с дивана, но ощутил резкую боль, бьющую в онемевшее от холода колено как молния. Летсплеер негромко застонал и свалился обратно на софу, — «да уж, похоже, веселью на этом конец. Надеюсь, Рома не сильно расстроится…»