Come on, a fallen star!

Ловя волосами мелкие брызги, Рома приближался к дому друга, крепко сжимая в руке бинт. Не было времени думать о чем-то, кроме помощи товарищу после его драки с сильнейшим в их жизни соперником — Обжигающим Ковром. Гагатун улыбнулся своим мыслям и теперь точно знал как будет кому-то описывать, если придется, происходящее вчера. Парень ввел код домофона и рывком раскрыл дверь подъезда, забегая внутрь и прячась от противной сырости и дождя. Пробежав пару лестничных пролётов, он зашел в квартиру и, быстро разувшись, потопал в спальню, где всё на том же месте сидел его друг, потирая пострадавшее колено и уставившись в экран телевизора. — Тук-тук, — Рома улыбнулся вздрогнувшему приятелю и подошел ближе, — теперь твоя нога спасена. Парень потряс покупкой в руках и уселся рядом с Ричардом, обхватил запястье его руки, устроившейся на саднившем колене, и отвел её в сторону. — Сейчас забинтую и можно выдвигаться, — астраханец заметил невесёлое выражение лица приятеля, — что-то не так? — Ну, — москвич замялся, — мне кажется, сегодня уже никуда не получится пойти, — парень сжал пальцами плечо друга, — прости! — Это мой последний день здесь, — Гагатун словил встревоженный взгляд товарища, — если мы договорились провести его с весельем вне дома, — мы проведем. И если мне придется ради этого носить тебя на руках, — я сделаю это. А теперь давай свою конечность сюда.

***

«Уснул, — думает рыжеволосый, — ну и что делать с тобой теперь? — аккуратно вздыхает и поправляет ослабленный шарф на шее приятеля. — Уж точно не будить».

***

Громкий женский голос оповестил о том, что вагон метро, в котором ехали ребята, прибыл к нужной им станции. Рома пошевелил плечом, будто стряхивая с него голову друга. Ричард разлепил глаза. — Мы всё? — щурясь от ядовитого света энергосберегающих ламп, сонно промямлил Юзлесс. Гагатун лишь улыбнулся и фыркнул, подымаясь со своего места и протягивая Юзе руку. — Ты чего фырчишь? — москвич с помощью товарища встал с сидения и протёр кое-как привыкшие к освещению глаза. — Ничего, — лицо Ромы всё так же украшала еле заметная улыбка, словно через кончики пальцев передающаяся человеку напротив. «Чертовски заразительно», — думает Ричард, — «не могу не ответить ему тем же». Парни быстро вышли из вагона, то и дело подталкивая друг друга к выходу сквозь толпу. Гагатун не выпускал руку друга из своих цепких и вечно холодных пальцев, с волнением гладя подушечками мягкую кожу приятеля. А Юзлесс будто и не замечал ничего странного, тихо бормоча: «Да не болит, не болит, пойдём». Ничего странного и не было. Всего лишь Рома. С ним всё казалось настолько правильным, будто в мире прекращали существовать сразу все недостатки. Выбравшись из тесного метро, уже можно было расслабиться и перестать цепляться друг за друга, боясь потерять в толпе. Единственное, что страшило — возможность почувствовать боль. Для Ричарда это была резкая и стреляющая боль в ноге, а для Ромы медленно ползущая поперёк глотки змея, с каждой минутой всё сильнее сжимающая его шею. Змеёй этой называлась потеря. Страх остаться совсем одному на всём свете таился в голове астраханца с ранних лет, когда оба родителя каждый день уходили на работу утром, и до самого вечера единственным спутником маленького, тогда ещё совсем беззащитного, мальчика являлась серенькая Денди девяностых годов. С тех пор он, конечно, понял, что люди, уходя на работу или в магазин, редко не возвращаются обратно, но удав, поселившийся у кадыка, рос и крепчал вместе с Гагатуном. И если раньше это пресмыкающееся, по сравнению со своим хозяином, было больше похоже на маленькую ниточку, то теперь они уже привыкли соревноваться в размерах. И нельзя сказать, что Рома всегда побеждал. Даже не смотря на то, что Ричард не раз давал обещание никогда не покидать друга, Гагатун всё равно раз за разом прислушивался к тихому шипению под ухом. Но вот он здесь, в Москве. Тянет за руку прихрамывающего приятеля и обязывает его отчитываться каждые тридцать секунд: — Господи, Ромыч, да не больно мне. — Точно? — Да точно, точно. Ох, вон, смотри — скамейка. Давай посидим… Ричард чуть тянет рыжеволосого на себя и цепляется за его куртку второй рукой. — Ты идиот. — Астраханец аккуратно подхватывает друга, просунув руки подмышками и скрепив свои пальцы в замок на его спине, и даёт возможность перенести вес со своих ног на придерживающего его летсплеера. Москвич прикрывает глаза, воспользовавшись шансом успокоить жутко разболевшуюся ногу, и прижимается всем телом к Гагатуну. — Ром, что ты там говорил о «носить на руках»?