Over The Hills And Far Away

2942 год Третьей Эпохи

В покоях Тауриэль не было окон. Её комнаты находились глубоко внутри дворца, вырезанного в скале и напоминавшего муравейник. За полгода взаперти она привыкла к пробуждениям в полумраке. Но сейчас, медленно приходя в себя, она чувствовала что-то необычное: новые запахи, гладкий шёлк и яркий свет, словно она очутилась ближе к небу. Когда Тауриэль наконец открыла глаза, то убедилась, что небо и правда стало ближе. Через большое окно виднелись перистые облака. «Его здесь нет», — внезапно подумала эллет, устремив сонный взгляд в арочный проём. Эта мысль эхом напомнила ей утро в Дейле, морозное и солнечное. Тогда она тоже проснулась одна под ясным голубым небом, укрытая его накидкой. Но, повернувшись на другой бок, она удивилась. Король никуда не уходил. Он лежал на спине, подложив руку под голову. Его глаза были закрыты, грудь размеренно поднималась и опускалась, лицо не выражало ничего кроме покоя. Тауриэль засмотрелась на него, не в силах отвести взгляд. Раньше она думала, что даже во сне между его бровей пролегала тонкая морщинка — след тяжких мыслей, не дававших ему покоя ни днём ни ночью. Теперь же он выглядел так, будто все тяготы наконец оставили его, хоть и ненадолго. Постепенно к ней начали возвращаться и другие воспоминания. О празднике. О поединке. Тауриэль перевела взгляд на поднос, оставленный у окна, а затем на спящего Трандуила. Тихо приподнявшись на локте, она медленно и аккуратно потянула покрывало, чтобы взглянуть на его рану. После всего, что между ними произошло, порез мог запросто открыться. — Если сейчас же не прекратишь, нам придётся продолжить с того, на чём остановились. Тауриэль встрепенулась от его низкого, спокойного голоса и отдёрнула руку. — Простите, мой король, — запнулась она. — Я просто хотела… — Я знаю, чего ты хотела, — лениво прервал он её, даже не открыв глаз. — Но я велел оставить меня в покое. — Ещё вы разрешили мне перечить, если посчитаю нужным, — напомнила ему Тауриэль. Раздражённо вздохнув, Трандуил сам отбросил покрывало, обнажив живот. — Теперь довольна? Эльфийка уставилась на тонкую розовую полосу свежего шрама, пересекавшую его солнечное сплетение. Даже по эльфийским меркам Трандуил исцелялся удивительно быстро. Снадобья Тиннедель со всеми творили чудеса, но для короля она постаралась особенно. — Я разбудила вас, — полушёпотом сказала эллет, теперь безнаказанно любуясь точёным профилем. — Перина кажется ужасно шумной, когда кто-то нарушает твоё одиночество, — ответил он спокойно. — И я не спал. — Шумная перина? — переспросила Тауриэль, приподняв бровь. — Кто-нибудь, кроме меня и Галиона, знает про это испытание, выпавшее на долю нашего короля? Дворецкому стоит тщательней подбирать ткани для ваших покоев. Трандуил остался неподвижен, но уголок его рта заметно дрогнул, не сумев сдержать улыбку. Наперекор желанию остаться в этом моменте навечно Тауриэль выбралась из постели. Подобрав с пола измятое платье, она прижала его к груди и подошла к окну. Праздник давно закончился, в саду слуги убирали посуду и уносили пустые бочонки от вина, восстанавливая привычный порядок. Ощутив на себе чужой взгляд, эллет обернулась. Трандуил теперь лежал на боку, лениво подперев голову рукой. — Раз уж я снова служу вам, мне придётся спросить разрешения, — начала она. — Нет. — Они скоро отправятся в путь и, вероятнее всего, больше сюда не вернутся… — Всё равно нет, — неумолимое повторил король. Тауриэль только упрямо поджала губы и, бросив платье на скамью, потянулась к пузырьку со снадобьем. Вылив немного на ладонь, она начала втирать его в кожу. На бёдрах проступили бледные синяки, оставленные сильными пальцами. «Следы страсти — не любви», — отчего-то решила эллет, за свою долгую жизнь не познав ни того, ни, тем более, другого. — Восхитительно, — раздался за спиной вздох Трандуила. Он встал с кровати и небрежно обернул тонкое покрывало вокруг пояса. Тауриэль поспешила отвернуться, краснея. Своей наготы она почему-то больше не стыдилась, но видеть короля таким… другим она не привыкнет никогда. Она как будто проснулась самозванкой, укравшей чужое место рядом с ним. — Ты пропустила один, — спокойно заметил Трандуил, указывая на её шею. Он вытряхнул остатки снадобья себе на руку и осторожно перенёс его ей на кожу. — Никогда бы не подумал, что эта микстура пригодится по другому случаю, — его пальцы нежно выводили маленькие круги на шее, заставляя забыть о возмущении. Заставляя забыть обо всём. — Прости меня за это, — мягко добавил он. — Квиты, — ответила Тауриэль, но коварная уловка на неё не подействовала. — Вам не кажется, что будет странно, если командир стражи окажется единственной, кто не явится попрощаться с послами другого эльфийского народа? — Командиру моей стражи есть чем заняться, кроме как утирать слёзы вслед нолдор, — раздражённо возразил Трандуил. Тауриэль посмотрела на него через плечо: — Мой король, вам совершенно не о чем тревожиться. Лорд Глорфиндэл приехал сюда не для того, чтобы переманивать ваших подданных в Имладрис. — Верно, — спокойно согласился он. — Не в Имладрис. Эллет насторожилась. — Вы отвергли его просьбу? — с опаской спросила она. — Прошу, скажите, что вы согласились? Если мы удержим крепость, то сможем очистить наши земли от… Трандуил одним взглядом заставил её умолкнуть. — Глорфиндэл делился с тобой секретами, которые тебе знать совершенно необязательно. И теперь ты пытаешься убедить меня, что он никак на тебя не влияет, и мне действительно «не о чем тревожиться»? — усмехнулся он. — Мы не секретничали, — тихо возразила Тауриэль и опустила голову. — Ему всего лишь наскучили однообразные тренировки с Нарэндилом, поэтому он попросил обучить его боевому искусству Лесных эльфов. А взамен он показал, как сражаются нолдор. — И как же они сражаются? — с тонкой насмешкой спросил Трандуил. Прежде чем Тауриэль успела ответить, он сделал молниеносное движение, повторив захват, которым Глорфиндэл обездвижил её на пиру, прижимая спиной к своей груди. — Так? — прошептал он ей ухо. Тауриэль дёрнулась, но Трандуил сильнее прижал её к себе ещё и за бедро. Она замерла, тяжело дыша. — Нолдорское «искусство» изменилось к худшему с тех пор, как я в последний раз видел его в деле. Тауриэль вцепилась в крепкое предплечье, которое мягко подпирало ей горло. Трандуил держал её играючи, не давил, но и не выпускал. — Ну… э… Наши тренировки проходили немного иначе, — сказала эллет прерывисто. — По крайней мере, на них мы всегда были одеты. — Уж надеюсь, — коротко рассмеялся король. Теперь его пальцы касались легко, лишь щекоча её бедро, выводя узоры. — Хорошо, — произнёс он после короткой паузы. — Можешь посмотреть на его отъезд, но только в составе моей свиты. Возьмёшь лошадь. Мы проводим нолдор до устья Зачарованной реки, а затем распрощаемся, надеюсь, навсегда. — Спасибо, Aran nin! — радостно выдохнула Тауриэль, её лицо озарилось благодарной улыбкой. Он убрал руку с её шеи, но удержал в почти невесомых объятиях. Тауриэль спиной ощутила, что его сердце стало биться быстрее, и её собственное словно отразило этот ритм. — А когда мы выдвигаемся? — робко спросила она. — В полдень, — тихо ответил Трандуил, наклонившись и оставив лёгкий поцелуй на её обнажённом плече. Тауриэль, словно уклоняясь от его ласки, шагнула вперёд и приложила ладонь к окну. Стекло нагрелось от солнца, а тени в саду стали заметно короче. — До полудня осталось всего несколько часов! — взволнованно сказала она, глядя вниз. — Мне нужно переодеться и бежать в конюшню. Я даже не успею… — Правда? Какая жалость, — с лёгкой насмешкой отозвался Трандуил, приближаясь и мягко разворачивая Тауриэль к себе. Он взял её лицо в ладони и нежно поцеловал. — Обязательно передам твои извинения лорду Глорфиндэлу, — продолжил он, наклоняясь для второго поцелуя, на этот раз куда менее невинного. — Продолжим здесь, у окна, или всё-таки в постели? — он улыбнулся в её губы. — Решай быстрее. Ведь тебе нужно спешить. Тауриэль растерянно простонала. Его слова и прикосновения с пугающей лёгкостью путали её мысли. Она не хотела выбирать между Трандуилом и прощанием с Глорфиндэлом. Она хотела и то и другое.

***

В последний раз Тауриэль так торопилась, когда пыталась незаметно сбежать из дворца в Эсгарот. Оказавшись возле конюшен, она с облегчением отметила, что прибыла далеко не последней. К своему удивлению, у ворот загона она повстречала Леголаса. — Знакомый запах лекарств, — заметил он, после обмена коротким рукопожатием. — Значит, и для тебя вечер не прошёл бесследно? Тауриэль невольно отшатнулась и инстинктивно коснулась шеи. Впопыхах она постаралась смыть остатки снадобья, но, видимо, его аромат успел въесться в кожу. — Ничего серьёзного, — быстро ответила она, стараясь держаться от принца на расстоянии. — Извини, что ничего не сделал, чтобы предотвратить твой поединок с королём, — произнёс он после недолгой паузы, пока они ждали конюха с лошадью для Тауриэль. — Я и подумать не мог, что всё так обернётся. — Не скрою, я была бы благодарна за помощь, — призналась она чуть быстрее, чем хотела, словно всё ещё боялась потерять драгоценные минуты. — Но всё закончилось не так уж плохо. — Да уж, — задумчиво протянул Леголас. — Я удивлён не меньше тебя. Иногда мне кажется, я совсем его не знаю. Тауриэль покосилась на принца. У неё не было малейшего желания продолжать этот разговор, но куда деваться. — Разве он не всегда был таким? — тихо спросила эллет, нахмурившись. — Я имею в виду… после смерти твоей матери, — добавила она ещё тише, боясь, что их могут услышать. Внутри всё сжалось от чувства, которое Тауриэль, пожалуй, испытывала впервые — от отвращения к самой себе. Послевкусие её хрупкого счастья оказалось ещё горче, чем она ожидала. — Он бы не хотел, чтобы я кому-то рассказывал, всего раскрывать я и сам не хочу, — нерешительно начал Леголас. — Но, думаю, его сердце разбилось ещё до смерти королевы. А после неё, всё стало совсем плохо. Корона поднимает эльфа над всеми, но над всеми — одиноко, — он слегка пожал плечами. — Одиночество, разбитое сердце и королевство, медленно гниющее у тебя на глазах, вряд ли сделают тебя великодушней и добрее, — он заметил, как Тауриэль побледнела. — Прости, если мои слова тебя огорчили, — добавил он помягче. — Нет, это ты извини, что потревожила старую рану, — ответила она, опустив глаза. — Ничего, — Леголас слабо улыбнулся. — Тебе нелегко с ним приходится. Но, кажется, я разгадал причину вашей неприязни друг к другу. Тауриэль прикусила щёку изнутри. Её пробрала холодная дрожь, как от прикосновения к чему-то мерзкому — к тайне, частью которой она стала. «Неприязнь…» — подумала она с горечью. Милый, добрый принц. Всё обстояло гораздо хуже, чем он себе представлял. — И что же это? — спросила она, пытаясь говорить ровно, хотя её пересохшие губы едва слушались. — После смерти моей матери… — вздохнув, сказал Леголас. — Даже ему, как бы он ни старался, не удавалось скрыть горе, что он тогда испытывал. Он приказал убрать все гобелены, все её статуи, запретил даже упоминать её имя. Лесной народ скорбел не только по королеве… но и по королю. Все боялись, что его печаль окажется сильнее желания жить. Поэтому его чувства долго оберегали, старались не гневить его понапрасну, пока у приближённых это не вошло в привычку. — Моя скорбь по родным слилась со скорбью малой горстки таких же выживших, как я. А потом она растворилась во времени. Ведь все наши истории похожи, — Тауриэль прислонилась плечом к ограде загона. Казалось, колени вот-вот подкосятся. — Но мне трудно представить, каково это — когда даже заботливое молчание подданных о твоей утрате становится самым громким напоминанием о ней. Леголас невесело улыбнулся и кивнул. — К этому я и веду. Ты родилась через столетия после тех чёрных времён и тебе не ведома осторожность, укоренившаяся в круге приближённых короля и в нём самом. Он много раз пожалел, что допустил тебя в стражу, — продолжил принц, и его лицо наконец-то просветлело. — И что ты дослужилась до командира его не порадовало. Давно никто не перечил ему так искренне и бесхитростно, как ты. Ты, как камень, брошенный в сонную гладь пруда. Отец просто не может смириться с волнами, что ты создаёшь. — Круги на воде. Какое-то нелестное сравнение, — Тауриэль скрестила руки на груди. — Это хотя бы объясняет, почему и другие смотрят на меня с высокомерием, а иногда и с презрением. — Вроде того, — ответил Леголас с добродушной улыбкой. — Нарушители покоя мало кому нравятся. А ещё из лука ты стреляешь лучше половины из них. И с клинками обращаешься неплохо. Впрочем, после вчерашнего представления твой второй навык многими был поставлен под сомнение. Пожалуй, только нолдор остались довольны увиденным. И то лишь потому, что стражница чуть не убила своего короля. Щёки Тауриэль мгновенно вспыхнули от смущения и досады. — Ах, ну пусть сами попробуют сразиться с королём, когда он и не думает поддаваться, — проворчала она. Леголас рассмеялся. — Но ведь он поддавался. Да ещё и вина перепил так, что пропустил последний удар, — весело заметил он. — А тебе теперь долго придётся обелять репутацию своих клинков. — Если даже ты, мой друг, дразнишь меня, то Тирона мне стоит обходить за десять лиг, — вздохнула она, качая головой. — Твою лошадь ведут, — Леголас кивком указал на ворота конюшни. — Поедешь рядом со мной, и Тирону придётся держать язык за зубами. А когда через семь месяцев вернёшься во дворец, он уже забудет все едкие шутки, которые придумал для тебя. — Семь месяцев… — задумчиво протянула Тауриэль. — Ты не знаешь его. Даже если я уйду на семь лет или на все семьдесят, он обязательно припомнит, чем меня задеть.