Over The Hills And Far Away

2944 год Третьей Эпохи

Дейл встречал гостей холодным, проливным дождём. Тауриэль едва различала силуэт города на холме с его редкими огнями в окнах. Одинокая гора и вовсе растворилась в ненастной ночной мгле. Эльфам оставалось сделать последний рывок — добраться до ворот и надеяться, что под какой-нибудь крышей их уже ждёт большой очаг и горячее питьё, а для измученных лошадей подготовлено сухое стойло со свежим сеном. — Мы вас заждались, — с поклоном сказал караульный, непрерывно вытирая лицо от дождя. — Я проведу вас. Дюжина эльфов двинулась вверх по мощёной улице, не обращая внимания на потоки воды, несущиеся им навстречу со скоростью горных ручьёв. Но какая уже разница после куда более сурового пройденного пути? Между Эсгаротом и Дейлом простиралось неприветливое море каменистых холмов, покрытых лишь травой и мхами. За два дня путешествия между городами эльфам не встретилось ни одного приюта, ни даже рощи, чтобы укрыться от бесконечного дождя. — Быстро же они всё здесь обустроили, — задумчиво сказала Тауриэль, пока они поднимались по улицам Дейла. — Когда я уходила отсюда три года назад, дома стояли полуразрушенными и без крыш, а по мостовой текла кровь орков — не вода. Тогда трудно было представить, что в эти каменные стены заново вдохнут жизнь. — Разве удивительно, что справились так быстро? То тут, то там я вижу работу наших мастеров, — отозвался Халлон с нотками гордости. Он с интересом разглядывал обновлённые постройки и посматривал в открытые окна шумных таверн. — Правда, мне трудно сказать, как сильно всё изменилось. В последний раз я гостил в Дейле, когда сопровождал короля Трандуила в Эребор. Это было задолго до гнева дракона. Тауриэль невольно содрогнулась, вспомнив и пламя, охватившее Эсгарот, и опустошённый Дейл, и ту самую битву, что бушевала прямо на этих улицах. И Трандуила… — Завтра осмотримся, — пробормотала она, пресекая ход своих мыслей. — Скорей бы уже укрыться от дождя и просушить одежду, а то ещё день-другой и на моём плаще начнут расти грибы. Караульный подвёл их к дверям скромного, но опрятного постоялого двора и громко постучал в дверь, чтобы разбудить хозяина. — Все комнаты в вашем распоряжении, другие постояльцы вам не помешают, — сказал старик в шерстяной накидке и колпаке, приглашая гостей войти. — Я прикажу нагреть воды и подать ужин. — Благодарю, — кивнула Тауриэль, с нетерпением переступая порог. В общей комнате потрескивали угли, в котелке у огня тихо кипела вода. Пока остальные эльфы снимали промокшие плащи и осматривались, Тауриэль сразу направилась к лестнице на второй этаж. Но Халлон догнал её и остановил на первой ступени. — Куда же ты? Ужин скоро подадут. — Я не голодна. Мне бы только выспаться. — Ты «не голодна» всю дорогу сюда, — заметил Халлон, хмурясь. — Может быть, теперь расскажешь, почему? — спросил он, понизив голос. — Это место навевает не самые приятные воспоминания, — уклончиво ответила Тауриэль, солгав лишь наполовину. — Отдыхай и ни о чём не беспокойся, — добавила она с усталой улыбкой, желая поскорее избавиться от ненужной заботы. Халлон с недоверчивым видом покачал головой, но спорить с ней не стал. Поднявшись по лестнице, Тауриэль вошла в первую попавшуюся дверь и наконец-то осталась одна. Бросив походную сумку на пол и на ходу разоружившись, она рухнула на кровать и дала волю слезам.

***

После недели проливных дождей утром в Дейле чудесным образом выглянуло солнце. Тауриэль позволила эльфам из своей свиты осмотреть город, а сама вместе с Халлоном отправилась поприветствовать Барда. — Похоже, это его дом, — сказала она напарнику, когда они поднялись на верхний ярус Дейла, откуда открывался захватывающий вид на долину и Одинокую гору. — Он совсем невелик. И я ничуть этому не удивлена, — с лёгкой улыбкой добавила она. Дом короля едва отличался от соседних, справа и слева от него. Разве что над черепичной крышей возвышалась каменная башня со стреломётом наверху. — Да уж, — кивнул Халлон. Он как будто слегка разочаровался увиденным. — Не представляю, что сказал бы король Трандуил, окажись он здесь в гостях. Это даже не маленький замок… — Может, именно поэтому он и отправил нас вместо себя, — холодно отозвалась Тауриэль, не желая продолжать разговор о короле. — В Озёрном городе родословная Барда нисколько не помогала ему избегать нищеты — скорее наоборот. Бургомистр видел в нём угрозу своей власти и всячески притеснял его семью, — она вздохнула. — Поверь мне, этот дом — настоящий дворец по сравнению с гнилой лачугой, в которой они жили раньше. И Лучнику делает честь его верность простоте. Не успели они приблизиться к дому, как массивные створки дверей распахнулись. Мимо караульных стрелой пронеслась невысокая девушка и едва не сбила Тауриэль с ног. Эльфийка застыла в изумлении, оказавшись заключённой в крепкие объятия. — Я увидела тебя из окна! — Тильда? — выдохнула Тауриэль, обращаясь к русой макушке, которая теперь была на уровне её груди, а не пояса как раньше. — Когда ты успела так вырасти? — искренне удивилась она. Девочка нехотя отстранилась, и они, наконец, взглянули друг другу в глаза. Детское личико Тильды преобразилось — теперь это было красивое лицо очень юной девушки. — А вот ты совсем не изменилась! — с тем же изумлением заметила она, разглядывая эльфийку. — Неправда, — улыбнулась Тауриэль. — Когда мы прощались три года назад, мои волосы и одежда были опалены пожаром. Как мне кажется, сейчас я выгляжу вполне прилично. — Ну ещё бы! Ты заплетёшь мне косы на коронацию? Я так надеялась, что ты приедешь! — Тильда схватила эллет за руку и увлекла её в дом. — Сигрид тоже хочет эльфийские косы. Она с мужем скоро придёт… — щебетала девочка, не давая вставить слова. Халлон сдержанно улыбнулся и последовал за ними. Как и ожидалось, внутри дом будущего короля тоже не блистал роскошью. Но по сравнению с его эсгаротской лачугой, это действительно был настоящий дворец. На стенах висели гобелены, изображающие победу над Смаугом — явно подаренные Лучнику кем-то другим — гномами или благодарными жителями Дейла. Эллет готова была жизнью поклясться, что он сам никогда не попросил бы мастеров увековечить свой подвиг. — Тауриэль! — воскликнул хрипловатый мужской голос с верхней площадки широкой каменной лестницы. Бард сбежал вниз по ступеням и, подобно своей дочери, заключил эльфийку в объятия, не обращая внимания на её протянутую для приветствия руку. — Тебя не узнать, — улыбнулась Тауриэль, легко похлопывая его по спине. — Выглядишь куда лучше, чем я тебя запомнила. Даже рыбой и копотью больше не пахнешь, — поддразнила она, пользуясь тем, что он пока ещё не стал законным королём. В его короткой бороде и волосах прибавилось седины, но теперь они были аккуратно подстрижены и причёсаны. Лицо стало не таким загорелым и обветренным, как прежде, а одежда была без единой заплатки. — Ну, что тут сказать, много рыбы в холмах не наловишь, — усмехнулся Бард, пряча смущение от её похвалы. Он отпустил Тауриэль и протянул руку Халлону: — Рад приветствовать в Дейле друзей из Лесного королевства. Надеюсь, на этот раз встрече трёх народов не помешают полчища гоблинов и варгов. — Боюсь, если это повторится, мы вряд ли тебе сильно поможем, — усмехнулась Тауриэль. — Мы прибыли очень маленькой компанией. — Как жаль, что Трандуил не приехал, — покачал головой Бард. — Люди не пережили бы первую зиму без его мастеров и провизии. Да и вторая прошла бы куда труднее, — со вздохом добавил он. — Очень жаль! Я ведь так хотела снова на него посмотреть! — расстроилась Тильда, стоявшая рядом с отцом. — Я никогда не видела эльфа красивее. — Тильда! — шикнул на неё Бард. — Простите её. Её очарование эльфами до сих пор не ослабло, хотя с тех пор прошло много времени. Она даже мечтает выучить ваш язык. За спиной у Тауриэль Халлон издал тихий смешок. Эллет натянуто улыбнулась, вспомнив, что это именно Тильда три года назад разболтала королю о её убежище. Теперь стало ясно, чем он очаровал впечатлительную девчушку. Ему наверняка понравилось бы её бесхитростное восхищение. — Король Трандуил передаёт тебе искренние поздравления и сожалеет, что не смог побывать на коронации, — ровным голосом произнесла Тауриэль, чуть склонив голову и прижав ладонь к груди, где под одеждой скрывался изумрудный кулон. У неё не хватило силы воли снять его и оставить дома. Она повторяла эту сухую фразу про себя на протяжении всего пути. Как подобает воину, муштровала себя, пока от его имени в горле не перестал вставать ком. — Король Трандуил передал тебе особенный подарок, который я вручу завтра, — сказала Тауриэль и посмотрев на Тильду мягко ей улыбнулась. — И тебе от него тоже кое-что достанется.

***

В день коронации Дейл наполнился музыкой рожков, лютней и барабанов. Под арками развевались штандарты с изображением чёрной стрелы, сразившей последнего дракона. Но они были здесь не единственными. Над толпой трепетали знамёна Эребора, Железных Холмов, Дорвиниона, Гондора и Рохана. Казалось, здесь собрались представители всех свободных народов Рованиона и, конечно же, Лесное королевство было в их числе. — Даже не помню, когда в последний раз видел столько детей, — сказал Халлон, наблюдая за столпотворением на улицах. — Они повсюду! Это верно. Детей стало даже больше, чем три года назад. Теперь они были сыты и счастливы. Со всех сторон доносился смех, а не плач. — Когда-нибудь весна придёт и в Лихолесье. И у нас снова начнут рождаться дети, — задумчиво произнесла Тауриэль. Она сказала то, что должна была сказать в этот момент, а не то, во что верила на самом деле. Она знала, что Халлон и Тиннедель мечтали о детях — как и все супруги, давшие брачные клятвы в последние столетия. Но эльфам рождение ребёнка давалось труднее, чем другим народам. Оно происходило только при глубоком, искреннем желании обоих и никак иначе. Увы, даже сильного желания было недостаточно в тревожные, полные опасностей времена. Страх потерять дитя и скорбеть по нему долгие тысячелетия сделал эльфийские земли Средиземья почти бесплодными. — Я уже слабо в это верю, — тихо сказал Халлон. «Я тоже», — подумала Тауриэль. К счастью, рог вострубил, возвещая начало церемонии, и отвлёк эльфов от безрадостных мыслей. — Пора, — сказала эллет и расправила плечи. На её лице появилась лёгкая, подобающая случаю улыбка. — Исполним свой долг и поприветствуем нового короля.

***

К началу пира Тауриэль немного воспряла духом. Праздник, музыка и смех, окружавшие её, помогли ненадолго забыть о боли, сдавливающей сердце. На коронации эллет заметила в толпе знакомые лица — племянников Торина в свите Даина, Подгорного короля. Она не могла дождаться, когда с обязанностями посланника Лихолесья будет покончено и она наконец сможет свободно поприветствовать друзей. Но не успела она осушить второй кубок вина в компании эльфов, как на её плечо опустилась чья-то тяжёлая рука. — Вот уж не мечтал тебя здесь увидеть! — прогремел за спиной задорный голос. Тауриэль вскочила со скамьи и тут же вновь оказалась в таких крепких объятиях, что на миг перехватило дыхание. Она гостила в Дейле всего второй день, а её уже обняли столько раз, что хватит на две жизни вперёд. Люди и гномы так смело и охотно делились своим теплом, что это каждый раз заставало эльфийку врасплох. — Я тоже не мечтала, Кили, — проговорила она дрожащим от чувств голосом. — А ты сегодня выглядишь как настоящий принц, — улыбнулась эллет, разглядывая его подбитый мехом плащ и серебряные украшения в косичках и бороде. Кили теперь напоминал Торина — только моложе и с неизменным, искрящимся взглядом. — А ты сама разве ещё не стала принцессой? Неужто тот белобрысый королевский сынок пытался увести тебя от нас только из зависти? — рассмеялся Кили. Тауриэль игриво стукнула его по голове кулаком и покосилась на эльфов из своей свиты. Кто-то прятал улыбку за кубком, кто-то делал вид, что не слышит, а некоторые смотрели на гномов с плохо скрываемым презрением — шутка про принца показалась им оскорбительной. Эллет схватила Кили за рукав и повела его сквозь празднующую толпу к выходу из переполненного городского чертога. — Лучше бы помолчал, — проворчала она. — Или ты хочешь разжечь новую вражду между нашими народами? — Эльфы такие неженки, — усмехнулся гном. — Кроме тебя, конечно, Тауриэль. Он произнёс её имя по-старому ласково, и у эллет защемило сердце. — Не льсти мне, — усмехнулась она, вдыхая свежий ночной воздух. — Сегодня я посол, а не беглянка. Могу и вызов тебе бросить во имя чести королевства. — А что, я бы испытал удачу! — рассмеялся Кили. Пир продолжался и за пределами чертога, где собрались лишь самые важные гости. Для простого люда тоже устроили угощения и не жалели бочек с элем. Чем ближе к ночи, тем громче звучали песни, живее становились танцы и чествования нового короля. И никого не пугало, что из-за стужи дыхание начало превращаться в пар. — Кто этот эльф, что сидел рядом с тобой? Кажется, ему не понравилось, что ты ушла со мной. Обзавелась личной стражей? — поддразнил гном, слегка ткнув её локтем в бок. — Он был моим помощником в отряде, а теперь мы оба — командиры, — улыбнулась Тауриэль. — После наказания мне вернули должность в страже, но теперь я делю её с Халлоном. Говорят, из нас двоих он самый благоразумный — вот его и отправили сюда вместе со мной, — она села на каменные перила моста, с которого открывался вид на Одинокую гору, освещённую луной. — Точнее, его отправили, чтобы приглядывать за мной. Мне до сих пор не доверяют путешествовать без надзора. — Как-то безрадостно всё это звучит, — с искренней простотой заметил Кили. — Разве не о другом ты мечтала? — усмехнулся он, усаживаясь рядом. Он достал из кармана трубку, набитую табаком, и закурил. — Мои же путешествия вот-вот продолжатся, — добавил он, выпуская пару идеальных колец дыма. — Я с небольшим отрядом отправляюсь в Синие горы. — Тебе не нравится жить в Эреборе? — удивилась Тауриэль. — Нравится. Ещё как! — ответил Кили. — Только, похоже, оседлая жизнь — не для меня. Фили остаётся с Даином, а я хочу побывать везде, где только смогу. Может быть, и в Морию загляну однажды. — Даже не думай об этом, — нахмурилась эллет. — Ты же знаешь, какие слухи о ней ходят. — Мда, — вздохнул Кили, и его взгляд стал непривычно мрачным. — До похода в Морию ещё дожить надо. Тауриэль… — он придвинулся ближе. — Тебе ничего не известно о гномах, пропавших в Лихолесье в начале осени? Эллет взглянула на него с тревогой. — Эльфы больше не препятствуют гномам Эребора, даже если те забредают в наши владения. — Да я не про это, — пожал плечами Кили, понизив голос. — Хотя радостно узнать, что в ваш плен они не попадали. А впрочем… лучше бы они оказались в вашей темнице, — он вздохнул. — Гномы должны были пройти через перевал возле Баразинбара. Им навстречу той же дорогой шли другие путники, но они никого не видели. Их следы обрываются возле Ист-Байта, на юге Лихолесья, так нам сказали следопыты дунэдайн. — На юге, говоришь… — Тауриэль поёжилась, словно от внезапного озноба. — Эльфы теперь удерживают Амон-Ланк. Юг должен быть спокойным, как никогда прежде, — твёрдо произнесла она, будто убеждая не Кили, а саму себя. — В дороге что угодно могло произойти… — Так-то оно так, — кивнул Кили, задумчиво потирая бороду. — Только этот отряд нёс в Ториновы залы часть сокровищ, завещанных городу моим дядей. Он хотел поддержать гномов Эребора — тех, кто решил остаться в Синих горах. Путь дальний и опасный, так что мы разделили груз и незаметно переправляем его малыми частями. — Король Даин вряд ли одобрил бы, что ты мне это рассказал, — заметила Тауриэль. — А кто ещё, если не лесная эльфийка, подскажет, где искать моих братьев? — Вот оно что… Только ведь я никогда не бывала сильно южнее тракта. Но можно спросить у Халлона. Вдруг он помнит, где начинаются южные тропы, пересекающие лес. Хотя, признаться, большой надежды я бы на него не возлагала. Эльфы покинули те земли очень-очень давно. — Спроси. Только поскорее, — попросил Кили. — Мы выдвигаемся послезавтра, с первыми лучами. Тауриэль крепко зажмурилась, борясь с опасным желанием, шевельнувшимся в груди. Если она всего лишь помыслит о том, чтобы всё бросить и отправиться с Кили на поиски исчезнувших гномов, последствия такого выбора станут для её крахом. Она сжала кулаки, подавляя позыв к действию. — Завтра я найду тебя и расскажу, что узнала, — сказала она, взглянув на друга с тревогой. — Надеюсь, вы найдёте их. Живыми… или хотя бы мёртвыми. — Она вздохнула, но тут же вдруг оживилась и стала искать что-то в кармане. — Я хотела отдать тебе кое-что! Тауриэль раскрыла ладонь. На ней лежал отшлифованный до блеска чёрный камень с высеченными рунами. — Глазам не верю! Ты его сохранила! — удивился Кили. — Но я не стану его брать. Это был подарок. «Сохранила, как же…» — подумала эллет. Большую часть времени камень пролежал на дне реки, и только чудо помогло ей вернуть его. — Это ведь талисман, да? — спросила Тауриэль с лёгкой улыбкой. — Думаю, заклинание на гномьем наречии приносит удачу только гномам. Мне он принёс лишь проблемы, — усмехнулась она. — Так что забирай. Теперь твоя очередь его беречь. — Ну и ну, — Кили накрыл её ладонь своей, прежде чем забрать талисман. Его тёпло чуть-чуть согрело сердце Тауриэль и отогнало дурное предчувствие. — Верну его матушке, раз уж возвращаюсь в Синие горы. Они ещё долго сидели на мосту, беседуя, пока последние звуки музыки не стихли в перед рассветом.

***

Впервые после отъезда из Лихолесья Тауриэль проснулась без ощущения, будто на груди у неё лежит неподъёмный камень. Теперь ей уже не казалось, что полгода вдали от дома станут мучительным испытанием. Скорее наоборот. Здесь, на севере, среди чужих людей и гномов, её почему-то любили — искренне, без ожиданий, — и встречали крепкими объятиями. А ведь она никогда не просила и не ждала, чтобы кто-то любил её. Она была готова любить сама, но… «Это не любовь, Тауриэль». «Тогда что же это, Трандуил?» — кричала она про себя, снова и снова вспоминая их последнюю встречу. В его взгляде тогда отразилось что-то невыносимое для неё — страх, или жалость, или отвращение. А может, всё сразу. Почему он не сказал, что ему нужны лишь её согласие и молчание? Зачем обрёк на неизбежную ошибку? Как будто сам расставил ловушки и ждал, когда она попадётся в одну из них. Тауриэль рывком поднялась с постели и стала наспех одеваться. Ночью она пообещала Кили разузнать о тропах у Ист Байта. Но едва успела застегнуть верх платья, как в дверь громко и настойчиво постучали. Она тут же открыла, и в комнату ворвался Халлон. Его вид заставил Тауриэль похолодеть: он не из тех, кто легко впадает в тревогу, но сейчас его лицо выражало именно её. — Послание из Лесного королевства, — сказал он низким и серьёзным голосом. Тауриэль затаила дыхание. В одно мгновение её охватил парализующий ужас. Губы едва дрогнули — она хотела спросить, но не смогла. Что с королём? — На Дол Гулдур напали. — Эру… — выдохнула эллет, прижав ладонь к груди. Плохая новость, но могла быть и страшнее. — Раньше, чем мы думали. Что с гарнизоном, они сумели отбиться? — Весть во дворец передали из Лотлориэна. Больше половины гарнизона отступило туда, остальные… — Халлон запнулся и сжал кулак. — Погибли. Или попали в плен. Тауриэль, как подкошенная, опустилась на край кровати. — Я… я ратовала за то, чтобы отправить их туда, — прошептала она осипшим голосом. — Трандуил предупреждал. Он знал, что так будет… — Не одна ты этого хотела, — отрезал Халлон, посмотрев на неё строгим взглядом. — Мы все согласились, что нужно попытаться. И все, кто отправился туда, сделали это по собственной воле. — Он стиснул зубы. — Никто не ожидал, что орки получат подкрепление с Востока. Похоже, у Врага больше друзей, чем у нас. — Истерлинги? — Тауриэль резко подняла на него взгляд. — Да. Орки атаковали с запада и отвлекли внимание на себя. А когда гарнизон бросил все силы на отражение нападения… сама понимаешь, что случилось. — Что теперь? — прошептала она пересохшими губами. — Король вне досягаемости. Что прикажет Леголас? Халлон раздражённо потряс в воздухе скомканным письмом. — Оставшегося войска недостаточно, чтобы отбить крепость. Ему не нужно было продолжать, Тауриэль уже всё поняла. Кампания провалилась. И никто не станет её спасать. Это была ошибка с самого начала. Но эллет была слепа или слишком доверчива. Поверила Глорфиндэлу. Поверила в шанс. Если только его задумка не состояла в чём-то другом. — Пленники… — Пока ничего не известно. — Там могут быть наши… — Знаю. Тауриэль смотрела на напряжённое лицо Халлона и видела, как в её друге зреет решение. — Ты хочешь отправиться туда. — Если им ещё можно помочь, я обязан это выяснить. — Халлон… Я не думаю, что их можно вызволить оттуда… — Не верю, что ты это говоришь, — процедил он сквозь зубы, покосившись на неё. — Я тоже не верю. Но ты знаешь, что я права, — сказала она, сглотнув тугой ком в горле. — Ты сам слышал, что говорят про Амон-Ланк и Дол Гулдур. Они как лабиринт… И теперь этот лабиринт кишит орками и истерлингами. Даже если ты чудом подберёшься к крепости незамеченным, как ты узнаешь, что в темницах остались живые эльфы? Ты не видишь сквозь стены… — она осеклась и умоляюще посмотрела на него. — Это так, — кивнул Халлон. — Но мне не давали приказа не вмешиваться. — Да потому, что никто не подумал, что ты всерьёз решишься на такое! — возразила Тауриэль, вскочив с кровати и сжав кулаки. — Тогда я пойду с тобой, — добавила она и прикусила щёку изнутри. — Твой приказ остался неизменным. Ослушаешься — и король разжалует тебя. Теперь уже навсегда. «Ему не придётся», — мрачно подумала эллет. — «Потому что нас убьют в Дол Гулдуре». — Но если выживешь — тогда разжалуют тебя! — воскликнула Тауриэль с жаром. — Давай вернёмся во дворец. Леголас наверняка уже знает больше нас. Он придумает, что делать. Халлон долго молчал, глядя в пол. Наконец: — Я подумаю об этом. — Заодно подумай о Тиннедель! — добавила эллет, в отчаянной попытке достучаться до его сердца. И, судя по тому, как замер его взгляд, она попала в цель.

***

Тауриэль долго не могла уснуть. Тревожные мысли переплетались, и чем глубже становилась ночь, тем глубже становились и страхи. В небольшом окне показалась полная луна, наполнив комнату мертвенно-серебристым светом. Перевернувшись на бок, Тауриэль заметила под потолком новую паутину. Та поблёскивала, пока паук оббегал её по кругу, добавляя всё новые и новые кольца для своей ловушки. «Хороший паук», — подумала эллет, не в силах отвести взгляд. — «Он ловит мух, а не эльфов и гномов». Но те пауки, что обитают у Дол Гулдура, — совсем другое дело. Мысль о Халлоне всплыла вновь. Она считала, что удержала его, отговорила от безрассудного похода на юг. Но теперь эта победа казалась слишком лёгкой. Внимание снова привлёк паук. Моль, блеклая и ничего не подозревающая, подлетела слишком близко к нему, и едва её крылья коснулись почти невидимых струн — хищник ринулся вперёд. В одно мгновение он обвил её шелковыми нитями. Ничтожная добыча, но ему было всё равно, кого пожирать. Тауриэль поёжилась, отвернулась и крепко зажмурила глаза.

***

Она шла через лес, где деревья срастались в непроходимую чащу, душа друг друга в борьбе за глоток солнечного света. Здесь не было ни птиц, ни шелеста листвы — только вязкая, давящая тишина. Пауки плели свою паутину между стволов и ветвей, надеясь поживиться хоть чем-нибудь. Но в этом гиблом месте не водилось даже моли… Привыкнув к мёртвой тишине, Тауриэль начала различать в ней еле уловимые звуки, напоминавшие звон до предела перетянутой тетивы. Она понимала, что это сон, и потому, не заботилась об осторожности, шла напрямик, задевая паутинные нити и посылая весть о своём приближении всем голодным чудовищам, которые, затаив дыхание, ждали, когда невзрачные крылья мотылька коснутся их смертоносных струн. Тауриэль замешкалась. Оглянулась. И поняла — попалась. На её шею незаметно затянулась петля из паутины, способной удержать даже эльфа. Она безжалостно сдавливала, резала кожу и обжигала холодом. Ноги и руки Тауриэль тоже оказались опутаны. Ей оставалось только беспомощно трепыхаться и ждать того, кто устроил ловушку.

***

Тауриэль резко села на постели, шумно дыша и судорожно стряхивая с шеи и рук призрачную паутину, оставшуюся в страшном сне. Лунный свет в окне сменился серым рассветом пасмурного утра. Придя в себя и наспех одевшись, Тауриэль спустилась в общую комнату постоялого двора. — Ох, вы проснулись наконец-то, госпожа! — оживился старик, вычищавший золу из очага. — У меня кое-что для вас есть. Покопавшись в большом кармане испачканного пеплом передника, он достал письмо и поднёс его Тауриэль. Ей не нужно было его разворачивать, чтобы понять, что в нём написано. — Господин Халлон просил передать, что король Бард с радостью примет вас у себя в доме, если вы решите остаться. Он о чём-то ему сообщил… Забыл уже, — покачал головой старик. — Он щедро заплатил и… Тауриэль уже не слушала. Она развернула послание.

«Останься в Дейле или возвращайся во дворец.

Не делай того, о чём придётся сожалеть».