Мой возлюбленный — принц. Воров...

Первый визирь султана был довольно богат и знатен. Но всё же всегда оставался в тени правителя, что его безмерно удручало. Султан ведь... странный, не в меру инфантильный, не отличающийся острым умом. Почему у него есть власть? Всё то время, что Джафар был визирем, он пытался найти способ получить огромную власть. И, в результате, его поиск увенчался успехом: песчаная пещера с источником всемогущества в виде масляной лампы существовала уже много тысячелетий, скрытая под песками. Визирь нашел части амулета, открывающего вход, и был уверен, что лампа уже у него в руках, но... Проклятая пещера не хотела пускать никого, кроме «не ограненного алмаза». Как Джафар выяснил позже, «не ограненный алмаз» промышлял мелким воровством на пару с блохастой мартышкой и даже не подозревал о своих возможностях. Джафару потребовалось время, чтобы найти мальчишку. Аладдин передвигался по городу с ловкостью обезьяны и был абсолютно неуловим. По крайней мере, для стражи... Визирь потер руки, стоя на балконе дворца. Очень кстати принц сегодня решил прогуляться. Джасмин не знал, что с помощью небольшого внушения магического жезла он поневоле движется к рынку — к центру города. И что Расул уже предупрежден о возможном воре, который появится в тех краях. Конечно, Джафар играл рискованно — полагаясь лишь на свою интуицию, что добросердечный Аладдин выручит непутевого принца из лап натравленного на него стражника. А в нужный момент правильно проинформированный Расул найдет обоих, и воришка будет немедленно отправлен в тюрьму, как похитивший сына султана ради выкупа. Идеальный план. Колкий взгляд визиря блуждал по улицам. Еще немного, и лампа будет в его руках, а вместе с тем и власть. И принца он себе приберет, уж больно красив паршивец. *** Джасмин еле поспевал за своим странным спасителем, для которого бегство, похоже, было дело привычным. Чего не скажешь о несчастных уставших ногах принца. Нет, субтильным он отнюдь не был, владея мастерством боя на саблях и воинским искусством, однако улепетывать от кого-то не значилось в списке его ежедневных тренировок. Тем временем они достигли стены какого-то здания, и Аладдин, легко запрыгнув на стоящие рядом ящики, забрался на крышу. — Ты хоть лазить умеешь? Или тебе помочь? — спросил он, свешиваясь сверху в намерении подать руку. — Сам справлюсь. Чай не кисейная барышня, — проворчал Джасмин, с сомнением, однако, поглядывая на хлипкую конструкцию из ящиков. Вспомнив уроки боевых искусств, принц с разбегу запрыгнул на ящики и некоторое время балансировал на последних, пытаясь удержать равновесие. Атаковать с воздуха — это одно, а вот играть в догонялки... Всё также недовольно ворча, он ухватился за край крыши и подтянулся, забравшись наверх. Аладдин же всё это время вальяжно лежал на животе, уперев голову на руки и посмеиваясь на Джасмином. — Нам, между прочим, еще долго по крышам прыгать, — сказал он, мгновенно поднимаясь одним движением. — За собой лучше смотри, — огрызнулся принц, закатывая рукава балахона. Ничего, и не с таким справлялись. Джасмин уже потерял счет крышам, когда наконец они достигли здания, явно давно заброшенного. Неугомонный Аладдин вскарабкался наверх, отперев старую скрипучую дверь, похоже, оставшуюся здесь еще со времен Тутанхамона, и приглашающим жестом позвал за собой принца. — Жилище, конечно, скромное, зато какой вид на дворец, — в этих словах парня было столько неприкрытой гордости, что Джасмин фыркнул, но в проем чего-то, некогда бывшего большим окном, всё-таки выглянул. Дворец действительно смотрелся крайне живописно, но гораздо больше его интересовал открывшийся вид на всю Аграбу. Из окон дворца можно было узреть лишь разноцветные красивые крыши богатых домов знати, а отсюда, из этого странного места, виднелся настоящий город с его обычными людьми и кутерьмой. Джасмин глянул на своего спасителя, стоящего рядом, и изумился мечтательности в его глазах. Разве что звёздочки не плясали от восхищения каменной громадой дворца. — Если хочешь, я могу когда-нибудь попробовать провести тебя туда, — ляпнул принц, по обыкновению не подумав. О том, как вообще он попытается провернуть подобное, он предпочел сейчас голову не ломать. — Правда? Было бы здорово! — весело улыбнулся Аладдин. Этот парень вообще любил улыбаться, и это ему чертовски шло. Странные мысли лезли в голову смотрящего на него принца, однако неожиданно были прерваны мартышкой, откуда-то прыгнувшей на плечо Аладдина и радостно что-то верещавшей. Принц немного отшатнулся и с удивлением глянул на зверька. — Это что за примат? — спросил он у нового знакомого и протянул к животному руку. «Примат» щелкнул зубами, целясь в пальцы Джасмина, и принц поспешно их отдернул. — Это Абу. Он... мой друг. — Друг? А у тебя из людей друзей не имеется? — Джасмин оглянулся вокруг и пристроился на ящике, похоже заменявшем здесь стул. — Если ты вырос беспризорником и на жизнь зарабатываешь мелким воровством, то сложно найти друзей, — пожал плечами Аладдин. — По крайней мере, тех, которые бы были с тобой всегда. — Кажется, я тебя понимаю, — вздохнул Джасмин, пытаясь растереть руки, которые с непривычки устали от бесконечных подтягиваний и лазаний. Казалось бы, мышцы были тренированные, а к таким нагрузкам оказались не готовы. — У меня тоже в лучших друзьях тигр только. Со знатными отпрысками у меня дружбы не выходит, слишком раздражают. А с простыми людьми общаться не дают. — Как тебя звать-то? — Аладдин достал из кармана шаровар похищенные на рынке яблоки и вручил одно из них принцу. — Джасмин, — протерев фрукт краем рукава, наследник повертел его в руках, подозрительно оглядывая. На вкус яблоко оказалось ничуть не хуже дворцовых. — Спасибо. — Джасмин? Так, кажется, ведь сына султана звать? — Аладдин прислонился к стене, удивленно приподняв бровь и глядя на принца. Последний едва не подавился, закашлялся и несколько секунд пытался отдышаться. Дать понять этому парню, кто он, было никак нельзя. Закон о панибратстве с особами султанской крови был слишком суров, и если его личность раскроется, его спасителю придется несладко. — Он мой тезка, — улыбаясь самой невинной улыбкой из арсенала, Джасмин сыграл на дурачка. — Случайно получилось, что мой отец назвал меня также. Это порой путает людей, — он отложил недоеденный фрукт в сторону, и тот был тут же похищен Абу. Кажется, новый знакомый принца ничего не заподозрил. — Ты вообще кем во дворце будешь? — спросил Аладдин. Джасмин задумался. Если не может признаться, кто он, значит, придется врать. — Сын визиря по международным отношениям, — выпалил он первую ерунду, пришедшую в голову. Лицо Аладдина вытянулось. — О... Здорово. Наверное. Только вот если ты тайно в город выходишь, знай - в таком виде возле рынка ходить опасно — подумают, что бедняк и хочешь что-то украсть. Одевайся в обычную одежду, просто не слишком вычурную, чтобы не узнали. — Вроде твоей? — спросил Джасмин, с подозрением косясь на заплатку на штанах. — Да, не слишком богатая, зато чистая, — вздернул подбородок Аладдин. — И если меня в лицо не знают, то и не подумают, что я вор. — Понятно, — улыбнулся принц. Его новый знакомый нравился ему всё больше и больше. Он хотел бы с ним общаться и дальше, но... Сказать что-то вроде «давай дружить» было бы нелепо, они уже не мальчишки. — Мне что-то подсказывает, что в лицо тебя знают уже многие, и стража в их числе, судя по ловкости улепетывания. Беспризорник рассмеялся. — А чего тебе гулять-то приспичило? Сидел бы в своем дворце, в безопасности. Ты же совсем беззащитен здесь. — Это я беззащитен? — взвился принц и, сдернув бедняцкий балахон, принял боевую стойку, пожалев, что не прихватил с собой саблю. Ну ничего, он и кулаками покажет этому выскочке! Аладдин оценивающе глянул на довольно изящную, но в то же время жилистую фигуру принца. В том, что эти мышцы обладают силой, сомневаться не приходилось. — Симпатичная одежонка, — ухмыляясь, прокомментировал он шелковые шаровары и расписной жилет принца. — Не хотелось бы ее в драке попортить. — Это кто еще кого попортит, — добродушно усмехнулся Джасмин и бросился в атаку. Аладдин, однако, тоже был не промах, будучи закален в уличных драках. Юноши сцепились клубком и завалились на пол, правда, серьезных ударов друг другу не нанося. Смеясь, Джасмин оседлал беспризорника и скрестил руки на груди. — Ну и кто тут еще беззащитен? — улыбнулся он. Но Аладдин не успел ничего ответить. Со стороны двери раздался грохот, и, жалобно заскрипев, она рухнула в полный рост, подняв тучу пыли. — Принц? — ворвавшийся в помещение Расул изумленно уставился на открывшуюся картину. — Рассол? — растерянный Джасмин не менее удивленно смотрел на капитана и толпу стражников, видневшихся за широкой спиной последнего. Аладдин в недоумении глянул на стражника, потом на Джасмина, потом его взгляд повторил путь и, наконец, он воскликнул: — Принц?! Значит, все-таки принц. Который слишком много врет... — последнее он едва ли не прошипел. — Я... — Джасмин не успел ничего сказать, как стражники подскочили к обоим, и, взяв под белы рученьки, выпроводили из помещения, уводя в разные стороны. — За то, что поднял руку на сына султана, пожизненно в темнице гнить будешь! — рявкнул Расул Аладдину. Уволакиваемый в сторону Джасмин оглянулся через плечо, посмотрев на поникшего в руках стражи беспризорника. Принц судорожно думал, как выпутаться из этой ситуации. И гораздо больше его волновала отнюдь не собственная судьба.