Мой возлюбленный — принц. Воров...

— Ты спас меня. Дважды, — принц вышел из своих покоев в сад, садясь на краю фонтана. — Я даже не знаю, как тебя благодарить. — Я сделал это не ради награды, — Аладдин устроился прямо на траве возле ног Джасмина. — А потому что... — Из благородства, я знаю. Хоть твой отец и король воров, но для тебя честь имеет большее значение. — Я не думаю, что мой отец бесчестный. У меня, конечно, есть еще к нему вопросы, и я надеюсь, что он сдержит слово и вернется когда-нибудь, но я его понимаю. Живи я беспризорником и дальше, и будь у меня ребенок, наверное, тоже поступил бы также. А может и нет. В любом случае, жизнь покажет, учитывая, что скоро я снова окажусь на улице, когда твой отец меня выгонит. — Я не хочу думать об этом, — замотал головой Джасмин. — Мы что-нибудь придумаем... — Мы ничего не... — однако Аладдин не успел договорить, как принц наклонился к нему и поцеловал, ненавязчиво тем самым заставляя замолчать. Беспризорник, решив отбросить все расшаркивания, жадно ответил на поцелуй и, схватив Джасмина за края жилета, потянул вниз. — Если это последние наши часы вместе, то я не собираюсь их упускать, — усмехнулся он. — И даже пошлю к черту всё свое благородство. — А кто сказал, что я против? — закатное небо багряными бликами отражалось в глазах принца. Аладдин перевернул парня на спину, властно прижимая к земле, и медленно провел губами по шее, а потом возобновил поцелуй. Его пальцы мягко прошлись по коже Джасмина, обводя ключицу, затем от плеча по всей руке, в конце переплетясь с пальцами принца. С одной стороны, возбуждение захватило беспризорника, поторапливая к действиям, но с другой хотелось растянуть это неспешное наслаждение. Однако, Джасмин, похоже, не был с ним солидарен. — Кто тут говорил про последние часы наедине? — прошептал он со сбивающимся дыханием, оторвавшись от губ беспризорника. — Я не хочу по окончании этого времени остаться девственником, вот честно, — ухмыльнулся он, чем окончательно добил Аладдина, обескураженного столь неожиданным напором. У него даже возникла мысль, что принц успел проконсультироваться кое-чему у Джинна. — Ты еще долго думать собираешься? Последний вопрос прервал раздумья беспризорника. Он усмехнулся в губы Джасмину и перебрался с поцелуями ниже, впрочем, особо не заостряя внимания где-нибудь на определенном месте и строго следуя по направлению к паху последнего. Когда шаровары были стянуты, а рот Аладдина овладел ситуацией, вырвав судорожных вздох удовольствия из партнера, принц вцепился сведенными до боли пальцами в траву, мельком подумав, что хорошо, что их никто не видит. А если даже войдет и увидит — то, в общем-то, всё равно. Неистовый жар охватил всё его тело, волнами удовольствия прокатываясь по напряженным страстью мышцам, отстукивая бешеный пульс в висках. Находиться во власти Аладдина было непередаваемо, а его рот и руки проделывали такое, что казалось, последний кислород покинул легкие принца. Возможно, что с его губ срывались тихие стоны, растворяясь в тишине прохладного вечера, но лишь возможно, потому как воздуха ему едва хватало на то, чтобы элементарно не задохнуться. Что-то гораздо большее, чем просто физическое удовольствие, разрядами пробегало по коже, заставляя сердце сжиматься от ранее неведомого чувства... Однако последние связные мысли покинули принца, когда внутрь него проник палец Аладдина, вызвав непривычные ощущения. На фоне получаемого наслаждения это не было столь сильно шокирующим, но довольно неприятно... пока этот самый палец нагло не задел что-то, отчего Джасмин невольно содрогнулся, инстинктивно шевельнув бедрами. Восприняв это, как призыв к дальнейшим действиям, беспризорник пошел в атаку более напористо, добавляя пальцы и вызывая приглушенные стоны партнера — как от удовольствия, так и от дискомфорта, правда, со временем, плавно отступившего. В глазах Джасмина все потемнело, и плясали радужные круги от испытываемых чувств, сознание куда-то всё время пыталось уплыть, оставляя место лишь неконтролируемому желанию. Однако, едва лишь подведя принца к порогу кульминации, но так и не дав разрядки, Аладдин перебрался губами наверх, целуя его грудь и шею, слегка прикусывая кожу, и, пока тот не успел отойти от ласк, приподнял и развел ноги юноши, довольно резко входя и вызывая приглушенный стон. Беспризорника захлестнуло волной невероятного удовольствия от чувства нахождения внутри возлюбленного, и замереть для него было неимоверно сложно, едва ли не также болезненно, как принцу — приспособиться к новому ощущению. С трудом возвращаясь к реальности и все еще задыхаясь от страсти, Джасмин посмотрел на супруга, но, увидев беспокойство в его глазах, лишь ободряюще кивнул. Разжимая почти занемевшие вцепленные в траву пальцы, он положил руки на плечи Аладдина, привлекая его к себе. — Если ты так каждый раз будешь тормозить, то в следующий раз окажешься снизу, — прошептал он немного хрипло, усмехаясь. Улыбнувшийся в ответ Аладдин прижался к нему с поцелуем, а затем продолжил начатое, срывая с губ принца стоны и вскрики, на этот раз — неприкрытого наслаждения... Раджа по привычке зашел в сад, дабы развалиться на свежем воздухе и полюбоваться звездами, что вскоре должны были высыпать на небе, однако при виде открывшейся картины фыркнул и надменно поднял усы, ретировавшись восвояси. Конечно, аппетитный зад Аладдина представлял собой весьма соблазнительную мишень для зубов, однако Джасмин потом за такое не похвалит. Тигр улегся в покоях неподалеку от дверей в сад, дабы не пускать туда лишних зрителей, если таковые объявятся. Что, кстати, вскоре и произошло. *** — Джинн, мне безразличны твои оправдания! Аладдин оказался парнем! Ты же понимаешь, что их брак — полный абсурд! — Но султан, послушайте, парнишки явно любят друг друга! Неужели вы действительно хотите их разлучить? — Любят? А вот я сейчас пойду и проверю! Султан резвым шагом двинулся к покоям принца, а Джинн всячески старался его задержать, но безуспешно. Нереальным усилием наконец последний обогнал правителя, первым втиснувшись в комнату, и, обведя паническим взглядом комнату и не найдя парней, с облегчением выдохнул. — Видите, их нет! Пойдемте поговорим в другом месте. Ведь они действительно хотят быть друг с другом, почему их так нужно разлучить? — Потому что закон не приемлет таких браков! Потому что народ будет против! Потому что Джасмин принц, в конце концов, и его чувства должны быть на втором плане, как это ни прискорбно для меня! Если их нет в комнате, они наверняка в саду. Пропусти. Джинн похолодел и ринулся к двери в сад. При виде весьма интимной сцены он побледнел как полотно и повернулся к султану, расставив руки в стороны и загораживая собой весь проем. — Что ты встал на проходе? Чем эти раздолбаи там заняты? — Они... они... ну как бы сказать... давайте придем немного попозже, у них важный разговор, — заикающийся Джинн постарался невинно улыбнуться. Султан было попытался протиснуться сквозь него, но тут, весьма кстати, на помощь пришел Раджа, поднявшись из своего угла и потянув правителя за край одеяния назад. — Да вы сговорились! — рявкнул султан. — Ладно, расскажи мне свою идею. Хотя я сомневаюсь, что хоть что-то сможет убедить моих поданных в нормальности нынешней ситуации. — Сможет-сможет. Или я не всемогущий Джинн? Собирайте своих подданых, пока окончательно не стемнело. Устроим им новогоднее обращение президента, хе-хе. — Обращение кого? — султан покачал головой и двинулся в сторону выхода. — Я объявлю сбор, а ты давай рассказывай. Облегченно выдохнув, Джинн подмигнул Радже и вылетел вслед за султаном. *** — Знаешь, — Аладдин приобнял и привлек к себе Джасмина, смотря уже почти зашедшее солнце. — Я ведь спас тебя потому что... — Я помню, из благородства, — принц вздохнул, глядя в лицо беспризорнику. — Нет, это ты так предположил. А на самом деле благородство тут ни причем... Я... Просто я люблю тебя, вот и всё, — Аладдин попытался сохранить безразличное лицо в стиле «покерфейс», как любил выражаться Джинн, но в душе у него всё сжалось пружиной. Он и не думал, что решится на такие слова. — Знаешь, а я догадывался, — усмехнулся Джасмин. — В смысле? — В смысле, ты мне признался, что я тебе нравлюсь, а потом еще и жениться согласился в образе невесты. Я, конечно, не какой-то там Холмс, о котором Джинн твердит, но элементарные вещи связать воедино умею. — Это самый странный ответ на признание в любви, который я слышал! — возмутился беспризорник, приподнимаясь. — И много ты их слышал? — саркастически приподнял бровь Джасмин и рассмеялся, когда увидел гневное лицо супруга. Алладин, состроив грозную физиономию, навис над принцем. — Мне кажется, или кого-то тут надо сурово покарать? — О да, я готов к любому наказанию, — жеманно сказал принц и томно закатил глаза, на что беспризорник просто не мог не рассмеяться в ответ. — Ты хуже Абу! А вообще, хотелось бы и от тебя услышать признание, но, видимо, кроме бессвязных стонов или сарказма от тебя ничего не дождешься. — Дурак! А как ты думаешь, были бы эти самые стоны, если бы не... — То есть... — Ал, я отказал целой туче решительно настроенных на свадьбу принцесс, среди которых далеко не все были уродинами. А жениться согласился на тебе — чертовой валькирии, как ты думаешь, почему?! Аладдин замер. Говоря, что он не ожидает признания от Джасмина, он его действительно не ожидал. Однако решил сдержать все сантименты при себе, пока окончательно не расклеился. Все эти признания... Какой смысл, если скоро их тропки разойдутся? — Тебе Джинни про валькирию напел? — притворно возмутился он, съезжая с темы. — Убью этого болтливого синего негодяя! — Тсс... — принц приложил палец к его губам. — Что это еще за шум? Аладдин поднялся и протянул руку принцу. Быстро одевшись, они пошли в покои, чтобы оттуда выйти на балкон. — Какого... ? — Джасмин смотрел на гудящую толпу внизу. Солнце почти исчезло, опустив большую часть Аграбы во тьму, но редкие лучи еще падали на дворец и людей внизу. — Смотри, султан на главном балконе! — Алладин кивнул в указанном направлении, а потом, схватив принца за руку, помчался прочь из покоев. — Надо узнать, что там происходит! Какого же было удивление обоих, когда, ворвавшись в нужное помещение, они увидели султана, мирно стоящего у окна. — Ах вот вы где, — правитель обернулся, хмурясь. — Долго же вы... беседовали. Тут Джинн решил, как он выразился, «разрулить ситуацию», прикинувшись мной. Чтобы, между прочим, вас, оболдуев эдаких, спасти. Парни замерли в удивлении. Принц почувствовал, как рука Алладина немного сжала его ладонь — единственное проявление радости, высказанное беспризорником, который внешне лишь почтительно поклонился султану, выражая благодарность. Джасмин же готов был броситься к отцу на шею — ну и что, что не по-мужски? Однако голос Джинна, раздавшийся над толпой, привлек внимание всех троих к происходящему снаружи. Они подошли к окну, незаметно выглядывая из-за шторы. Стоя на крохотном балкончике, Джинн размахивал руками и вещал не хуже великого пророка. — Дорогие мои поданные. Я знаю, что эта весть шокирует вас, тех, кто своими глазами видел и своим сердцем засвидетельствовал свадьбу его величества принца Джасмина и принцессы Алиэ! Однако с великим прискорбием сообщаю вам, что принцессы Алиэ больше нет с нами! Дело в том, что эта мужественная и сильная девушка лишь по ошибке родилась в женском теле, и ее гендерное сознание постоянно противоречило внешнему виду! Бедняжка так сильно мучилась, что решила сделать операцию по смене пола, и принц поддержал супругу в ее желании. Она так переживала, так плакала ночами, так страдала из-за этого, что в итоге султан (ой, то есть я!) тоже дал свое благословление на это великое дело. Я, ваш правитель, надеюсь на то, что вы, будучи благородными и добрыми людьми, проявите свое милосердие и примите принцессу, что отныне стала принцем... — Что он несет? — в изумлении воззрился Джасмин на султана и Аладдина. — Ну явно не яйца, — отмахнулся юноша. — Я потерял нить после второго предложения. — Какую бы ахинею он ни говорил, но это действует, — улыбнулся султан. — Гляньте вниз. И действительно, толпа одобрительно начала хлопать, кто-то взялся за платочки, явно вытирая слезы умиления. — И учитывая, что пара вступила в брак, когда нынешний юноша Аладдин был еще принцессой, — продолжал тем временем оратор, — то тогда по закону все справедливо и остается в силе! Примите же и вы нового члена правящей династии! Народ возликовал и захлопал, скандируя, что хочет видеть своего героя. Султан плавно подтолкнул Аладдина на балкон, и тот вышел, слегка боязно посматривая на толпу. Однако ни следа гнева или возмущения в ней и не было. Слегка наклонившись к чуть синеватому «султану», Аладдин прошептал: — У меня, между прочим еще осталось одно желание. — Что тебе еще нужно, жадный ты человек? — прошипел в ответ Джинн, продолжая улыбаться и приветственно махать толпе. — Я и так тут тебя бонусами засыпал по самые уши из-за своего невероятного добросердечия. — Я хочу, чтобы ты стал свободным. — Ну вот, опять странные желания... Подожди, что? Я — свободным? — Джинн послал воздушный поцелуй толпе и выскользнул с балкона, таща за собой Аладдина. — Ты понимаешь, что никто и никогда еще не освобождал джиннов? — Ну значит, я буду первым. Как и принцесса, у которой не в порядке с гендиром... гернадом... — Гендером! Я... — но Джинн не успел договорить, как неожиданно его тело стало обретать свой собственный обычный облик, увеличиваясь в несколько раз. Еще секунда, и цепи, внезапно появившиеся на его браслетах, со звоном разорвались, рассыпавшись золотыми искрами. — Не может быть! Я свободен! — он расхохотался и обнял обоих юношей. — Спасибо, спасибо вам. Вы лучшие, вы просто космос, я тащусь от вас, ребятки! И, конечно же, я останусь тут, с вами. В конце концов, я столь же нежно голубой, как и вы, мы отличная команда и хорошо работаем вместе! Но сначала мне надо кое-куда сгонять, — Джинн заметался по комнате, создавая на ходу непонятные атрибуты для «пляжного отдыха». Через секунду он уже завис у выхода, махая всем рукой. — I’ll be back! Супруги вздрогнули от неожиданно низкого голоса и переглянулись, услышав из коридора удаляющиеся немузыкальные вопли: — Я свободе-е-ен, словно птица в небесах, я свободе-е-ен, я забыл, что значит страх... Всеобщий ступор разрушил султан. — Ну вот и всё. Плохое позади, впереди вас ждет лишь счастливое будущее. Ах да, Расул мне рассказал, что ты не имеешь никакого отношения к знати и всего лишь рыночный вор, — правитель обвинительно ткнул пальцем в грудь Аладдина. — Что ж, будь любезен научиться хорошим манерам и благородно одеваться, чтобы мне не пришлось за тебя краснеть. И, кстати, с капитаном стражников тебе еще предстоит переговорить, дабы устранить между вами все неурядицы. Султан вышел из залы, а Аладдин шумно сглотнул. Вот только разговора с этим стражником ему и не хватало. — Не беспокойся, — Джасмин привлек беспризорника к себе и обнял. — Я пошлю с тобой Раджу. Они с Расулом... не совсем дружат. Аладдин усмехнулся, запустив пальцы в длинные волосы принца и задумчиво поигрывая прядками. — Но твой отец прав, я всего лишь уличный воришка. — Нет. И пусть отец и дальше остается в неведении, но я-то знаю, что мой супруг — настоящий принц. А то, что принц воров — это уже мелочи, — Джасмин насмешливо посмотрел на него, и Аладдин, не сдержавшись, поцеловал своего возлюбленного. Еще не разошедшаяся толпа лицезрела две тени, слившиеся в объятии за колышущейся занавеской. И снова зааплодировала, правда, увлеченные друг другом супруги этого уже не слышали...