Никто не должен знать

- Уманова! Уманова, открой дверь! - Пригов молотит кулаками по дверям квартиры, с каждой секундой все больше ощущая, что к сердцу незаметно подкрадывается паника. Ну что же за недоразумение подсуетил Сошников? Грохот, наверное, слышно по всему подъезду, Владимир Викторович даже ожидает, что высунувшаяся на лестничную площадку соседка поднимет ор, но та просто спокойно советует: - Сбоку звонок дверной есть. Стук все равно почти не слышно, звукоизоляция хорошая. Вообще-то совет очень дельный, хотя додуматься генерал мог бы и сам. Но не вышло, в одном контексте с Умановой мозги у него не работают. Влюбляться, конечно, нужно. Это нехитрое занятие приятно разнообразит серые будни, повышает эффективность работы и дает смысл жить. Но нужно влюбляться как Булатову, мирно и безопасно. Две недели, три-четыре свидания и "прости, милая, ты чудная женщина, но Родина требует моего присутствия в... а дальше опасный и труднопроверяемый адрес". И тогда не возникает никаких проблем, зато суп и котлеты в доме есть регулярно. Так нет же, Пригов творческая личность! Его угораздило! В том кафе он Лесю заметил даже раньше, чем Сошникова. Заметил и почти сразу представил на полотне, была у него такая особенность. Даже начал обдумывать предлог, под которым девушку можно было пригласить хоть в натурщицы, но тут Сошников и сообщил, что ребенок полковника Уманова - это дочка. Просить нового бойца подразделения раздеться и позировать было за гранью допустимого использования служебного положения. На звонок Леся ответила оперативно, через пару минут Пригов сидел уже на кухне, возвращая бойцу удостоверение и пропуск. Уманова отчаянно сопротивлялась! - Короче, Ума! Это приказ! А чего такая боевая раскраска? К этому своему Дане собралась? - Нет, просто! Настроение себе поднимаю. А вы ревнуете, товарищ генерал? - Я?! - Пригов поперхнулся, закашлялся и даже понадеялся было, что задохнётся. Увы, сеанс исскуственного не состоялся, а Ума начала о чём-то догадываться. Ладно, догадываться начали даже диванчики в КТЦ и кофейные автоматы, особенно после торжественного праздника, посвященного новому званию Умы. Ибо приглашать молодую незамужнюю девушку на танец четыре раза подряд - это неприлично! Лет сто назад родители девушки обязательно заставили бы его жениться, но нравы изменились и Ума была сиротой. Потом размылись немного границы допустимого, генерал начал использовать именно Уманову в качестве секретаря, а вскоре она сама заинтересовалась его творчеством и предложила себя в качестве модели. Правда, Уманова, наверно, предполагала иной сюжет картины, но русалка из нее получилась неплохая. Особенно удачно смотрелась грудь. Ума потом ещё пару дней скрывала от всех неосторожно оставленный на этой груди засос, а Пригов грудью защищал от Кошкиной новую картину. Но секретность секретностью, а права на молодую симпатичную девушку нужно заявлять сразу. - Уманова, бери! - Что?! - Леся уже вполне натурально подавилась чаем, но даже реанимация с последствиями с мысли генерала не сбила. - Я не могу! Это же обручальное кольцо! - Вот именно. Потому и бери. Это приказ! - Нет! Это использование служебного положения! *** - Приглашение? - Кошкина удивлённо глянула на маленькую открыточку с голубями и розочками. При организации свадьбы генералу почему-то отказал его хвалёный вкус, а Лесе постоянно приходилось работать. - Да, на свадьбу. На мою. Ладно, ты читай пока, а я пошел... - Мы, Пригов Владимир и Уманова Леся... Что?! А ну стоять! Пригов, сюда! - Нет! - Пригов, иди сюда! - Ни за что! Кошкина, иди на рабочее место. - Без обьяснений не пойду! - А это того... Приказ!