Должник

Был самый обыкновенный день. Повседневная рутина повторялась и сегодня — дом, транспорт, работа. Все как обычно, ничего нового. На работе опять нужно было улыбаться, быть приветливым, беспрекословно выполнять поручения начальства и внушать себе, что кофе добавляет тебе сил и энергии, а не просто вызывает головную боль. Каждый день приходится доставать из кармана очередную маску, уникальную для каждой ситуации — одну для работы, другую для общественного транспорта, еще одну для родственников и друзей. Это так утомительно, и мне очень жаль, что у некоторых людей нет места, где они могут быть сами собой, без маски. Но у меня есть. Каждый день после работы, я сажусь на метро и, проезжая несколько остановок, оказываюсь на одной из самых красивых, как мне кажется, станций метрополитена. Высокие своды с мозаичными фресками, множество арок, каждая именная, колоны из прессованного песчаника, в нем все еще сохранились отпечатки, а иногда и части, древних ископаемых. Проплывая вместе с толпой к выходу, я не могу не улыбаться, уж больно полюбилась мне эта станция. Два эскалатора, стеклянные двери, поток горячего воздуха прямо в макушку и вот я на поверхности. Присутствует некое разочарование, ибо снаружи не так замечательно, как под землей, но ничего скоро я буду в своем укромном месте, маленьком и теплом. Немного пройтись, пешком на третий этаж, найти ключ в кармане и отворить тяжелую дверь. В нос ударил знакомый запах одеколона, он пропитал здесь все, даже воздух. Снимая ботинки, становясь на холодный пол, приятно пробрало все тело. Из кухни послышался тихий шелест станиц, сопение кипевшего чайника, скрип старого стула. Здесь всегда спокойно, атмосфера, в которую я могу окунуться и расслабиться, плыть в ней как в море с нагретой водой, только мне не нужно выныривать для глотка воздуха. Я тихо шагал по гладкой плитке, словно боялся кого-то спугнуть. Заглянул в приоткрытую дверь кухни и улыбнулся. —К чему все это? Неужели нельзя просто зайти? — сказал он, сидящий на старом стуле с книгой в руках. Как всегда недовольный и раздраженный тон, слова, произнесенные без взгляда, надменность и самолюбие. Но лиши его этой манеры, на месте сидел бы совершенно другой человек, и мне не было бы так спокойно, это не было бы моим укромный местом. —Здравствуй, Марк — ответил я, помедлив. —Сделай мне чай, чайник уже должен был закипеть. Вот и все. На этом разговор чаще всего заканчивался. Я делал чай и садился напротив, склонял голову на руки и наблюдал как Марк пил маленькими глотками чай, мной приготовленный, читал очередную книгу, надев очки-половинки, и не обращал на меня никакого внимания. Но сегодня, все было по-другому. —Как на работе? — сказал Марк, поставив чашку на стол и отложив книгу. Этот простой вопрос стал для меня большой неожиданностью, я даже не сразу понял, что спрашивают именно у меня. —Ты мне? — неуверенно переспросил я. — Конечно, разве здесь кто-то есть помимо нас? — у него на лице появилась улыбка, хотя скорее ее подобие, фальшивое и какое-то слащавое. — Да, точно — стало как-то неловко — ничего особенного, самый обычный шестичасовой рабочий день, а как у тебя? —Я сегодня не работаю — этой фразой было все сказано, разговор окончен, я как собеседник больше не нужен. Марк опять открыл книгу и погрузился в чтение, оставив меня, в недоумении с кучей вопросов. В моей голове проносились мысли, составляя логические цепочки. «Вот это и закончилось, мое спокойное и безмолвное созерцание Марка. А когда началось?» Действительно, когда? Началось это все не сразу после нашего знакомства на станции метро, чуть позже. Я смутно помню, что происходило после нашей встречи, кажется, Марк отвел меня к себе домой и объяснил мою ситуацию, затем я остался у него на ночь. Все было как-то сумбурно, словно кто-то наложил кадры из памяти один на другой. Зато я отчетливо помню следующий день. Я тогда пропустил работу, это был второй раз в жизни. Весь день провел с Марком, в его квартире, он заставлял меня выполнять бессмысленные поручения, например, двигать мебель или вытирать пыль на шкафах, казалось, он просто не знает, куда меня приткнуть. Скорее всего, оно так и было, но гордость и антураж не позволяли ему признать этого. Довольно забавно выглядело. Еще через день я пришел после работы, тогда и начались дни на кухне. Кажется, Марк понял, что ничего он придумать не сможет, поэтому позволил мне просто сидеть рядом и делать чай. Эта идея и мне понравилась, я счел это достойным отдыхом после рабочего дня. Вскоре у меня появился ключ от квартиры, но получил я его, выслушав длинную лекцию о поведении в доме. Нельзя приходить раньше определенного времени, каждый день оно разное, не бегать, не стучать дверьми и так далее. Наверное, я в глазах Марка безрассудный ребенок, которому нужно все разжевывать, хотя если вспомнить при каких обстоятельствах мы встретились, нет в этом отношении ничего удивительного. Я продолжал сидеть, смотря на Марка, не отрываясь. Он как всегда читал, держа книгу на весу, переворачивая страницу за станицей, словно и не было разговора минуту назад. — Долго ты еще будешь смотреть на меня, как баран на новые ворота? — сказал Марк, как будто прочитал это в книге. — Зачем ты меня просил о работе? —А нельзя? —Не уходи от ответа. —Я и не ухожу, неужели просто нельзя поинтересоваться как у друга дела на работе? —Ты опять увиливаешь. —Не увиливаю, просто твой вопрос неправильный. —И чего же в нем неправильного? —Все, прекрати этот цирк! —Сам ведь начал. —Заткнись! — и здесь произошел надрыв. Марк ударил кулаками по столу, да так, что чашка подпрыгнула и перевернулась. Сам он весь дрожал от переполнявшей его злости, и мне стало не по себе, ибо я впервые видел его в таком состоянии, да еще и сам довел. В этот момент я ожидал всего, но точно не этого. Марк спокойно опустился на стул и обхватил руками голову. Сидел он так довольно долго, я боялся шелохнуться, если бы мог, то и дышать бы перестал. — Прости — сказал наконец-то Марк, как будто не своим голосом — не мог бы ты снова сесть рядом со мной, пожалуйста — он говорил как-то жалостливо, чуть не плача. Я не мог не послушаться, услышав этот голос. Но не успел я сесть как, Марк обнял меня. Это не было внезапно, все происходило как в замедленной съемке. Движения были плавными, даже где-то нежными. Я почувствовал тяжесть его рук на своих плечах, длинные волосы щекотали мне шею, запахи одеколона и травяного чая смешались, его склоненная голоса касалась моей щеки. В этот момент я был и, правда, готов задохнуться, лишь бы не спугнуть, не прогнать бури чувств. В тот вечер я сделал одну ошибку. Мне захотелось кинуться с головой в бездну, где играли эмоции и переживания, и поцеловал Марка. Парня, который мне и настоящим другом то и не был, но я уже испытывал к нему непонятные мне тогда чувства. Сначала он сопротивлялся, но вяло, как бы из вежливости, потом поддался, как будто мы поменялись ролями, и я уже не был забитым офисным планктоном, а он перестал быть гордым нарциссом. Несколько долгих поцелуев, жаркое дыхание, разорванная одежда, томные стоны, спонтанный секс. Это все одна большая ошибка, и слова сказанные Марком в конце тому доказательство: —Ты замечательная замена.