Снег со вкусом апельсина
26 февраля 2015 г., 11:48
RoNo☆Cro - ABGD 愛のカタチ 夕霧 x MiA - 創聖のアクエリオン
- Но я так хочу… Минами… - хныканье и возня повторились в очередной раз, какой именно по счёту, вокалист уже не помнил. - Нет… - сонно, из последних сил настаивал он на своём. - Ну, пожалуйста! – глухой удар. Наверняка такой бывает от резкого соприкосновения головы с подушкой. - Нет… - Минами казалось, ещё немножко и согруппник сдастся, и отступится от своей бредовой идеи, не смея перечить ему. - Тогда я сам… - угрожающее шуршание, которое можно было расценить как попытку к действиям. - Ты с ума сошёл? Спи, давай! – вокалист прислушался к возне на диване, но кажется, его совету всё-таки решили последовать. - Вообще-то, витамины болеющим полезны, – пробурчал Сетски из под вороха одеял как-то обиженно, заставляя левый глаз вокалиста понемногу начать дёргаться. - Да. А по ночам они полезны вдвойне? – чувство стыда граничило с раздражением, отчего вокалисту казалось, что вся кровать медленно, но верно превращается в пыточное устройство. - Но я ведь не виноват, что ты… - жалобный хрипловатый голос друга только ускорял превращение спального ложа. - Да-да, забыл их купить, но ведь ты забыл мне напомнить! – перекатившись на другой бок, хозяин дома посмотрел в сторону живой непонятной субстанции, больше напоминающей сейчас муравейник, чем друга, закутанного в несколько одеял. - Я болею, мне можно не помнить даже таких простых вещей, – вокару лишь тяжело вздохнул, спорить с Сетски, было занятием сродни попытке сдвинуть Фудзи с места – как ни старайся, а он будет упёрто стоять на своём и из любого спора выйдет не виновным ни в чём победителем. - Да. Ты прав. Можно не помнить, – уже засыпая, произнёс вокалист, чем надеялся поставить точку в полуночном разговоре. И вновь наступившая тишина, тянулась значительно дольше, что позволяло подумать об успокоившемся согруппнике, как о человеке спящем, и временно в опеки не нуждающемся. Блаженно растянувшись на кровати, Минами уже в полудрёме перечислил про себя все возможные свои грехи, но в итоге, так и не нашёл причины, почему боги обошлись с ним так жестоко, подселив ни кого-нибудь, а это чудо, от слова чудить. Предпоследним, за прошедшее время, что учудил Сетски, был незапланированный ремонт в своей квартире, а последним, на данный момент, чудачеством был восторженный бег под снегопадом, после которого, собственно, гитарист и валялся уже второй день у своего лучшего друга с температурой. Конечно, он мог бы пожить у Мэро или потеснить Реона, но те наотрез отказались, ссылаясь на то, что у них есть девушки, и это может смутить их, и прочее-прочее-прочее… На деле, Минами не разу девушек ни у одного, ни у другого не видел, а потому верил на слово, надеясь, что это не была их коварная попытка избежать участи временного сожительства с одним из друзей. Пока дорожка из пережитых за последнее время воспоминаний, всё дальше утягивала вокару в пучины сна, Сетски, тихонько выбрался из под вороха одеял и заспешил к выходу, попутно натягивая что-то, отдалённо напоминающее в темноте, его одежду. Уже обувшись и даже найдя свой кошелёк, он вспомнил одну прискорбную подробность предыдущих попыток выбраться в магазин за желаемыми фруктами – Мина, отобрал у него пальто, и сейчас, оно покоилось где-то возле спящего, чуткий сон которого, не позволил бы забрать одежду не нарушив его. Осмотревшись по сторонам, в поисках чего-нибудь подходящего, гитарист обнаружил на вешалке лишь легкую куртку, явно не предназначенную для зимних прогулок, но… Дойти до магазина было делом пяти минут, а значит и такая одежда могла сгодиться. Посильнее закутав беспокоившее его горло шарфом, гитарист осторожно приоткрыл дверь и выскользнул наружу, в прохладу лестничной площадки. И если в помещении холод был не так заметен, то стоило Сетски выйти из подъезда, как озноб пробрал его тело, и ветер, нахально забравшийся под куртку, дал понять, что это была не самая лучшая идея – выходить в зимнюю ночь, с температурой, в таком легком наряде. Но до желанной цели было так близко – заветная табличка магазина призывно светилась на той стороне улицы, стоило лишь перейти дорогу, и тепло помещения, несомненно, распахнуло бы ему свои объятия, а заодно и указало путь к фруктам, которыми он уже едва ли не бредил. Поплотнее запахнув куртку и спрятавшись в шарф до уровня глаз, мужчина отправился вперёд, стараясь не вдыхать холодный воздух и крайне надеясь, что вокалист не проснётся за те пять минут, что его дома не будет и его поход, туда и обратно останется незамеченным, а от того не наказанным. Но Минами не был бы хорошим вокалистом, если бы не уловил на слух копошение в коридоре и хлопок двери, не громкий, но достаточный, чтобы понять о побеге гостя из квартиры. Но одно дело было понять и услышать всё в полудрёме, а другое дело подняться и вернуть сбежавшего обратно, предварительно отчитав его за такое халатное отношение к собственному здоровью, а стоило Минами понять, в чём согруппник ушёл, как ему вдруг и самому резко стало нехорошо – холодно до такой степени, что и руки и ноги отказывались слушаться, и тряслись, совершенно неестественно для простого волнения. Не своими пальцами набрав номер гитариста и, попутно одеваясь, Минами с некоторым укором отметил что телефон Сетски лежит на кухне, где его обладателя явно нет. Из-за рассеянности согруппника не оставалось ничего иного, кроме как собраться и отчитать его уже по пути к заветным апельсинам, которые ему так приспичило купить именно сейчас. Прихватив с собой пальто друга, Мина оделся потеплее и поспешил следом за сбежавшим. Конечно, можно было бы подождать его возвращения, а потом уже устроить разнос, но… Как можно было сидеть дома, когда он где-то там в не прекращавшемся снегопаде, мёрзнет по пути к злосчастному магазину со злосчастными апельсинами. - Нет, ну сдались ему эти апельсины посреди ночи? Не беременный вроде, а так ведёт себя будто… - негодовал Минами вслух, выбегая из подъезда и осматривая округу, насколько то позволял снегопад. Поражаясь неожиданной скорости согруппника, он с удивлением понял, что того поблизости уже нет. Приметив магазин напротив, он логично посудил, что дальше его больной, но больной, к счастью, только не наголову, друг не отправиться, а потому, поплотнее прижимая к себе пальто гитариста от поспешил именно туда. Колокольчик двери, оповестил сонную продавщицу об очередном не спящем в первом часу ночи посетителе, и тот, недолго думая осмотрел небольшой зал, и, не обнаружив причину своих волнений, сразу же поспешил к девушке. Та, видя, что парень хоть снегом заметенный, но по внешности не плохой, сразу же выпрямилась и изобразила самую очаровательную из своих сонных улыбок. - Здравствуйте, к вам, случайно не заходил молодой идио… молодой мужчина, то есть! В лёгкой светлой курточке, такой… Чихающий… -напор Минами спал, как только девушка закивала головой. - Он хотел купить апельсины, но те закончились у нас ещё утром, – пролепетала она, с удивлением оглядывая посетителя больше похожего на сугроб. – Ушел от нас минуты две назад. - А-аа… Спасибо, да, – как-то зомбировано кланяясь и выходя из помещения, Минами огляделся по сторонам. Этот магазин был ближайшим, другие находились на одинаковом расстоянии по разные стороны от его дома, но… в каком именно направлении взбрело отправиться гитаристу и где его теперь искать, Минами не знал. На сердце тихими шажками кралось отчаяние и беспокойство за настырного согруппника, под прохладой пустынной улицы, гнев отступал, давая понять, что Минами явно погорячился со своей заботой и теперь, в отместку за это, должен был стоять под снегопадом и вглядываться с ночную темноту, скудно разбавляемую светом фонарей. Ноги сами тихонечко понесли его в сторону дома, в то время как взгляд всё ещё скользил по снежной пелене, в надежде разглядеть непослушного. Разглядеть, подбежать к нему, отругать и силком, но всё-таки заставить его надеть нормальную одежду. Сильнее прижимая к себе аккуратно свёрнутое пальто, Минами надеялся, что тепло, которым оно было пропитано, ещё не успело раствориться в ночной прохладе, но… если даже это тепло растает, он отдаст другу свой пуховик, лишь бы тот только не мёрз. Лишь бы тот, только появился. Рядом. - Сетски! – уже стоя у своего подъезда, что было сил завопил вокалист, не боясь сорвать голос, опасаясь сейчас только за то, что его и без того больной друг заболеет ещё сильнее. И мысленно моля всех богов дать другу разума и вернуться домой, Минами был услышан. - Ты чего кричишь тут? Вот он я, сказал же, быстро вернусь, – раздалось со стороны противоположной той, в которую вглядывался вокару. Сетски приближался быстрыми шагами, умудряясь при этом чистить апельсин, и тут же есть его. - Быстро? Быстро?! – облегчение неожиданно сменилось гневом, когда парень обернулся к сугробу с ним заговорившему. – Да, ты посмотри на себя?! Бледный, как снеговик! И даже шапку не одел! - Ну, чего ты… Мина… - опешив от столь яркой вспышки эмоций Сетски невольно замер на месте, перекладывая прижатый к себе пакет из одной руки в другую и кладя в рот ещё одну оранжевую дольку. Не решаясь приближаться к другу, он с улыбкой добавил. – Тут же недалеко было, чего ты разошелся так... - Да потому что, ты дурак, по такой погоде ходить голым! – убеждаясь в теплоте пальто в руках, Минами едва ли не силком натянул его на друга, прямо на куртку, предварительно стряхнув с неё снег. - Но ничего страшного ведь не произошло, я… - глаза вокалиста, стоявшего напротив него, заставили Сетски благоразумно замолчать, заняв рот ещё одной кислой частичкой апельсина. Всего на мгновение. – Ты паникер, Мина. - Ах, вот как? Паникер?! Не страшно значит? – вокару разошелся не на шутку, его буквально распирало от гнева, вызванного халатностью друга к собственному здоровью. – Тогда, давай, я сейчас тоже заболею и посмотрю, как ты будешь беспокоиться? Давай?! Не дожидаясь ответа, Минами в каком-то необдуманном порыве, сдернул шапку и, запрокинув голову, принялся ловить обильно сыпавшиеся снежинки ртом. От столь странного и в тоже время пугающего поведения друга, Сетски даже перестал есть излюбленное лакомство. Он с некоторым изумлением наблюдал, как хлопья снега приземляются на губы вокалиста и тают под горячим учащённым дыханием. - Ты что, Мина? Прекращай, пойдём домой, уже… - беспокойство усилилось, когда попытка натянуть на друга шапку обернулась его активным сопротивлением и последовавшим падением обоих в сугроб. Пушистые хлопья подобно бабочкам, взметнулись с разных сторон от парней, накрывая их очередной порцией прохлады, вот только Сетски совсем не ощущал её, продолжая смотреть в глаза вокалиста, упрямо не желавшего вставать из сугроба и вообще не желавшего подавать никаких признаков пребывания в этом мире. И попытки Сетски поднять упорного друга не оканчивались успехом, как бы он не старался. Удивляясь, как же упрямство сказывается на весе людей, он продолжал пытаться вытянуть друга из, засыпающегося всё новыми и новыми порциями снега, сугроба. Не действовали уговоры, не действовали причитания, и порядком распалившейся от безуспешных действий гитарист, потерял было надежду на успех, но тут в его голову пришла поистине глупая идея. Присев на колени рядом с другом, заворожено наблюдавшим за кружащимися снежинками, он наклонился к его губам, не целуя, но прикасаясь так нежно и ощутимо, что не заметить этого было невозможно. И Минами заметил, точнее почувствовал, как уже, практически не таявший на его губах снег, приобрёл кисловатый цитрусовый привкус. Вкус губ Сетски. И казалось, от этого незначительного, до ужаса странного, но в тоже время приятного касания, время вокруг остановило свой ход. Снежинки больше не падали, они замерли в воздухе, пропитываясь всё той же апельсиновой сладостью, как и те, что таяли, на его губах, растекаясь теплом в каждой клеточке тела. И это было настолько желанно и глупо одновременно, что засмущавшись, боясь показать, как его смутил этот порыв друга, он поспешил привстать, отводя взгляд в сторону, но не имея возможности спрятать улыбку. - Действительно, проще заразиться от тебя, чем валяться в снегу, – не удержался он от самого глупого комментария, который мог прийти в голову сейчас, когда замершее на мгновение время, вновь начало свой ход, но уже иначе, заставляя глупо улыбаться и, взъерошив волосы другу, помогать ему подниматься из сугроба. - Я… - Сетски не нашёл чем оправдать свой порыв, да и Минами, буквально лучившийся от счастья, заражал его своим настроем, отметая всякие попытки к оправданиям, стряхнув снег с себя и друга, он помог ему собрать рассыпавшиеся по тротуару фрукты, обратно в пакет. С легким удивлением отметив про себя, что озноб его больше не бьёт, да и горло не так ужасно себя чувствует, гитарист продолжал идти рядом с ворчащим по привычке Минами, и пытался понять, что же послужило причиной этого чудесного выздоровления. Может быть, дело было в апельсинах, а может в купании в снегу, или же неожиданно взаимный поцелуй с другом подействовал так… Сетски не знал, но тот факт, что сейчас его руку сжимала ладонь вокару, был лучшим лекарством и оправданием любых чудес.
