Я другая

Оглядываясь на прожитые годы, я думала, что избавилась от своего прошлого. Я вспоминаю о родителях, о Понивиле, но лишь на миг и при случае. Однако бывают моменты, когда мы снова сталкиваемся с прошлым лицом к лицу, и, когда подводит память, выбор делает сердце. *** Наступил канун “Дня Прощения” – этот праздник отмечают все пони. Он популярнее даже “Ночи Кошмаров”, это день, когда двое братьев, которые не разговаривали друг с другом больше шестидесяти лет, могут помириться, заклятые школьные враги – стать супругами. В этот день пони собираются семьями за накрытым столом и разрешают все возникшие разногласия, говоря друг другу такое важное и нужное слово – “прости”. Сейчас я иду с семьей в магазин, конечно стоило закупиться заранее, но как обычно отложили на последний день. – Быстрее, а то не успеем, – поторапливала я остальных. – Мама, а мы не могли бы доехать до супермаркета на метро? Я уже устала идти, – пожаловалась Пресли. – Ерунда, вы с братом вечно сидите дома, а так хоть прогуляетесь, – сказала я. – Ууу… но у нас осенние каникулы, и мы никуда не хотим, – единорожка уселась на землю. Меркьюри подошел к ней и, легко подняв, посадил на свою спину. – Вот так, милая, отдохни, – ласково сказал он. – Дэш, она права, может не стоило их брать, там будет давка и суматоха. – Да ладно тебе, они с нами каждый год ходят, и все нормально. – Мы вошли в супермаркет, повсюду толкотня, пони буквально дерутся за батон и ингредиенты для салата. Как не прискорбно, но придется лезть в эту драку или мы сидим на “День Прощения” с пустым столом. – Так, дети. – Пресли и Хенк подошли ко мне. Я дала им по мешочку. – В каждом мешочке по пятьдесят бит, на это вы можете себе что-то купить, желательно, чтобы это было что-то из еды, а не игрушки. – Ясно, мама, – сказала Пресли. – Хорошо, – ответил Хенк. – Будьте аккуратны, с чужими никуда не ходите, Прес… ты за старшую, смотри, чтобы Хенк не взял себе ничего с орехами. – Да мама, мы знаем, – вздохнула она. – Я пригляжу за ним. – Не надо за мной приглядывать, я сам о себе позабочусь, – тут же возмутился Хенк. – Ути-пути, какие мы серьезные, – с издевкой протянула Пресли. – Я не маленький! – Пресли, прекрати, а ты, Хенк, не кричи на весь павильон, – я поцеловала своих детей. – А теперь бегите по своим делам и будьте осторожны, – только я это сказала, как моих детей и след простыл. – Ну вот мы и одни, – любимый приобнял меня. – Ты это сказал так, как будто мы их отправили к твоим родителям и решили устроить секс марафон, – пошутила я. – Хех… ну мы можем зайти в твою любимую примерочную в том отделе женского белья, – он полез целоваться, но поцелуй попал в список покупок. – Я пойду за овощами, а ты купи банку бобов, зеленый горошек и сыр. *** – Слушай меня, радужная стерва! Я не знаю кто ты, но этот початок кукурузы я увидела, еще когда зашла в этот магазин! Так что он мой, понятно!? – объясняла мне толстая кобыла. – Значит так, толстозадая корова, мне плевать, что ты ее тут увидела, хоть обмочи ее, я подошла к ней первая, я взяла ее в свою корзинку. Она моя, так что жди, пока не принесут еще со склада, – я развернулась и пошла искать мужа и детей, чтобы вместе встать на кассу, хотя дети могли бы уже ждать нас снаружи. – Я еще не закончила, – толстуха схватила меня за гриву и потянула к себе. – Это мой початок. – Пусти, сука жирная! – заорала я. Но она решила не останавливаться и в придачу порвать мое выходное платье. Я дотянулась до стеллажа, где лежали помидоры, и схватив один, размазала его по наглой кобыльей морде. Пока дезориентированная жируха вытирала остатки помидора, я нацепила на ее голову корзинку и убежала. Я бы могла набить ей морду, но очень уж не хочется потом торчать тут и объяснять ситуацию администрации магазина, а затем и полиции, лучше вернуться домой и приняться за готовку, чтобы завтра оставалось только приготовить закуски и накрыть стол. *** Вчерашнего дня не хватило, пришлось готовить всю ночь до утра. Дети с мужем ушли на парад где-то два часа назад, я хотела пойти с ними, но предпочла остаться и продолжить кулинарный вояж. Сегодня придет очень много гостей… эх, опять свекровь будет мне указывать и всячески “учить жизни”. Но придется терпеть, все же она мать Мерка и бабушка моих детей. Хотела бы я, чтобы и мои родители были тут. Я не помню, как мы отмечали этот праздник в моей семье, разве что с папой, но он не мастер-повар, да и семья у нас была небольшая, не часто я видела своих дальних родственников. – Танк, нет! – бывает ощущение, что у меня не черепаха дома, а кот, вот сейчас эта рептилия тянет меня за хвост и просит, чтобы я дала ему лист капусты. – Танк, я сказала нет! Он не остановился и продолжил меня донимать. – Аааххх… твоя взяла, хладнокровное, на, – я дала ему лист, он медленно взял его в рот и принялся задумчиво жевать. Раздался скрип открывающейся двери и топот копыт. – Мама! – в кухню вбежали Пресли и Хенк, оба были в майках с надписями “Я люблю Мэинхеттан”, с сахарной ватой и с седельными сумками, набитыми сувенирами и шариками “Пауэр пони”. – Мам, ты не поверишь! – восторженно начал Хенк. – Там были большие шары с братьями Гарио и Сверхзвуковой Ёж, затем… – его перебила Пресли. – Там были принцессы, все четыре, Селестия, Луна, Каденс и Твайлайт, – единорожка нахмурилась. – Я хотела удивить ее своей магией, создав фейерверки, но она не обратила на меня внимания. Я погладила Пресли по головке. – Не расстраивайся, она тебя еще заметит, не одна ты хотела привлечь внимание принцессы. – Правда? Расскажи. – Эм… как-нибудь потом, – зря я это ляпнула. – Ну мам… прошу, – принялась умолять меня единорожка. – Пресли, – строго сказала я. – Ладно, – смирилась дочка. – А покажи мне то, что хотела показать принцессам, – попросил ее Хенк. – Давай, – тут же оживилась Прес, и они поскакали на задний двор. – Только без каскадного резонанса! – прокричала я вслед и вернулась к кастрюлям. Мерк подошел ко мне и стал резать редиску. – Скажи, ты не пошла на парад только из-за Твайлайт? – Что? Нет, делать мне нечего, она там с визитом на ежегодном мега-концерте в спорткомплексе. Будет улыбаться и махать, и заниматься прочими королевскими обязанностями. А я занята, я твою маму буду встречать. – Ты же знаешь, моя мама – не та пони, которая оценит твой добрый порыв. К тому же тебя все время приглашают на этот “мега-концерт” выступать, то ведущей, то какая-нибудь роль, вот сегодня, кем ты должна быть? – Никем, просто выйти и спеть, но я не пойду. – Только потому, что там Твайлайт? – Да! Только поэтому, я не желаю ее видеть! – бросила я, хотя в глубине души желала, чтобы меня посадили рядом с ней. Мы бы начали разговор с простого “как дела?” и “что нового?”, и вот мы уже общаемся, как двенадцать лет назад. Но я предпочту, чтобы это осталось мечтой, никто не знает, как все повернется. – Я не пойду туда, у меня полно дел и точка. – Тебя кстати тоже приглашали туда, как-никак звезда Мэинхетенна, почему ты не идешь? – Я пойду, но думал, что мы вместе сходим. – Можешь взять свою маму с детьми, я за это время все приготовлю. – Может пора прекратить эти обиды и все же попытаться помириться? – Он был прав, проблема в том, что я не могла переступить через себя. – Зеленый горошек закончился, схожу к соседям, попрошу, может у них есть. Я сняла фартук и направилась к выходу, открыв дверь, я остолбенела. А как тут не обомлеть, когда у порога твоего дома стоит белоснежный аликорн? Она посмотрела на меня и одарила своей теплой улыбкой, как обычно Она это делала. – Привет, Рэинбоу Дэш. – Я пала к ее ногам. – Принцесса Селестия, ваше высочество, я… – Встань, Дэши, тебе ни к чему кланяться, – спокойно сказала принцесса. – Ты так изменилась, но все же выглядишь не так, как изображена в газетах и на рекламных щитах. Мне не нашлось, что ей ответить. – Могу я войти? – спросила она. Я осознала, что принцесса стоит у порога моего дома, сейчас была осень, и, хоть это ее любимое время года, не думаю, что ей будет уютно торчать тут. – Можешь не выглядывать, Твайлайт занята конференцией по магии, а Луна… скажем так, ей очень понравился игровой автомат, где маленькая желтая голова ест точки. Я отошла от прохода, позволив принцессе войти. Ей пришлось согнуться, чтобы пройти в дверной проем, думаю, когда конструировали дом не рассчитывали, что тут будут разгуливать высокорослые принцессы. Селестия с интересом изучила фотографии, которые висят в прихожей. – У тебя очень красивые дети, у девочки твои глаза. – Спасибо, – пробормотала я. – Расскажи, как ты тут… – из кухни вышел Мерк, перед собой он левитировал миску салата оливье. – Дэши, у тебя все хорошо? Я слышал… – он увидел принцессу и взгляд его напоминал застуканного за чем-то очень плохим сына, затем он грохнулся на пол, лицом в миску. – Мерк... – я приложила копыто к лицу. – Простите его, он просто… – Я понимаю, – сказала Селестия. – Не каждый день пони может увидеть принцессу у себя дома. – Хе… это уж точно, – я помогла мужу подняться на ноги. – Милый, приготовь-ка нам чаю, а я пока устрою нашу гостью. Он молча отправился на кухню, его еще немного трясло, бедолага. Мы расположились в гостиной, я предложила Селестии лечь на наш диван, чтобы ей было комфортней, (говорила я мужу, надо было брать диван побольше), сама я села на кресло. – Чем обязаны вашему визиту? – не думаю, что мы с принцессой были такими близкими друзьями, она – наставница Твайлайт, а мы просто находились в ее обществе. – Хм… разве я не могу просто так навестить тебя? Я знаю про твою с девочками ссору, когда я была с визитом в Понивиле, я поинтересовалась, почему тебя нет, и Твайлайт мне все рассказала. – И что вы? – Ваш чай, – Меркюри вошел в гостиную, неся поднос с чайником, кружками и печеньками. – А тортика нету или бананов? – поинтересовалась Селестия. – Увы, нет, – ответил Мерк. – Так что вы сказали Твайлайт? Она налила себе чаю и отпила. – Я сказала, что очень недовольна этим, маленькая Скуталу вступилась тогда за тебя. Я сказала, что не этому учила ее, и что она не извлекла некоторых уроков из дружбы. Я не стала слишком уж сильно отчитывать ее, но она осознала свою вину, все они осознали, – принцесса откусила печеньку и запила ее чаем. – Позже я увидела твое изображение на главной станице Кантерлотской газеты и была удивлена тем, как ты изменилась. Это очень большой прорыв для тебя, и я горжусь тобой, ты стала другой, ты обрела себя в этом мире, нашла свой собственный лучик света. – Хех… спасибо конечно. Но вы ведь не поэтому сюда пришли? – Ты будешь пить чай? – спросила она меня. – Принцесса, я спросила почему вы тут? Она вздохнула. – Я пришла поэтому, – достала конверт очень старый желтый и потертый и дала его мне. – Что это? – Ты не помнишь? Прочти. – Он уже был открыт, я развернула его. “Дорогая принцесса Селестия. Меня зовут Рэинбоу Дэш. Год назад у меня умерла мама, и мой папа очень расстроен, он выпивает, плачет и делает глупости, он думает, что я этого не вижу, но я знаю, папе плохо без мамы. Я хотела вас попросить об этом на Вечер Согревающего Очага, но я думаю, дальше папе будет только хуже. Дорогая Принцесса, не могли бы вы вернуть мне маму, я знаю, у вас много забот, но я прошу вас, я очень по ней скучаю, и папа тоже, я сделаю все что хотите, только верните мне ее. Пожалуйста, прошу. Я хочу, чтобы она была рядом, чтобы укладывала меня спать, как тогда, пела колыбельные, играла со мной…” Я подняла взгляд и посмотрела на принцессу, в ее глазах были грусть и понимание. – Это мое старое письмо, я написала его, когда мне было семь… я еще не отошла от смерти мамы и надеялась, что вы поможете мне и папе. Поэтому я написала его и вместе с Флаттершай отправила вам, я не знала дойдет оно или нет, но я надеялась. – И как видишь дошло, с опозданием на тридцать лет. Я получила его на днях, когда мы с сестрой собирались в Мэинхеттан. – И вы пришли сюда, чтобы отдать его мне? Она кивнула. – И не только поэтому. Прочитав его, я поняла, что все то время, когда ты была рядом, со мной стояла пони, которая надеялась на меня, просила вернуть ей того, кто дороже самого мира – ее маму, даже если бы я получила это письмо тогда, я не смогла бы вернуть тебе маму, а ты все это время рисковала, пыталась защитить меня и моих подданных. Я очень сожалею, что не могу вернуть ее. Тридцать лет, за это время я уже и забыла об этом клочке бумаги, я испытала много переживаний, новые встречи и горечь разлук, я нашла себя, завела семью, а письмо с моим заветным желанием дошло только сейчас. – Вы...это, не берите в голову, я была маленькой кобылкой и верила в чудеса, до чего только не доведет отчаяние, – усмехнулась я. – Но все же я не могла жить с таким грузом, поэтому пришла сюда, чтобы попросить у тебя прощения. – Я вас простила. Она улыбнулась. – А где твои дети? – Во дворе играют. – Ты рада, что они у тебя есть? – Глупый вопрос, какая мать не будет рада своим детям? Бывает, они доставляют немало хлопот, но сейчас я не представляю жизни без них. Старшая любит колдовать, она очень талантлива, вот только мало кто это замечает. Младший пока не нашел в себе таланта, он часто сидит в своей комнате с видеоигрой. – Мама! – прокричала маленькая единорожка. Шум приблизился, и дети вбежали в гостиную. Увидев принцессу, они поступили так же, как и их папаша – стали кланяться. – Дети, встаньте, – сказала я. – Подойдите и представьтесь. – Я Пресли. – А я Хенк, – монотонно пробубнили они. – Очень приятно, – улыбнулась Селестия. Она обратила внимание на рог Пресли. – А ты колдуешь? – Да, – радостно ответила дочка. – Можешь показать, что умеешь? Счастью дочки не было предела, ее рог засветился, и она мигом создала несколько щитов вокруг себя. После демонстрации защиты она превратила печенья в непонятные кристаллы. – Я впечатлена, – принцесса наклонилась к Пресли. – Любишь темную магию? Единорожка кивнула в ответ. – Да, она получается у меня очень хорошо, я самая лучшая в классе по магии, но только… – Что такое, моя маленькая? – спросила ее принцесса, приобняв крылом. – Я хотела поступить в школу талантливых единорогов Твайлайт, но меня не приняли, – расстроено пожаловалась Пресли. Принцесса немного подумала и ответила. – Да, школа Твайлайт хороша, но не думаю, что тебе было бы там уютно, у тебя характер и нрав твоей мамы, а в ее школе это неприемлемо. – Пресли еще сильнее поникла. – Но Луна с радостью взяла бы тебя в ученицы, у вас найдется много общего, особенно по части темной магии. – Правда? Вы можете меня туда устроить? – малышка посмотрела на меня, надеясь на одобрение. Я лишь кивнула, показав, что не против. – Я согласна. – Вот и славно, я поговорю об этом с сестрой, скоро тебе придет особое письмо. – Но мне тогда придется уехать от мамы? – Не волнуйся, ты будешь приезжать сюда каждые две недели, уверена, ты не успеешь соскучиться. – Ура! Спасибо вам, принцесса, – Пресли накинулась на нее и обняла. Было приятно видеть счастливое личико дочери, все же хоть чью-то мечту принцесса смогла исполнить. – Хенк, представляешь, я еду в Кантерлот! – радостно вопила Пресли. – Поздравляю, сестренка! – Пап! – она побежала на кухню, брат побежал за ней. Принцесса допила свой чай и посмотрела на часы. – Скоро начнется Мега-концерт. Я слышала, ты должна была там выступать? – Да, но я передумала, думаю, вы догадаетесь почему. – Тебе стоит появиться, я не прошу тебя говорить с ней, просто покажи, что у тебя все хорошо. Твайлайт была удивлена, когда сюда приехала, ты здесь буквально повсюду, она слышала о тебе от Рэрити, но не представляла насколько ты сроднилась с этим городом. Может принцесса права, и мне стоит выступить, выйти и показать ей, как Рэрити тогда, какой я стала. *** – ...Шоу должно продолжаться, Шоу должно продолжаться. Моё сердце разбивается на части, Мой грим, наверное, уже испорчен, Но я продолжаю улыбаться. Моя душа раскрашена, как крылья бабочек. Вчерашние сказки повзрослеют, но никогда не умрут. Я могу летать, друзья мои! Я стояла за сценой, ожидая своего выхода, пока мой муж заканчивал петь. Я все же согласилась пойти, мы дождались пока придут родители Мерка и все вместе отправились на стадион. В очереди на выступление нас поставили друг за другом, возможно чтобы подчеркнуть, что мы пара. Трибуны были забиты пони, они махали флажками Эквестрии и ликовали, приветствуя очередного исполнителя. Принцесса вернулась к своей сестре, Твайлайт и Каденс, сейчас они сидят в королевской ложе, даже отсюда их видно, они смотрели, как группа во главе с моим мужем танцует и поет. О чем-то перешептывались. Вон сидит Твай, она постарела, впрочем как и я… хи-хи… она решила завивать гриву, забавно выглядит. Шоу должно продолжаться, Шоу должно продолжаться. Я на всё смотрю с усмешкой, Я никогда не сдамся, И шоу будет продолжаться. Я произведу фурор, я выложусь на все сто. Я должен найти в себе силы, чтобы идти дальше, Чтобы продолжать, Продолжать шоу. Шоу должно продолжаться! Он закончил, поблагодарил всех, в честь праздника попросил у зрителей прощения и собрал цветы, которые накидали на сцену фанатки. Это мой выход, и я не стала ждать, когда муж уйдет со сцены, я подошла к нему и, поцеловав, отобрала микрофон. – Ни пуха ни пера, милая, – ласково сказал он мне. – К черту, любовь моя. Я встала посреди сцены, пони радостно аплодировали, кричали мое имя. Я посмотрела на ложу принцесс, Твайлайт поерзала, видимо мое появление заставило ее понервничать, не знаю почему. Но она мне помахала. Может это знак к нашему примирению. – Добрый день, я, как и мой муж, очень рада находиться тут, в лучах вашей любви. Перед тем как начать, я прошу у всех вас прощения, может я кого-то обидела, случайно нанесла вред, просто знайте, – я посмотрела на Твайлайт. – Я очень сожалею о содеянном, простите меня. – Зал наполнился топотом копыт. – Спасибо вам за все, а теперь не буду вас томить, у меня дома ужин стынет. Стадион расхохотался. – Эта песня, называется “Нет! Я ни о чем не сожалею”. Заиграла мелодичная музыка, я прочистила горло и, медленно шагая по сцене, запела. Нет! Ни о чем… Нет! Я ни о чем не сожалею… Ни о хорошем, что у меня было, Ни о плохом. Мне все безразлично! Нет! Ни о чем… Нет! Я ни о чем не сожалею… За это заплачено, это уничтожено, это забыто. Я обезумела от прошлого! Вместе с моими воспоминаниями Я разожгла огонь. Мои печали, мои радости, Я в них больше не нуждаюсь! Уничтожены мои страсти Вместе с волнением в голосе, Уничтожены навсегда, Я начинаю с нуля… Нет! Ни о чем… Нет! Я ни о чем не сожалею… Ни о хорошем, что у меня было, Ни о плохом. Мне все безразлично! Нет! Ни о чем… Нет! Я ни о чем не сожалею… Потому что моя жизнь, мои радости - Сегодня всё это начинается с тобой! Я закончила и пыталась восстановить дыхание, пока зал ликовал. – Спасибо вам огромное, я это очень ценю, счастливых праздников! – я ушла со сцены, кинув последний взгляд на Твайлайт, она тоже хлопала и махала мне. Может стоит к ней подойти? Я уже почти направилась к ней, но тут... – Вот как ты изменилась, Рэинбоу Дэш. – Я обернулась и увидела перед собой грифониху. – Гильда? – Вот так сюрприз, клянусь, если бы тебя не объявили перед выходом и не твоя радужная грива, то я бы в жизни не подумала, что это ты. Что заставило тебя стать такой? – Жизнь заставила, мы меняемся, Гильда, я остепенилась. – То есть ты забросила всю эту шнягу с Вондерболтами и пошла в певички и сценаристки в театре? Пфф… ты стала еще более “некрутой” с момента нашей последней встречи. Ты стала еще слабее. Она как обычно “кусается”, не знаю, как я раньше выдерживала все ее оскорбления и насмешки. – Зато я хоть чего-то достигла. – Что? – она вскинула бровь. – С того дня как ты ушла, я многое пережила, я потеряла отца, мои друзья утратили веру в меня, я потеряла дом. Но я многое и приобрела за это время, любимого пони, от которого я родила двух прекрасных детей, его семья стала моей, у меня появилась верная подруга. Я получила то, что хотела – стала знаменитой, пусть немного не так, как желала. А чего добилась ты? – Она молча потерла лапу. – Вот в чем разница, я стала не слабее, но старше, а ты, видимо, по-прежнему хватаешься за детские обиды, – я развернулась и пошла, бросив за спину: – А сейчас я иду домой, где со своей семьей буду сидеть за столом на праздничном ужине. – Да? Знаешь, я тоже многого добилась, даже столько, что тебе не снилось я….я… А кого я обманываю. Я развернулась к ней. И увидела поникшую растрепанную Гильду, вовсе не ту гордую, надменную грифину к которой я привыкла. – Что тебе до меня? За эти годы я ничего не добилась, у меня нет таких друзей, и я все еще живу одна, вот так вот, – она повернулась ко мне спиной и села. В ее голосе послышалась горечь, как будто она плачет. – Иди же, тебя ждет семья, зачем тебе думать обо мне? Я хотела уйти, все же я планировала встретить Твайлайт и поговорить с ней, но не смогла. Гильда сейчас была похожа на меня в то время, когда все рухнуло, одинокая и беспомощная. Я помню дни, когда мы были вместе, она никогда не была таким другом, как Флаттершай, но с ней было приятно зависать. И я решила поступить правильно. – Гильда? – Она обернулась. – Я тут подумала, а не хочешь ли ты отужинать с моей семьей, думаю, у нас найдется за столом свободное место и лишняя тарелка для тебя. *** – Расскажите еще о том, как вы с мамой хулиганили? Пожалуйста, тетя Гильда, – умолял ее Хенк. – Хех…думаю, твоей маме не понравится история, которую я расскажу, – неловко ответила Гильда. – Ты о том случае, когда я залезла в раздевалку для мальчиков? – я накладывала салат в тарелку Коко. – О том самом. – Вау, Дэш, ты так чудачила? – удивилась Коко. – Да, только ты ни о чем таком не думай, я налила в шампунь одного жеребца скипидар. – Ну Дэш, ты испортила весь смак истории, – шутливо заныла Гильда. – Ой, прости. Вам чего-нибудь положить, Фиона, а вам, мистер Фландерс? – обратилась я к родителям Меркьюри. То, о чем я всегда мечтала, идеальный “День Прощения”, близкие, друзья. Мы сидим в гостиной у горящего камина, на столе лежит еда, мы общаемся, чего еще желать? Я не встретилась с Твайлайт и не помирилась с ней, но я увидела ее и знаю, что у нее все хорошо. Мир тесен, и, думаю, мы с ней еще увидимся. Я смотрела, как Гильда общается с моими детьми, старается не ляпнуть ничего лишнего и при этом полностью завладеть их вниманием. Я сделала правильный выбор, когда решила простить ее. Этот день многому меня научил. Прощайте друг друга, ведь искренние извинения всегда заслуживают второго шанса.