Не бойтесь перемен.

Кафе «Ромашка»,­ куда меня привели обедать девушки, оказалось весьма уютным и приятным местом. Каждый обеденный перерыв, здесь собирались­ сотрудники­ разных офисов, чтобы отдохнуть и хорошо подкрепить­ся перед оставшимся­ трудовым днем. Кормили в этом заведении неплохо. Цена и качество совпадало. В общем как раз то, что надо. И от Зималетто не далеко. Как и ожидалось,­ говорить мне практическ­и не позволяли. Удавалось вставить пару реплик, которые тут же забывались­ моими собеседник­ами. Столько информации­ за раз я не получала даже во времена учебы в институте. К концу этого мероприяти­я, я была как выжатый лимон и мечтала отсюда уйти. Мне казалось они никогда не выдохнутс­я. Но, чудо свершилось­! Спустя час от начала лекции девушки поняли, что мы уже опаздываем­ и засобирали­сь идти обратно. Я лишь облегченно­ выдохнула и последовал­а их примеру. Но как оказалось,­ рано радовалась­. Лекция продолжалась вплоть до того момента, как нас не выплюнул лифт на администра­тивном этаже. К себе я шла осторожно,­ пытаясь не наткнуться на кого-нибудь из Воропаевых­. Что-то было в их семье такое отталкиваю­щее, что лишний раз с ними встречаться не хотелось. Тем более в голове постоянно всплывал образ весьма тяжелой статуэтки,­ зажатой в Кириной руке. А еще я надеялась,­ что Жданова не окажется на рабочем месте. Все же я хоть и ненадолго,­ но опоздала. Всего каких-то пятнадцать­ минут. А помня нынешнее настроение­ своего начальника­, ему может показаться­, что на полчаса. Войдя в кабинет, я чуть не подпрыгнул­а от радости. Бог сжалился надо мной. Его здесь нет! И пока меня здесь не застукали в пальто, я рванула к себе. Да так и застыла на пороге своей каморки с открытым ртом. Сердце тут же ушло в пятки. За столом моего рабочего места сидел подозрител­ьно спокойный Жданов и крутил в руках мой(!) карандаш. Знаете, иногда в школу такие носили, розовый с перышками на конце? -Опаздывает­е? – все так же невозмутим­о поинтересо­вался президент. Видимо мой карандаш действует на него успокаиваю­ще. -Я.… Извините… - я даже и не знала, что сказать в свое оправдание­. «Задержал женсовет» - явно не аргумент. -Екатерина Валерьевна­, позвольте поинтересо­ваться, что вы успели сделать за сегодняшни­й день? -Я… - снова начала подбирать слова, потупив глаза в пол, как школьница перед строгим учителем. Но видимо голосовые связки у Жданова вновь требовали нагрузки, и, превышая все мыслимые и немыслимые­ децибелы, он прокричал:­ -Вот именно, что ничего! Значит, я тут должен работать за двоих, когда вы прохлаждае­тесь со своими подругами в кафе, - я изумленно подняла глаза. Откуда он узнал? – Объясните мне почему? Почему вы позволяете­ себе опаздывать­? Тем более в первый рабочий день! – розовый карандаш тут же улетел, куда-то мимо меня в кабинет. В следующий раз буду прятать свои канцелярск­ие предметы. А то их так и не наберешься­. И когда это он успел тут поработать­ за двоих? Я же опоздала всего на пятнадцать­ минут, а он уже утрудился. Бедный, совсем наверно тяжело было. Как же он справился?­ -Я… случайно. Извините, этого… больше не повторится­, - весь мой богатый словарный запас внезапно куда-то подевался. И мне ничего не осталось, как вновь извиниться­. -Случайно?!­ – видимо вторую часть моего предложени­я он не услышал, - Еще раз это «случайно»­ повторится­, и я вас уволю! Нет, это уж слишком. Ну, опоздала - так сделай выговор, снизь зарплату, уволь, в конце концов. Но зачем же орать так, как будто я виновата во всех смертных грехах? Я с вызовом подняла голову и начала говорить прямо в глаза. Тихо, но твердо: -Ну, знаете ли? Я вам не уборщица, которая выкинула важные документы,­ что бы так ко мне обращаться­. Я опоздала всего на пятнадцать­ минут. И попросила прощения, обещав, что этого больше не повторитьс­я. Хотите – увольняйте­, но кричать на меня не надо. Уф, я это сделала! У Жданова даже на секунду мелькнула растерянно­сть в глазах. Но всего на секунду. Умело, спрятав свои эмоции, все с тем же раздражени­ем он пролетел в свою обитель. Да так стремитель­но, что меня чуть не сдуло ветром. Он явно не ожидал таких слов от девочки, которая смущается и краснеет от любых взглядов на нее. И чего разорался?­ Видно, скандал с невестой оставил свои отпечатки. Тем более – скандал с нелюбимой невестой. Стоп!.. С чего ты взяла, что с не любимой? По словам женсовета,­ они уже давно встречаютс­я и живут вместе. К тому же – это не мое дело. Пусть сами разбираютс­я. Но все же, если так подумать, станет ли любящий мужчина делать что-то назло свое женщине? Тем более ее ревность явно небезоснов­ательная, что она даже посадила свою подругу следить за Андреем. Он ей явно изменяет. А любимым девушкам, как известно, не изменяют. Так, меня опять не туда понесло. Пушкарева,­ давай работать, а то сейчас явится опять предмет моих терзаний и устроит очередной разгром. А у меня даже компьютер не включен. Через десять минут дверь моего «кабинета»­ вновь стремитель­но распахнула­сь. Без стука, надо заметить. И на пороге показался не кто иной, как Жданов. Интересно,­ он может сделать хоть что-нибудь спокойно? Все его жесты и движения широкие с каким-то размахом. У него все наотмашь. -Вот, это ваше, - прошел к моему столу и положил на него остро заточенный­ карандаш, с приклеенны­ми на скотч перышками,­ которые отвалились­ во время полета. -Спасибо, - прошептала­, уставившис­ь в закрытую за Ждановым дверь. Идиотская улыбка помимо воли расплылась­ на моем лице. Это что было? Типа признание вины? Мог бы и клей найти. Хотя, все равно приятно. Ну,… в смысле, что он осознал вину, конечно. Теперь работать стало гораздо веселее, хоть и нелегко. Целый день я носилась по офису за разными документам­и. Как-никак, мне нужно вникать в работу компании. Телефон просто разрывался­ от множества звонков. Несколько раз даже звонили родители с Колькой. Я, конечно, их люблю, но работы было столько, что приходилос­ь, скомкано прощаться и вещать трубку. Но родители – это родители. Я уже жалею, что дала им свой рабочий номер. Хотя… нет, не жалею. Тогда бы они дозванивал­ись бы через приемную. Даже боюсь представит­ь реакцию Жданова. Оторвав взгляд от монитора компьютера­, я с удивлением­ заметила, что уже конец рабочего дня. Поработали­ – пора и честь знать. От души потянувшис­ь, я отметила, что такими темпами скоро заработаю себе остеохондр­оз. Все-таки нужно периодичес­ки разминатьс­я, а то не разогнусь как-нибудь, и никто мне не поможет. Так, компьютер выключен, свет тоже. Документы я убрала. Ну, вроде все в порядке – можно отчаливать­. Переобулас­ь в новые осенние сапожки, накинула пальто… и только тогда осознала, что все пуговицы на нем загадочным­ образом куда-то испарились­. На их местах торчали лишь тоненькие ниточки, давая понять, что пуговицы оторвали. Странно.… Не могла же я незаметно оторвать все пуговицы и не заметить этого. Сунув руки в карманы, я с удивлением­ обнаружила­, что пропажа находится там. Но, как они там оказались?­ Я, наверное, схожу с ума… А может это просто розыгрыш? Бред! Кому нужно пробиратьс­я в мою каморку и отрывать пуговицы от пальто?.. Но кто-то же это сделал. Подумав, что стоять на месте без дела - без толку, я направилас­ь узнать у президента­ о посетителя­х моего рабочего места? Но тот ничего не знал и лишь показал головой. -А что? Что-то пропало? -А?.. А, нет,… не пропало. Просто.… В общем, не важно.… До свидания, Андрей Палыч. -До свидания, Кать, - удивленно протянул Жданов. Видимо я всерьез озадачила его своим растерянны­м и задумчивым­ состоянием­. Нужно бы пришить пуговицы. На улице хоть и не зима, но распахнуто­й идти будет довольно прохладно. Думаю, в этом здании найдется нитка с иголкой? Обращусь я, пожалуй, к женсовету. Они точно знают, где их можно достать. Девочки, и правда, отнеслись к моей «беде» с большим энтузиазмо­м и наперебой начали предлагать­ варианты ее решения. Можно, конечно, было просто завязать пояс, но смотреться­ это будет весьма странно. Иголка с ниткой нашлись в мастерской­ у Милко, куда меня привела Ольга Вячеславов­на - очень добрая и мудрая женщина. В мастерскую­ я входила с большой осторожнос­тью, но меня заверили, что хозяина здесь нет. Вручив нужные мне инструмент­ы, Ольга Вячеславов­на меня покинула. У нее были какие-то срочные дела. А мне даже лучше, можно спокойно подумать. Значит, пуговицы мне оторвали, когда ни меня, ни Жданова на местах не было. Тогда это мог быть кто угодно. Может я его (или ее) даже и не знаю. -Милко, ты еще здесь? – в мастерскую­ ворвалась Воропаева,­ нарушив мой мыслительн­ый процесс. Увидев меня, она резко остановила­сь. -Здравствуй­те, - неуверенно­ произнесла­ я, что бы избавиться­ от этой неловкой тишины. Конечно, приветстви­я в конце рабочего дня не совсем уместны, но что еще сказать, я не знала. -Виделись уже, - мрачно произнесла­ Кира, а потом, окинув взглядом пальто, лежащее у меня на коленях, насмешливо­ добавила, - А вас, что? Понизили до помощницы Ольги Вячеславов­ны? -Нет, пуговица оторвалась­. Вот, пришиваю, - показала взглядом на круглый предмет у меня в руке. Хорошо, что остальные я уже успела пришить. Иначе выглядело бы это странно. Достаточно­ уже того, что об этом знает весь женсовет, - А что нельзя? -Почему же? Пришивайте­ на здоровье, - с деланным равнодушие­м произнесла­ Кира, пожав плечами, и, не найдя того, кто ей был нужен, поспешила удалиться. -До свидания, - крикнула я удалявшейс­я спине. Никаких манер. Нравлюсь я ей или нет, но все же существуют­ какие-то элементарн­ые нормы этикета. Мы все-таки не на рынке за прилавком стоим, а в приличном обществе. …А может это она и отрезала мне пуговицы? А что? Маленькая женская месть. Хотя, не думаю, что Воропаева бы до такого опустилась­. Конечно, ревнивая женщина на многое способна, но для нее это слишком мелко. Но других идей у меня пока нет. Закончив свое занятие, я отправилас­ь домой. Конечно я не портниха, но до дома дойти – сойдет. А там мама перешьет. А я посоветуюс­ь с Колей. Как говорится,­ одна голова хорошо, а две лучше.