Не бойтесь перемен.

А машинка-то ничего, уютненькая. Прямо спать можно. А спать в данный момент хотелось очень. Я как могла, боролась со сном. Больше мне ничего не оставалось. Мы уже проехали половину пути, а разговор Жданов так и не начал. Торопить я его тоже не хочу. Мало ли, может он с мыслями собирается. В принципе мне большой разницы и нет, главное подвез и на том спасибо. О том, что он хочет дождаться, пока я усну и отвезти куда-нибудь в лес, я старалась не думать. Все же вид у него миролюбивый… пока. И даже не кричит, тоже пока. А вообще, сейчас как возьму да усну! И пусть делает, что хочет. Поговорить он собрался. Чего молчит тогда? Всю дорогу мои глаза косились на его лицо. Все же, когда он не кричит, он даже привлекательней. И на дорогу смотрит так внимательно и сосредоточенно. И руки, которые крепко сжимают руль… У-у-у, началось. От пришедших мне в голову мыслей, я тут же покраснела и отвернулась к окну. Сонливость пропала окончательно. Единственное, чего мне хотелось – это поскорее добраться до дома. …Машина подъехала прямо к подъезду и остановилась. Я начала сомневаться. Выходить или он все же скажет то, что хотел? Может он сомневается, что это не для моих ушей? Тогда зачем сообщил об этом, и подвезти не поленился. -Кать, я хотел с вами поговорить, - нарушил неловкую тишину Жданов. Да неужели? А я-то думала… -Это я уже поняла. -В общем, это касается тех, документов, про которые я вам говорил. Дело в том, что дела у нас в фирме последнее время идут не очень, - говорил аккуратно, видимо подбирая слова. -В смысле? – все же не поняла я. -Ну, если не вдаваться в подробности, то пару недель назад мы выпустили новую коллекцию. Количество продаж не соответствует ожиданиям. -И что? -Ну, как что? Отец, дав мне эту должность, оказал большое доверие. Если я его не оправдаю, то компания перейдет в руки Александра. -Александра? – пыталась я вспомнить, кому принадлежит это имя. -Воропаеву, - помог мне Жданов. Точно, это же брат Киры Юрьевны, с которым у них все время вражда. -Так вы-то тут причем? Вас же назначили президентом только что. -Это да. Но предыдущие два месяца я был И.О. Испытательный срок, так сказать. -И что? Отец решил оставить вас президентом и не проверил текущие дела? -У него забот много в Лондоне. Я кратко, не вдаваясь в подробности, все рассказал. Он поверил, но сказал, что через три месяца будет совет, где я должен буду уже подробно отчитаться. -А от меня-то что требуется? -От вас? – повернулся ко мне и внимательно вгляделся в мое лицо. Смотрел уверено прямо в глазах. На губах играла легкая полуулыбка. Мне снова захотелось развернуться к окну. Но я мужественно подавила это желание, искренне надеясь, что в темноте не видно румянца, который тут же обильно покрыл мои щеки. – Ничего особенного. Просто никому об этом не распространяться. Об этом, кроме нас и Малиновского никто не знает. Я вам рассказал, чтобы в дальнейшем никаких нелепых ситуаций не случалось. Да и скрывать от вас бессмысленно, вы же мой помощник. Рано или поздно, все равно узнали бы. -Я, конечно, буду молчать. Но мне кажется, что за два месяца ситуация не наладится. -Я знаю. Но попытаюсь что-нибудь придумать. Может совет получится перенести. Ну, или все же произойдет чудо, и продажи кардинально возрастут и покроют наши убытки, - мрачно усмехнулся Жданов и снова посмотрел мне в глаза. -Ну, спасибо, что выслушали и согласились мне помочь. -Да не за что, - отвела я глаза к лобовому окну. – И вам спасибо, что подвезли. Спокойной ночи. -Спокойной ночи, Катерина. …Дома было тепло и вкусно пахло выпечкой. Из кухни доносились приглушенные голоса. Наверное, опять Коля с папой о чем-то спорят. Зайдя туда, я наблюдала весьма привычную картину: мама стоит у плиты и что-то помешивает в кастрюле, Зорькин активно работает челюстями и пытается выговорить какую-то фразу, а папа смотрит на него насмешливо и притворно-ласково говорит: -Коленька, ты прожуй сначала, а то подавишься. Кто же потом к нам ходить-то каждый день будет? -Дядь Валера, вы просто ничего не понимаете, - справился, наконец, со своим жевательным аппаратом Коля. Весело усмехнувшись, я села за стол и подперла рукой подбородок. -Чего опять не поделили? – взяла с тарелки чудом уцелевший блинчик и откусила. Какая я, оказывается, голодная. Сегодня точно было не до обеда. -Ой, Катенька, привет, - заметила мама мое присутствие, - Ты голодная наверно. Сейчас тебе ужин наложу. -Кать, дядя Валера не верит, что я могу быть успешным финансовым директором в какой-нибудь крупной компании, - тоном обиженного ребенка произнес Зорькин. -Ага, да кто тебя возьмет, в крупную-то компанию? Вот, когда найдешь ее, тогда и поговорим. Кать, ты почему опять так поздно? – вспомнил отец про мое существование. Я мысленно закатила глаза. -Ну, почему поздно? Всего восемь часов. -А рабочий день заканчивается в шесть. -Пап, компания же не в соседнем дворе находится. Пока собралась, пока доехала. Тем более на дорогах пробки, все домой едут. -Какие пробки в метро? – не понял папа. Мама лишь строго посмотрела на него и поставила предо мной тарелку с супом, а потом сказала, погладив меня по голове: -Валер, ну что ты пристал к дочери? Она устала, пусть поест сначала. -Нет, мне просто интересно. Какие могут быть пробки? – строго уставился на меня отец. -Меня подвезли. А что такого? – неохотно ответила я. Сейчас начнется опять череда вопросов. -Кто подвез? -Пап, ну какая разница? Андрей Павлович, начальник мой, - уткнувшись в тарелку быстро проговорила я. Зорькин от такого заявления даже перестал жевать. – А что такого? – повторила я свой вопрос, подняв глаза на папу с Колей. Мама, казалось, совсем не обращала на наш диалог никакого внимания. Она увлеченно мыла посуду. -Это, с каких пор начальники возят домой своих подчиненных? -Просто ему по пути было. К тому же сейчас так принято. Знак вежливости, - весьма убедительно старалась я донести простую истину до родителя. -Принято у них.… Знаю я, что у вас там принято, - пробурчал отец и, устав спорить со мной, уставился в экран телевизора, где как раз шел очень важный матч. Первый раз в жизни я благодарна футболу. Возможно, если бы не он, то папа и не успокоился бы. -Мам, спасибо. Очень вкусно. Я пойду к себе, - поспешила я ретироваться, слыша в след возмущенные возгласы отца и шиканья мамы. Следом за мной, с неизменной тарелкой в руке, в комнату зашел Зорькин и с хитрой улыбкой уставился на меня. -Что? – удивленно спросила я. -Нас уже начальники домой привозят, - нараспев протянул друг детства. -Что вам всем дался мой начальник? Как будто я что-то противозаконное сделала, - резко начала раздражаться я. -О, вот ты уже и оправдываешься, - не чувствуя угрозы, продолжал Зорькин. -Я оправдываюсь? Я вообще еще ничего не сказала. -А чего краснеешь тогда? А, Пушкарева? У меня появилось стойкое желание перевернуть миску с блинами, которую держал Зорькин, ему же на голову. -Я краснею? С чего ты взял? И вообще, чего тебе от меня надо? -Как что? Мне же интересно. На Пушкареву позарился президент компании. Это же сенсация! -Никто ни на кого не зарился. Мы вообще о работе разговаривали! – уверено произнесла я. -Да-да, конечно? – притворно кивнул Зорькин и отвернулся к окну. -Да что «конечно» - то? И тарелку с моего стола убери. Заляпаешь ведь. -Пушкарева, ты врать не умеешь, - послушно повернулся ко мне Коля. -С чего ты взял, что я вру? -Потому что ты краснеешь и чересчур громко возмущаешься, - я лишь хватала ртом воздух, не зная, что сказать. -Я тебе говорю, мы о работе разговаривали. Там проблемы кое-какие, - пыталась оправдаться я. -Какие проблемы? – вновь оживился Коля. -Долго рассказывать, - вмиг вспомнила я о неразглашении служебной тайны. -Воот. -Коля, я тебя сейчас побью, - предупредила я. И чтобы он больше ничего мне не говорил, я поведала ему о нашем со Ждановым разговоре. -Только умоляю, никому. Понял? -Да ладно тебе. Я когда-нибудь твои секреты рассказывал? – простодушно усмехнулся Зорькин. -Коля, это не мой секрет, - с нажимом произнесла я. – Если Жданов узнает, что я кому-то рассказала, он меня убьет. -Я могила, - клятвенно изрек мой друг и почему-то изобразил закрывающуюся на рту молнию. – Ладно, я пошел, - у самых дверей развернулся и с той же хитрой улыбкой сказал: -А ты все равно влюбилась в него, Пушкарева, - успел закрыть за собой дверь, прежде чем в него прилетела подушка. Я лишь возмущенно откинулась на спинку дивана и сдула со лба нечем не мешающую мне челку. Надоел, честное слово. У меня что, это на лбу написано? И не влюблялась я вовсе! Все это злые домыслы.