Не бойтесь перемен.

-Да, Андрей Палыч? Что-то случилось? – вышла я в кабинет и увидела, что президент находится не один. На месте вице-президента сидел сам вице-президент. Увидев его, я помимо воли стушевалась, но быстро взяла себя в руки. -А вы присаживайтесь, - предложил Малиновский, вскакивая со своего кресла. Я медленно зашагала, к предложенному мне месту, настороженно оглядываясь на мужчин. Их серьезные и мрачные лица всерьез взволновали меня. А если и правда, что-то произошло? -Я вас слушаю, - запинаясь, булькнула я. -Катя, ты… вы же знаете, что скоро совет директоров? – начал Жданов. Они так смотрели, как будто я сидела на электрическом стуле, и они ждут моей реакции. -Ну? -И то, что ситуация у нас никак не налаживается? -Ну, почему же не налаживается? – не согласилась я. – Темпы, конечно не большие, но все идет к лучшему. Думаю, что через полгода уже… -Катенька, у нас нет этих «полгода», - встрял Малиновский. – Совет уже через месяц. Я растерялась, не понимая, к чему они клонят. Неужели он хочет признаться родителям? Но ведь он на это не решится. -Но по-другому никак. Мы не можем увеличить темпы производства. Или повысить цены на продукцию. Это обернется еще большими проблемами. -Да мы не про это, Кать, - промычал Андрей, утыкаясь лицом в ладони. Я молчала, не зная, что еще сказать. Остается только ждать, пока они сами озвучат свои мысли. -Катя, вы должны нам помочь! – уверено заявил Малиновский, видя, что его друг не решается ничего сказать. -Так, я же… помогаю. План готов, скоро можно начать выплачивать долги, - тихо прошептала я, догадываясь по их лицам, что эта речь их не вдохновляет. – Или, вы про что? -Мы не можем сейчас представить Совету наши документы. Отец во мне разочаруется, а Воропаев займет мое место! – вновь заговорил Жданов. -Вам не кажется, что предисловие затянулось? – беспомощно улыбаясь, спросила я. – К чему вы клоните? -Ничего особенного, вы только поймите нас правильно… -Пока я вообще ничего не понимаю. -В общем, придется подделывать документы, - хлопнул в ладоши Роман. -Малиновский! – взвился Жданов. – Думай, что говоришь. Не подделывать, а слегка подправить. Включить сделки, которые мы только собираемся заключить и т.д. Ну, вы меня поняли? – с надеждой заглядывал мне в глаза. Я лишь отрицательно помотала головой, тупо улыбаясь. Неужели я правильно все расслышала и поняла? -То есть поняла, но… зачем? Это же опасно и вообще… я не согласна. -Катенька, - Андрей подбежал ко мне и присел на корточки, беря мои руки в свои. – Вам нечего бояться. Если вдруг что, всю вину я беру на себя. Вас я лишь прошу помочь с отчетом. Я выдернула свои руки и в растерянности хватала ртом воздух. Как же так? Это же уголовно наказуемо. Он совсем ничего, не понимают что ли? -Что бы все выглядело правдоподобно, цифры нужно менять не только в отчете, но и во всех документах. Это опасно, - еще раз повторила я. – Мы можем что-то упустить или недосмотреть… -Ну, вы же умный человек, у нас в запасе целый месяц. У вас все получится. -Катя, соглашайтесь. Кроме вас больше не кому, - опять влез Малиновский, про которого я уже забыла. – Не нам же со Ждановым это делать. -Роман Дмитриевич, Андрей Павлович, вы хоть представляете, что будет, если все вскроется? Все под обстрел попадут! -Да ничего не вскроется! Я обещаю! – я лишь обреченно вздохнула. Их точно сейчас не переубедить, они найдут способ и обязательно во что-нибудь вляпаются. -Андрей Палыч, можно мне с вами поговорить? - попросила я, одновременно косясь на Малиновского. Тот намек понял легко и быстро ретировался. -Кать, я тебе обещаю, все будет хорошо, - уткнулся головой мне в колени и снова взял мои руки. -Ты не понимаешь всего! Расскажи родителям пока не поздно. -Не могу я им ничего сказать. -Да почему?! – воскликнула я, вскакивая на ноги. Андрей, который все так же сидел на корточках, покачнулся, но вовремя схватился за край стола. – Они же твои родители. Они обязательно тебя поймут и помогут! Как ты не понимаешь, что если промолчишь, то будет только хуже. -Да одинаково будет. Это ты не понимаешь, - устало сказал Андрей, садясь в кресло, где только что сидела я. – Если мама и войдет в мое положение, то отец нет. Он и так сомневался во мне, а теперь только уверится в своих подозрениях. А Воропаев все сделает, чтобы «разжаловать» меня, - грустно усмехнулся он. -Скажи, только честно. Ты боишься потерять доверие родителей или место президента? -Это одно и то же, Кать. Если меня снимут с моего места – это будет значить, что отец в конец во мне разочаруется. Он мне не доверяет, понимаешь? -Неужели так все плохо? Это же не только твоя вина. Можно показать антикризисный план, там все наглядно представлено. Павел Олегович умный человек, он поймет, что все под контролем. К тому же он оценит то, что ты сам во всем признаешься. -Ты просто не знаешь моего отца, - я мысленно застонала. Вот же упертый баран, ни чем не переубедишь. – Он – перфекционист, он не допускает ошибок. Да он, конечно, оценит, то, что я сам все расскажу, но и все. Доверия ко мне от этого не прибавится. -А если об этом расскажет Воропаев, то прибавится? – вновь вспылила я. -Он блефует, я же тебе говорил. У него такая тактика поведения. Всех запугать и радоваться полученному результату. Он больше ни на что не способен. -Ты его недооцениваешь, - помотала я головой. -Так ты поможешь мне или нет? – спросил он, подходя ко мне. -А у меня есть выбор? Хорошо… Но все будет на твоей совести. От благодарности он порывисто прижал меня к себе и хотел поцеловать, но я, вывернувшись из его рук, направилась к себе в каморку. -Мне можно идти домой? -Да, Кать конечно! Спасибо тебе. Давай, я подвезу тебя? -Нет, - резко ответила я. – Я сама… мне подумать нужно. -Ну, как знаешь. Еще раз спасибо. Кого я обманываю? Если все пойдет не так, то я себе этого никогда не прощу. Ни того, что поддалась Жданову, ни того, что не смогла его переубедить. Хотя, как его переубедишь? Он так уверен в черствости своего отца, что аж жутко. Почему то мне не верится, что Павел Олегович такой жестокий, что не выслушает своего сына. И я больше чем уверена, что все вскроется. Любая тайна рано или поздно становится явной. И Воропаев все знает, в этом я тоже уверена. Слишком нагло и напористо он себя вел. Так говорят только если уверены в своих силах. Меня просто выживут из этой компании. И даже то, что Жданов берет всю вину на себя, не успокаивает. Документы буду подделывать я – это всем станет очевидно. Не под пистолетом же мне это придется делать. А Воропаевы и Милко меня невзлюбили сразу же. Они этого так не оставят. Зато я смогу уволиться! Ты же об этом давно мечтала, да Пушкарева? Так-то оно конечно так, но не со скандалом же. Не удивлюсь, если меня после этого вообще перестанут на работу брать.